Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Когда будешь в состоянии, Роджер, — раздраженно бросила Беттина, — поможешь мне с Liber scriptus [«Книга деяний» — часть второго раздела (секвенции) «Реквиема».].

— Конечно, любовь моя. — Ни от кого из присутствующих не укрылось почти собачье обожание, с каким Абернати посмотрел на свою красавицу-жену.

Она исчезла в гостиной, с грохотом захлопнув за собой дверь. Почти сразу же оттуда раздались фортепианные аккорды, и великолепный высокий голос пропел Liber scriptus proferetur [«И да откроется книга» (лат.).], с легкостью взяв сложную квинту в конце.

Тем временем вернулась Оливия Блейз с лекарством. Кокрейн застыл на пороге, не зная, то ли прямо сейчас избавить всех от своего явно нежелательного присутствия, то ли еще немного задержаться. Дэйзи подумала, что ей-то уж точно давно пора откланяться.

— До свидания, Мюриэл, — сказала она. — Благодарю вас!

Занятая открыванием пузырька Мюриэл рассеянно улыбнулась:

— Увидимся позже, Дэйзи.

Дэйзи поспешила в свой маленький домик по соседству и почти бегом спустилась в тесную полуподвальную кухоньку. Там она отмерила муку и сахар, как советовала кухарка Мюриэл, и принялась энергично взбивать яйца.

Спустя час Дэйзи сидела за кухонным столом, чаевничая с миссис Поттер, приходящей служанкой, и тут в дверь позвонили.

— Встаю я, значит, и говорю ему: «Да нипочем такого не будет», — закончила женщина свой рассказ и, допив переслащенный чай, грузно поднялась на ноги. — Я открою, мисс. Все равно еще в ванной помыть надо. А вы, смотрите, не трогайте пока духовку-то, а то вместо пирога подарите Люси лепешку, уж я знаю, что говорю.

Ее тяжелые шаги раздались на лестнице. Дэйзи в нетерпении уставилась на духовку. Если приоткрыть только на щелочку, ничего ведь не будет? Но кухарка Абернати тоже говорила, что открывать нельзя, а если все испортить, Люси будет смеяться, ведь Дэйзи уверяла ее, что печь бисквиты — проще простого.

— Это мисс из соседней квартиры! — прокричала сверху миссис Поттер.

— Не поднимайтесь, Дэйзи, я сама к вам спущусь, — раздался голос Мюриэл.

На ступеньках послышались легкие шаги.

— Я принесла билеты.

— Спасибо, Мюриэл. Вы душечка. Извините, я тогда убежала, не хотелось мешать. Я бы осталась, если бы требовалась помощь, разумеется.

— Нет-нет, что вы. У бедного Роджера слабое сердце, ему просто нужно вовремя принимать лекарство. Носить с собой, а он забывает. Бетси знает, что приступы не опасны, — добавила она в защиту сестры.

Дэйзи, чье мнение о Беттине увиденная сцена только укрепила, тактично ответила:

— Рада, что болезнь мистера Абернати не настолько серьезна.

— Я тоже. Он всегда был очень добр ко мне, — впалые щеки Мюриэл порозовели. — Простите, что вы, что вам… боюсь, нам всем было неловко.

— Вы имеете в виду вашу сестру, господина Кокрейна и мисс Блейз?

— Да, видите ли, мисс Блейз ожидала, что партия меццо-сопрано в «Реквиеме» достанется ей, а ее получила Бетси. Вот она и досадует.

«Это еще мягко сказано», — подумала Дэйзи. Надеясь услышать продолжение истории, она предложила:

— Выпьете со мной чаю? Заварка перестояла, но я заварю еще.

— Я бы с удовольствием, — с сожалением ответила Мюриэл, — но мне пора возвращаться. Берил выходная, некому открывать дверь. Не провожайте. Не хочу отрывать вас от выпечки. М-м-м, как вкусно пахнет!

— О боже, я забыла про время! — Дэйзи бросила взгляд на часы. — Уфф, еще пять минут. Если бисквит выйдет съедобным, непременно заходите завтра на чай.

— С удовольствием. В четыре подойдет? Бетси не будет дома с обеда и до вечера.

— Увидимся в четыре, — согласилась Дэйзи, подавляя желание сказать, что она имела в виду утреннее чаепитие. Тогда Мюриэл расстроится. Раз она позволяет сестре помыкать собой, это ее дело.

Глава 2

Бисквит вышел недурным, значит, первую попытку можно счесть удачной. Слегка подгоревшие края Дэйзи срежет, а небольшую впадинку наверху заполнит вареньем. Оставив бисквит остывать, она взяла билеты и отправилась в ателье Люси во внутреннем дворике.

Буквально за ночь расцвели кусты форзиции, расплескавшись фонтаном золотых брызг по краснокирпичным стенам бывших конюшен. «Вот бы какой-нибудь изобретатель придумал быстрый способ делать качественные цветные снимки», — подумала Дэйзи.

Маленькое ателье было завалено фотоаппаратами, треногами, рулонами с фоном, реквизитом. На столе в углу высилась стопка фотографий и счетов, как оплаченных, так и нет, а под ними виднелся краешек открытой записной книжки. Люси иногда заговаривала о том, чтобы провести телефон; хотя если бы он был, то, скорее всего, служил бы вешалкой для черной накидки, которой фотографы накрывают голову. Вот уже много лет Дэйзи недоумевала, как человек, который умудряется вынырнуть из-под накидки с непотревоженной прической, может мириться с таким беспорядком.

— Люси?

— Я в проявочной, дорогая. Минуточку.

— Хорошо. — Дэйзи села за стол и принялась сортировать бумаги. Она помогала подруге, когда у той было особенно много заказов, поэтому знала, куда что складывать.

Перебирая бумажную кучу, она наткнулась на фотокарточку Беттины и ее мужа. Беттина сидела на стуле, Роджер Абернати стоял позади и смотрел на жену с такой глупой, полной обожания улыбкой, что Дэйзи передернуло. Как слащаво! Некоторые мужчины не видят дальше золотистых кудряшек… или золотого голоса. Она сунула карточку в самый низ.

К тому времени, как Люси вышла из проявочной, бумаги на столе были сложены в аккуратные стопочки. Люси уже сняла белый халат и причесала темные стриженые волосы, на руках белых и ухоженных — ни единого пятна от реактивов. Высокая и стройная, с янтарно-карими глазами, Люси ни за что бы не надела вышедший из моды наряд, хоть и была столь же ограничена в средствах, как и Дэйзи. Одежду она шила себе сама, а на ткань и отделку тратила ничуть не больше, чем Дэйзи — на книги и граммофонные пластинки. Самая нарядная шляпка Дэйзи из уцененного отдела универмага «Селфридж» неизменно повергала ее в ужас.

— Ты — ангел! — воскликнула Люси, увидев порядок на столе. — Но право же, не стоило.

— Я все равно просто сидела и ждала, а смотреть на это уже невозможно.

— Тогда ты понимаешь, что я чувствую по поводу твоей прически. Подстригись, для меня это будет лучшим подарком.

— Я подумаю.

— Давай же, Дэйзи, ты давно обещаешь.

Дэйзи вздохнула:

— Хорошо, завтра утром. Я пригласила Мюриэл на чай, ты не против?

— Мюриэл? А-а, нашу замухрышку-соседку. Но зачем?..

— Пришлось одолжить у них муки на бисквит, а потом она предложила подарить тебе два билета на концерт.

— Концерт?! — простонала Люси. — Надеюсь, ты не сказала ей, что я обрадуюсь?

— Нет, дорогая, я сказала, что насчет тебя не знаю, а я бы пошла с удовольствием, так что она отдала их мне. Тебя я с собой вовсе и не тяну.

— Пригласи лучше Филиппа.

— Филиппа?! Он согласится только потому, что мне нужен спутник, а сам будет умирать от скуки. Нет ничего хуже, чем идти на концерт с тем, кому там быстро надоест. Удовольствия не получишь. Нет уж, я лучше Алека Флетчера позову.

— Полицейскую ищейку?! Ему будет так же скучно, как и Филиппу, причем он не настолько благороден, чтобы это скрывать.

— Откуда ты знаешь? Ты же его ни разу не видела. Алек — джентльмен и хорошую музыку любит. Он приглашал меня в Куинс-холл на прошлой неделе, но я ездила в Суффолк за материалом для третьей статьи в журнал «Город и деревня».

— И все же, дорогая, идти на концерт с каким-то бобби — неподобающее дело, пусть он и старший инспектор сыскной полиции. В то время как Филипп умирает от желания жениться на тебе!

— Ничего он не умирает, просто чувствует себя обязанным из-за Жерваза, — сурово заметила Дэйзи. Ее брата, который был лучшим другом Филиппа Петри, убили на войне, и Дэйзи вовсе не нравилось вспоминать об этом всякий раз, как они с Люси спорили. — А ты сама? Поощряешь ухаживания Бинки только потому, что в его жилах течет благородная кровь, но сам-то он недотепа…

— Ну да, Филипп тоже не самая яркая звезда на небе, — согласилась Люси.

— Тогда зачем меня к нему подталкивать?

Люси вздохнула:

— Я не столько подталкиваю тебя к Филиппу, сколько стараюсь отвлечь от твоего сыщика. Леди Дэлримпл была бы вне себя, узнай она о безродном полисмене.

— Матушку приводит в ярость все, что я делаю. Ей просто нужен повод для недовольства. Для нее это смысл жизни.

— И правда, — уныло согласилась Люси. — Ладно, не буду больше на тебя наседать. Ко мне сейчас придут. Если тебе удалось вырыть из кучи записную книжку, посмотри, что я там написала: в четверть или без четверти?

— В четверть. Я пойду, не буду мешать. Не отчаивайся. Ты забыла, что Алек — вдовец, который живет с матерью и дочерью? Может, они невзлюбят меня с первой же минуты?

— Да разве тебя можно невзлюбить! Скорее всего, они примутся изливать тебе душу сразу, как ты переступишь порог.

Все еще смеясь, Дэйзи вернулась в дом. Люси была права: ей часто поверяли сокровенные тайны, а почему, она не знала. Алек дважды рассказывал ей о расследовании гораздо больше, чем позволило бы начальство, да что там начальство, даже он сам, а потом ворчал, что виной всему взгляд доверчивых голубых глаз. Она же возражала, что ее взгляд не более доверчив (или не менее недоверчив?), чем у других, и вообще, разве доверчивость не признак глупости?