Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Ты меня не обманешь, — заявила Риченда. — Ты здесь выполняешь многие обязанности по управлению поместьем. Я не возражаю. Но если Ганс таким сомнительным способом решил заставить меня взвалить на себя дополнительные обязанности после того, как ты уедешь, я на это не соглашусь. Может нанять еще слуг. Деньги у него есть.

В этот момент мне хотелось сказать о проблемах, которые могут возникнуть у Ганса из-за того, что он наполовину немец, но я сдержалась.

— Да, ты видишь меня насквозь, — признала я. — Но я хочу знать, как ты раздобыла билеты. Это все. Мне любопытно. Может, я просто излишне любопытна, и это плохо, но какая уж есть.

— О, хорошо, я тебе расскажу. Теперь мы уже обо всем договорились, и я не вижу причин скрывать, как они мне достались. Их прислал Ричард. Он хочет помириться и наладить отношения. Я думаю, что его изменил брак. Он хочет встретиться с нами со всеми в Лондоне. И он мечтает увидеть близнецов. Ты же знаешь, что его новая жена до сих пор не забеременела. Я думаю, для него это повод поразмыслить.

В моей голове одновременно зазвенели все колокола, подающие сигналы тревоги, поэтому следующие несколько слов я пропустила. Я уловила только окончание фразы:

— Как будто я стану это делать. Ха!

— Конечно, — сказала я, так как казалось, что Риченда ждет от меня реакции.

В награду я получила широкую улыбку.

— Вот и хорошо. Я знала: ты поймешь, что это имеет смысл. Я собираюсь обедать в будуаре. Хочешь ко мне присоединиться?

Хотя мне очень хотелось оказаться рядом с Бертрамом, я посчитала благоразумным остаться. Обед в компании Риченды был долгим и утомительным. Она не хотела ни о чем говорить, кроме моего предстоящего бракосочетания. Стоит ли мне надеть пурпурно-зеленое платье, чтобы оно соответствовало моему кольцу?

Поговорить с Бертрамом наедине мне удалось только ближе к вечеру. Я увидела его из окна своей комнаты — он задумчиво прогуливался в розовом саду. У Ганса в поместье есть очень красивые места, и я сама много раз гуляла в них, глубоко задумавшись. Я легко сбежала по лестнице и выбежала в огород, который от роз отделяла одна живая изгородь.

— Бертрам! — крикнула я.

Несчастный подпрыгнул сантиметров на десять. Трубка выпала у него изо рта и оказалась на земле.

— Черт побери, Эфимия! Ты же знаешь, что у меня больное сердце. Ты пытаешься меня убить?

— Конечно, нет, мой дорогой, — сказала я, подходя к нему поближе. — Но очень опасаюсь, что это хочет сделать другой человек.

Глава третья

Мы понимаем, насколько Ричард беспощадный

— Что ты, черт побери, имеешь в виду? — спросил Бертрам.

Я взяла его под руку

— Давай немного отойдем от дома, — предложила я. — Мы же не хотим мешать садовникам, правда?

— Да пошли эти садовники… — открыл рот Бертрам, потом моргнул. — О да, конечно. Зачем им мешать? Как насчет беседки рядом с полем для крикета?

Я напомнила себе, что любой дом или место — это просто дом или место, независимо от того, что там происходило в прошлом. В нашем случае было убийство. Однажды в детстве, когда я еще боялась ночью ходить через кладбище рядом с церковью, отец сказал мне: «На созданной Богом земле нет места, где бы один человек не принес зла другому человеку. А прогулку среди нашедших упокоение усопших можно считать благословением. Это совсем не опасно». Я могла только надеяться, что эти усопшие нашли упокоение, поскольку мы раскрыли тайну их убийства и восстановили справедливость.

Бертрам, который в том деле не участвовал, спокойно зашел в беседку и смахнул пыль с деревянной скамьи носовым платком. Он старался для меня.

— Сколько тут пауков! — пробормотал он себе под нос.

Мы уселись.

— Получается, что это путешествие, в которое отправляется Риченда, было организовано Ричардом. Твоя сестра считает, что он таким образом хочет помириться, поскольку они с Гансом объявили, что больше не станут претендовать на Стэплфорд-Холл.

Я еще половину новостей не рассказала, а Бертрам уже вскочил на ноги и принялся мерить беседку шагами. Я продолжила говорить спокойным тоном, хотя из-за его мельтешения перед моим носом у меня быстро затекла шея.

— Боже праведный, а Ганс-то об этом знает?

— Конечно, нет, — сказала я. — Он очень умный человек и, конечно, сразу почувствовал бы неладное.

— Что планирует Ричард, по твоему мнению? — спросил Бертрам. — Карета остается без кучера и лошади несут? Автокатастрофа? Трамвай? Или отравление?

— Сядь, — попросила я. — У меня от тебя голова кружится. Я думала в том же направлении. Согласна с тобой. Однако пока мы шли сюда, мне пришло в голову, что мы провели много времени в мире Фицроя. В обычной жизни убийства случаются не так часто.

— Мы оба знаем, что мой братец не только способен на убийство, но и совершил его по крайней мере однажды, — процедил Бертрам сквозь зубы.

Я не стала спорить.

— И он попал под подозрение, — заметила я. — Даже сам Ричард должен понимать, что должен действовать осторожно. За ним наблюдают Фицрой и другие.

— Но пока он ссужает деньги и производит оружие, их это не волнует, — объявил Бертрам и врезал кулаком по краю красивого деревянного ограждения. Послышался угрожающий треск.

— Убийство Риченды и ее детей будет слишком очевидным. Эта подлость не сойдет ему с рук. Такое не скроешь.

Бертрам побледнел после того, как я так смело обрисовала положение дел.

— Мне становится дурно, когда я думаю о том, что она хотела взять с собой близнецов, — признался Бертрам. — Им же даже нет еще четырех месяцев!

Я с трудом сдержала улыбку. Бертрам, как и большинство мужчин, любит детей, даже самых маленьких и вонючих.

— Согласна, что не стоит везти таких маленьких детей в большой город. Это значит обеспечить себе кучу проблем, даже если не брать в расчет Ричарда. Я рада, что Ганс отказался их отпускать.

— Но ты считаешь, что остальным стоит поехать? Даже Эми?

— Эми опасность угрожает меньше всего. Она не является кровной родственницей. Подозреваю, что в случае Риченды Ричард снова хочет использовать свое влияние на нее. Когда-то они были очень близки. Все дело может быть связано с банком Стэплфордов. Я мало знаю про эти дела.

— И я тоже, — признался Бертрам. — Я четко дал понять отцу, что никогда не притронусь к акциям его банка. Он поддерживал торговлю оружием — эти деньги окрашены кровью. Он мне поверил и не оставил мне ни одной акции.

— Я знаю, — кивнула я. — И рада, что ты занял такую позицию. Я думаю, что в случае Риченды Ричард хочет убедиться, что они с Гансом официально отказались от своей доли в Стэплфорд-Холле. А сейчас он просто пытается склонить ее на свою сторону — чтобы у него был выбор и возможность как-то маневрировать.

— А она поддастся на его уговоры? Поверит ему? — спросил Бертрам.

— Кто знает, насколько сильна связь между близнецами? — задумчиво произнесла я. Риченда — хорошая женщина в глубине души, и сейчас рядом нет ее брата. Но я также знала ее и в те времена, когда она фактически находилась под контролем своего близнеца и во всем его слушалась. Может, если бы отношения в браке сложились по-другому…

— Насколько все плохо? — спросил Бертрам. — У Ганса есть любовница?

— Если и есть, то он навряд ли расскажет мне об этом, — заметила я.

— Нет, конечно нет, — Бертрам покраснел. — Я на мгновение забыл, с кем разговариваю. — При виде вопросительного выражения моего лица он добавил: — Черт побери, Эфимия, ты же знаешь, что ты — очень необычная женщина. Ты умнее большинства мужчин, которых я знал в своей жизни, даже в университете.

Большую часть времени в Оксфордском университете Бертрам пил портер, участвовал в соревнованиях по гребле и получил диплом по политэкономии с очень плохими оценками. Поэтому я не посчитала сказанное им большим комплиментом.

— Если говорить о нас с тобой, то я не знаю, в курсе ли Ричард, что мы работаем на правительство, но он может это подозревать, — высказала я свое предположение. — Мы регулярно ввязываемся во всякие авантюры, в одну за другой. Но если после всех этих дел с нами произойдет несчастный случай, то он не покажется таким уж невероятным.

— А с нами-то почему? — спросил Бертрам, наконец прекращая вышагивать взад и вперед и останавливаясь прямо напротив меня.

— Потому что мы помолвлены и собираемся пожениться. И несмотря на то, что объявление в газетах еще не появилось…

— Я должен это организовать! — перебил меня Бертрам.

— Ричард вполне может ожидать, что после нашего вступления в брак случится то, что предначертано природой.

Бертрам какое-то время моргал, стоя напротив меня и глядя мне в лицо.

— Ты можешь родить ребенка? — наконец спросил он.

— Боже праведный, Бертрам, ты так это говоришь, будто у меня может родиться осьминог!

Лицо Бертрама стало красным как свекла.

— Нет. Конечно. Просто я предполагал, что ты не захочешь становиться матерью.

— Конечно, я хочу стать матерью, — объявила я. — Со временем. А ты что же, не хочешь иметь де…

Я не смогла закончить предложение. Бертрам сжал меня в объятиях и впился губами в мои губы. Это оказалось даже не противно. Мы на некоторое время задержались в беседке.