Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Я так и подумала, — призналась Мак.

— Почему?

— Она теплее, чем другие комнаты. — Мак пожала плечами.

— Теплее?

— Более обжитая.

— Присаживайся, — пригласил он ее.

Достав из винного бара-холодильника шабли «Премьер Крю», Джонас налил два бокала.

Мак до сих пор не была уверена, правильно ли было то, что вот она сидит здесь, в доме Джонаса. Посмотрев на выражение его лица, она подумала, что он тоже сожалеет, что пригласил ее.

Девушка присела на один из четырех стульев:

— Я только выпью вина и пойду.

— Ты куда-то торопишься? — Джонас поставил свой бокал на стол.

Она нервно облизнула губы. Он стоял слишком близко.

— Лучше не злоупотреблять гостеприимством. — Ее руки заметно дрожали.

— Лучше для кого?

— Думаю, для нас обоих.

— Мы слишком много думаем, — бросил Джонас. — Ты ужинала?

— Еще нет. — Она мельком на него взглянула.

— Я съел только то, что заказал во время нашего совместного ланча. А ты?

— Перекусила тостом, когда приехала домой. Но я не одета для похода в ресторан, Джонас.

— А кто сказал про поход в ресторан?

Мак почувствовала себя неловко. Трепет, страх и предвкушение слились воедино. Ей не стоило тут оставаться, ни секунды…

— Очень мило с твоей стороны…

— Как вежливо с твоей стороны! — передразнил ее Джонас и рявкнул: — Черт, если ты не хочешь ужинать со мной, так и скажи!

— Дело не в том, что я не хочу ужинать с тобой, Джонас… — замялась Мак.

— Так в чем же дело?

— Я сейчас сама не своя.

— Что это значит? — уставился он на нее.

— Я… эти апартаменты… это не мой уровень. Бутылка вина, должно быть, стоит столько, сколько некоторые зарабатывают в месяц.

— И?..

— Я такая, какая есть! Не люблю показуху. Однажды я уже была игрушкой в руках мужчины, которой он хвастался на вечеринках.

— Думаешь, я этого добиваюсь? — искренне удивился Джонас.

— Я не уверена… не знаю, что ты от меня хочешь… — Мак была сбита с толку.

— Это нас роднит, — улыбаясь, кивнул Джонас. — Знаешь, по каким-то необъяснимым причинам ты оказываешь на меня странное влияние, Мэри Макгуайр!

Джонас забрал у нее бокал и поставил на стол. А затем взял ее за руки, и она встала. Теперь они стояли в паре сантиметров друг от друга. Он заметил румянец на ее щеках, быстрое дыхание и слегка приоткрытые губы, которые жаждали поцелуя.

— Пойду переоденусь. Если ты не хочешь остаться и помочь мне приготовить ужин, тогда лучше уйди, пока я не вернулся. — Он развернулся и пошел в спальню.

* * *

Ей стоило сделать, как он сказал. Нужно было уйти, но она не хотела. Единственное, что ей хотелось, так это остаться и приготовить ужин на этой уютной кухне. Вместе с Джонасом… Но вряд ли он хотел только поужинать с ней. Останься Мак здесь, это означало бы, что она согласна повторить их поцелуй.

Мак села. Она не знала, что ей делать. Нужно уйти, но не хочется. Нельзя позволить этой вспыхнувшей в ресторане страсти повториться! Но Мак так жаждала этого…

Она все еще размышляла над своей дилеммой, когда Джонас вошел на кухню. Первый раз она видела его не в деловом костюме. Черный кашемировый свитер облегал накачанный торс, джинсы сидели на бедрах и подчеркивали длинные ноги. Он был босиком, и эта деталь только подчеркивала интимность обстановки.

— Я решила остаться помочь тебе готовить, — вдруг заявила Мак.

— Правда?

Она резко встала, ощутив нарастающее сексуальное напряжение, ее пульс участился, стало тяжело дышать.

— Хочешь, я приготовлю овощи или мне сделать что-нибудь еще?..

Вряд ли Мак рассчитывала услышать то, что он действительно хотел от нее в данный момент. Он даже никогда не думал о сексе на кухне. Мысль о сексе с Мак везде, где только можно, в том числе и на его собственной кухне, пришла ему в голову только что. Джонасу стало жарко.

— Что-нибудь еще, — кивнул Джонас и заглянул в холодильник. — Например, мы можем пожарить курицу с овощами.

— Звучит здорово!

— Тебе не будет удобней без этого… костюма? — Он кинул на нее внимательный взгляд и добавил: — Конечно, если у тебя что-то есть под ним…

Надо это прекратить прямо сейчас! Они еще не начали готовить, а Джонас уже предлагает ей раздеться.

— Конечно, что-то под ним есть. — Мак села, расстегнула ботинки и сняла кожаные штаны. Теперь она была в длинной белой футболке и узких джинсах. — Доволен?

— Не очень.

— Джонас?

— Мак?

— Скажи, какие овощи помыть и нарезать?

— Есть, мэм!


К удивлению Мак, они очень гармонично и слаженно работали вместе. Не прошло и получаса, как ужин был готов.

— Ты сказал, что скоро переедешь… — напомнила Мак.

— К концу следующего года мы будем соседями, — кивнул Джонас.

— Ты переедешь в комплекс, который строится около моего дома? — изумилась Мак.

— Таков был план. Если только ты не переедешь сама…

— Нет, смею тебя заверить, что не собираюсь это делать!

— Но… почему?

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Ну… Сначала этот склад принадлежал моему прадедушке, потом дедушке. Много лет назад прадедушка владел несколькими судами и занимался доставкой грузов в разные части Англии. Это было задолго до того, как построили транспортные сети, закупорившие все дороги. — Мак задумчиво закусила нижнюю губу.

Джонас пристально смотрел на ее губы. При одной только мысли, как он их покусывает, его начало охватывать возбуждение…

— Когда я была маленькой, то много времени проводила там. После смерти дедушки склад достался мне…

— То есть ты хочешь его оставить, потому что это твои воспоминания?

— Что-то вроде того, — кивнула Мак.

— Твой дедушка не захотел оставить здание склада твоим родителям?

Как было объяснить Джонасу Бьюкенену ту тесную связь, которая была у нее с дедушкой? Как рассказать о том, что дедушка понимал и разделял ее любовь к этому зданию на берегу реки? Живя и работая там сейчас, Мак словно ощущала его присутствие.

— Когда он умер, родители уже переехали из Лондона в Девон, так что этот дом был им не нужен.

— У тебя нет братьев или сестер?

— Нет. А у тебя? — Мак и так уже достаточно, пусть для одного вечера, рассказала о себе!

— Мне кажется, родители решили, что им хватит и одной ошибки.

Мак не знала, что на это сказать.

— Уверена, они не считают тебя ошибкой!

— В таком случае ты сильно заблуждаешься. Когда они поженились, обоим было по девятнадцать. И поженились только потому, что мама оказалась беременна. Лучше бы она сделала аборт или была бы матерью-одиночкой! — вырвалось у Джонаса.

Он допил вино и предложил Мак налить еще. Она покачала головой.

Во время их беседы она продолжала есть, но фраза, что лучше бы мать избавилась от него, чем вышла замуж за отца, отбила у нее аппетит.

— Не сомневаюсь, что у тебя было счастливое детство, полное любви и заботы. — Говоря эти слова, Джонас выглядел грустным.

— Да, — ответила она и тут же почувствовала себя виноватой.

Джонас выдавил из себя улыбку:

— Не надо сидеть с таким извиняющимся выражением лица, Мак. Так и должно было быть. Моим родителям понадобилась пара лет, чтобы их брак дал трещину, и десять лет, чтобы осознать, что они больше не могут видеть друг друга. Или меня.

— Джонас, ты наверняка ошибаешься! — воскликнула Мак.

— Не сомневаюсь, что твое сердце хочет, чтобы я ошибался… — горько усмехнулся он.

Сердце Мак говорило ей, что боль и разочарование, которые он испытал, сделали его практичным и гибким. Сделали его человеком, отрицающим эмоции, например любовь. Человеком, который верит, что успеха можно добиться лишь своим трудом и решительностью. Человеком, который даже не развесил рождественские украшения у себя в квартире.

— Родители сейчас в разводе?

— Слава богу, да. После многих лет игнорирования друг друга и меня они разъехались. Мне было тогда тринадцать, а развелись они двумя годами позже.

Мак даже думать не хотела о той обиде, которую эти люди нанесли за тринадцать лет — причем не столько друг другу, сколько Джонасу, ребенку, находившемуся все это время в эпицентре вражды.

— С кем из них ты жил после развода?

— Ни с кем. Я уехал жить к дедушке. По отцовской линии. Но сомневаюсь, что Джозеф был таким, как твой дедушка.

Судя по тому, что Джонас называл его по имени, Мак тоже в этом сомневалась.


Джонас нашел бы волнение, появившееся на лице Мак, даже занятным, если бы они обсуждали не его детство. Для него обсуждение своей жизни было необычным фактом. Ну, по крайней мере, теперь Мак знала о нем все, что нужно. Знала, что любовь, свадьба и семейная жизнь никогда не станут частью его будущего.

— Чуть раньше ты сказала, что происходишь не из высшего общества. Впрочем, как и я. Родители были бедными, дедушка Джозеф был крепким, грубым мужчиной, проработавшим всю жизнь на стройке. И я упорно работал, чтобы достичь того, что сейчас имею.

— Я имела в виду…

— Разве? Частью успеха я обязан тому, что дед не был лентяем. Или ты работаешь, чтобы оплатить все, или уходишь. К моему шестнадцатилетию оба родителя обзавелись новыми семьями и ушли из моей жизни…

— Джонас! — Мак задыхалась от негодования и жалости к тому далекому подростку, каким когда-то был Джонас.

Сев, она положила руку поверх его. Он резко убрал руку, намеренный остановить то, что сам же и заварил. Впрочем, если она готова, то должна знать, на что идет.

— В перерывах между работой с дедом до и после школы и готовкой на нас обоих я упорно учился, чтобы стать отличником. Потом в университете получил степень магистра по математике. Это было еще до увлечения архитектурой. Я работал над… — Он замолчал, а потом добавил: — Два года я вкалывал в одной из лучших архитектурных компаний Лондона, пока однажды мужчина по имени Джоэл Бакстер не взял пару моих дизайнерских работ. Ты о нем слышала?

— Это он сделал миллиарды на компьютерных играх и программном обеспечении? — Глаза Мак расширились от изумления.

— Именно он. Удивительно, но мы стали друзьями. Бакстер убедил меня, что надо заниматься чем-то своим. Что я должен контролировать всю конструкцию, а не заниматься только дизайном. Сказал, что невозможно прилично заработать, вкалывая на кого-то. Я последовал его совету. Вот и вся история… — Джонас вздохнул и замолчал.

Так вот он какой, этот Бьюкенен! Мак претил мгновенный успех его фирмы, а это был прежде всего результат его труда и нацеленности на успех.

— Ты до сих пор общаешься с Джоэлом Бакстером? — Она облизнула сухие губы.

— Да, он мой добрый знакомый.

— Должно быть, родители сейчас гордятся твоими успехами? Ты многого достиг.

— Я не видел их с тех пор, как отец присутствовал на похоронах деда. Мне было тогда девятнадцать.

— Невероятно! — вырвалось у Мак.

— Да ладно! — махнул он рукой.

— Не говори так! — Она покачала головой. — Посмотри на себя. Все, чего ты достиг…

— Я не сказал, что мои родители даже не искали встречи, Мак. И только когда моя фирма стала многомиллионным предприятием, известным во всем мире, оба вспомнили, что когда-то потеряли сына…

— И?.. — встрепенулась она.

— Я не захотел иметь с ними дела, с обоими… — произнес он глухо, безо всяких эмоций.

Мак могла его понять. После всего, что сделали родители Джонаса, он не хотел их видеть. Могла понять его чувства, но вот принять?.. Принять их было куда сложнее. Может, он решил, что единственно правильное решение — никогда их не видеть?

— Они столько упустили… — покачала она головой.

— Это зависит от твоих планов на будущее.

Мак думала о том, что его родители были слишком молодыми, когда поженились. Конечно, это не умаляет того ущерба, что они нанесли своему сыну. Неудивительно, что Джонас такой циничный. Что личной жизни он предпочитает бизнес.

— Не растрачивай на меня свое сочувствие, Мак. Просто ты рассказала мне нечто, что не хотела рассказывать, и я ответил тебе тем же. Теперь ты понимаешь, что со мной не построить счастливого будущего.

Он пристально смотрел на нее. В этом взгляде была четко видна его цель. В голубых глазах Мак ясно прочла соблазн и чувственность…

Глава 7

Раздался скрежет стула по полу. Мак резко встала:

— Думаю, мне пора.

— Испугалась и убегаешь? — Он, казалось, равнодушно наблюдал, как она собирала свой кожаный костюм.

— Я не испугалась, Джонас! Просто вряд ли я дам тебе то, что ты хочешь. — Мак бросила костюм обратно на стул.

— А я как раз полагаю, что ты можешь мне это дать, Мак. — Он медленно поднялся и подошел к ней. — Именно то, что я хочу…

Положив руки ей на талию, Джонас притянул Мак к себе. Конечно, она понимала, что он хочет от нее в эту минуту. Что обычно хочет мужчина от любой другой женщины?

Мак почувствовала его возбуждение. Она ничего не могла с собой поделать. Жаркая волна разливалась от груди к бедрам, ей стало тяжело дышать.

Господи, она ужасно хотела этого мужчину! Страстно желала сорвать с него одежду, чтобы он проник в нее и заставил забыть все, кроме дикого желания, длившегося с субботней выставки и не желавшего покидать ее тело…

— Случайные связи не для меня, Джонас! — прохрипела Мак, еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на него.

— Ты пробовала? — пробормотал Джонас, все ближе привлекая ее к себе.

— Нет, но… — Протест Мак закончился в тот момент, когда он страстно и жадно впился в ее пухлые губы.

Его рука проскользнула под ее футболку. Джонас хотел узнать, был ли на ней под тонкой футболкой бюстгальтер. При первом прикосновении к ее шелковистой коже он тихо застонал. Ее тело было таким горячим, таким нежным и таким соблазнительным! Его рука заскользила по ее обнаженной спине. Джонас прижал ее еще крепче, его язык медленно проникал к ней в рот. Она ответила на поцелуй, ее пальцы зарылись в его густые волосы, а язык медленно и аккуратно дотронулся до его языка.

Приободренный этим, Джонас снова глухо застонал. Он изучал ее тело. Его руки дошли до ее груди. Он точно знал, что она отзывается на его касания. Ее губы слегка приоткрылись, когда он дотронулся до ее набухшего соска.

Мак никогда не испытывала ничего подобного. Она забыла обо всем на свете. Ее мысли занимал только Джонас. То, как он ее целует, как касается ее тела. Пока его язык изучал чувствительность ее губ, его рука… боже, что его сильная и опытная рука делала с ней!..

Все ее тело словно горело, она тяжело дышала. Он теребил ее сосок. Сначала нежно, едва касаясь, затем сильнее, так, что даже стало больно, но это была боль, смешанная с наслаждением. Мак ощутила его жаркое дыхание. Он покрывал поцелуями ее шею, затем поднялся к скулам и снова опустился ниже… Джонаса заводило ее возбуждение, словно он принял наркотик.

Ее мысли путались, она цеплялась за его сильные плечи. Все, что было сейчас важно для Мак, — это то, что Джонас рядом с ней, что он ее ласкает, доставляя этим необъяснимое наслаждение. Весь остальной мир будто перестал для нее существовать…

Джонас никогда так не хотел женщину. Никогда не испытывал подобного голода. Никогда ему не нужно было находиться внутри женщины так, что он буквально изнемогал от этого желания, каждая его клеточка, каждый нерв тянулись к этой женщине.

Они опять слились в диком, неистовом поцелуе, прервавшись лишь на долю секунды, пока он стянул ее футболку и бросил на пол. Джонас чуть не задохнулся, глядя на ее небольшую упругую грудь. На фоне черных волос ее нагота смотрелась так невинно, так восхитительно!

— Ты прекрасна…

Джонас наклонился и поцеловал ее сосок, он хотел высосать все из ее горячего и восхитительного тела, хотел насладиться каждой каплей блаженства. Мак вздрогнула при первом прикосновении его губ. Теперь же она прогнулась, прижимая его голову к груди. Он чувствовал ее сладость, ее жар, пьянящий аромат возбуждения, сводивший его с ума.

Оторвавшись от одной груди, он приступил к другой. В тот же миг Джонас расстегнул джинсы Мак, и рука его скользнула под джинсовую ткань. Он гладил ее упругие ягодицы.

— Дотронься до меня, Мак…

Он аккуратно и медленно облизывал ее набухший сосок, наблюдая, как она млеет от наслаждения, которое он доставляет ей своими ласками.

Мак никогда еще не была столь чувствительной к его прикосновениям, ее тело словно превратилось в источник одной горячей, восхитительной боли. Она стянула с Джонаса джемпер и не успела насладиться красотой его накачанного торса, как он положил на свои плечи ее руки. Теперь он неподвижно стоял перед ней. В Мак тут же возникло желание исследовать все его роскошное тело.

Его тело напоминало сталь, обернутую в бархат. Его крошечные соски скрывались за волосами на груди. Мак нежно до них дотронулась. Ей стало интересно, испытает ли он такое же удовольствие, как она, если их поцеловать?

— О да! — выпалил Джонас при первом прикосновении ее языка.

Мак видела, что она может доставить ему наслаждение, и продолжила ласкать его языком, при этом руками гладя его спину. Вот ее губы спустились ниже по груди, а пальцы провели по появившемуся возвышению в его джинсах. Даже через плотную ткань можно было почувствовать его жар, и при каждом ее прикосновении это возвышение становилось все тверже.

Джонас, намотав на руку прядь ее черных волос, стоял неподвижно, поддавшись атаке этих потрясающих ласк. Он понимал, что их битва с собственными инстинктами проиграна, а раз так, требуется продолжение.


— Надо перейти в более удобное место. — Джонас взял Мак на руки и направился в спальню.

Там он опустил девушку на пуховое одеяло и включил мягкий свет прикроватных светильников.

Несколько секунд он просто смотрел на нее. Черные волосы разбросаны по его подушке, глаза горят, на щеках румянец, губы опухли от жадных поцелуев. А эта прекрасная грудь, небольшая, но совершенной формы… Джонас не мог не любоваться розовыми набухшими сосками, тонкой талией, виднеющимися через расстегнутые джинсы кружевными трусиками. Он сел на край кровати и медленно стащил с Мак джинсы, полностью открывая белые трусики с тонкой темной шнуровкой и длинные ноги.

Мак пристально смотрела на Джонаса, изучающего каждый сантиметр ее тела — от макушки до кончиков пальцев.

— Думаю, я буду заниматься с тобой любовью, пока ты не попросишь остановиться.

— Надеюсь, ты не разочаруешься, — смущенно пробормотала Мак.

— Почему я должен разочароваться? — шепотом спросил Джонас.

— У меня в этом плане нет опыта и нет… никакой защиты, — предупредила она. Ей совсем не хотелось испортить такой важный момент ее жизни, но перед глазами стояла история его родителей….

— Ты не принимаешь противозачаточные? — Джонас выдвинул ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда презерватив.

— Я… нет! Видишь ли, пока что… не было нужды. — Она покраснела.

— Ты же не можешь до сих пор быть девственницей! — Джонас резко замер.

— Почему нет? — растерянно произнесла Мак.

Пару секунд он смотрел на нее, затем запустил руку себе в волосы.

Девственница! Джонас не мог в это поверить.

Мэри Мак Макгуайр, привлекательная женщина около тридцати, — и вдруг девственница?!

— И когда ты собиралась сообщить мне этот незначительный факт? Или я должен был догадаться сам, когда было бы поздно что-то делать? — огрызнулся он.

— Я не понимаю… — Мак совсем растерялась.