При одной только мысли об этом у Энн кровь стыла в жилах… Особенно учитывая то, что она лишь в общих чертах представляла себе близость между мужчиной и женщиной. Что же в действительности происходит там, за закрытыми дверями спальни?
А еще хуже то, что сегодня с утра она поленилась укладывать волосы в высокую прическу и просто вплела в них ленту. И знай она, что скоро ей предстоит встреча с мужем, уж точно не надела бы удобное, но такое невзрачное батистовое синее платьице.
Энн расплела волосы и вытряхнула из ридикюля шпильки. Сейчас она соорудит нормальную прическу, а затем попросит Тодда остановиться и переоденется в приличное платье…
Но в этот миг карета резко затормозила. Она поехала назад, и ее стало сильно трясти. Тодд закричал. Энн приподняла занавески. Она увидела, что они балансируют на краю утеса над бездной, в самом низу которой расстилается скалистая береговая линия могучего Северного моря. А из другого окна виднелась каменистая равнина, покрытая лощинами. Не самое безопасное место для того, чтобы успокаивать внезапно разнервничавшихся лошадей.
И вдруг до нее донесся странный звук, больше всего походивший на пронзительный женский визг, и все же это была не женщина. У Энн не было времени как следует над этим поразмыслить, потому что лошади вдруг встали на дыбы и испуганно заржали. Тодд выругался и натянул поводья. Энн судорожно затолкала в сумочку брачный договор и вжалась в сиденье, стиснув в руке портрет. Если Тодд не удержит лошадей, они сбросят карету с обрыва.
Тодд вновь смачно выругался. Энн очень живо представила, как он, выпрямившись в полный рост на козлах, что есть силы тянет на себя вожжи. Карета сильно накренилась, вот-вот готовая перевернуться. Энн всем своим весом налегла на противоположную стенку. Она не хотела погибать. А тем более так глупо.
Раздался глухой удар, и она поняла, что одно из колес уже соскользнуло с края скалы. Господи Боже!
Тодд закричал, и ему снова ответил тот же леденящий кровь визг. Что это было?
Карета качнулась, и Энн почувствовала, как все четыре колеса опять очутились на ровной поверхности. Только она отважилась перевести дыхание, как вдруг лошади резко рванули в сторону и поволокли карету в противоположный бок по каменистой, испещренной ложбинами пустоши.
Все произошло в мгновение ока. Стоило им только обрести равновесие, как вот уже Энн почувствовала, что летит. Карету кидало из стороны в сторону, подкидывало вверх. Девушку сбросило с сиденья, ноги запутались в многочисленных юбках, руками она, как могла, закрывалась, стараясь уберечь себя от увечий, что само по себе было бессмысленно, ведь их с Тоддом ждала неминуемая гибель — она знала это совершенно точно. Жить ей оставалось считанные секунды.
И теперь ей уже никогда не удастся встретиться со своим мужем.
Наверное, она поступила правильно, что не стала готовиться к знакомству.
Тодд бранился на чем свет стоит, но с лошадьми совладать не мог.
— Я обрежу упряжь, — прокричал он. — Держитесь! Держитесь крепче!
Но не успела пассажирка за что-нибудь ухватиться, как раздался сильный скрежет и треск. Лошади понеслись в одну сторону, а коляска кубарем покатилась в другую, пока после сокрушительного удара не остановилась.
Энн открыла глаза. Ей понадобилось время, чтобы сообразить, где она находится. Она лежала среди кучи вещей на полу кареты. А впрочем, это был даже и не пол. Громоздкий экипаж завалился набок, и одну дверцу сорвало с петель. В дверном проеме виднелось небо.
Она осталась жива… хотя какое-то время была без сознания.
Воодушевленная таким открытием, она занялась собственным осмотром. Не считая пары шишек и царапин, она, похоже, не пострадала.
Но почему вокруг так тихо?
— Тодд?
Ни звука в ответ.
Она заставила себя сесть. После такой встряски казалось, будто каждую косточку вывернули из сустава. На голове вместо прически был спутанный клубок волос, кроме того, один из рукавов синего батистового платья оказался порван. Очень осторожно пострадавшая встала на ноги. Карета слегка пошатнулась. Энн сначала оправила юбки и уж затем высунула голову в зияющую брешь дверного проема.
— Тодд?
И снова в ответ тишина.
Карета приземлилась в неглубокий овражек, покрытый кустарником и колючими зарослями можжевельника и утесника. Колеса треснули и отвалились. Дорожный кофр, привязанный к крыше кареты, куда-то исчез, зато его содержимое — шарфы, платья и другие предметы гардероба — были разбросаны по всему склону. Ее кружевная нижняя юбка зацепилась за ветку утесника на вершине пригорка и теперь полоскалась на ветру, как знамя. Если Энн не поторопится, то может окончательно ее лишиться.
Тодда нигде не было видно. От такой неестественной тишины становилось жутковато, и мурашки бежали по спине. Девушка шикнула на свое не в меру разгулявшееся воображение.
Наверное, Тодд ушел за подмогой. Да, скорее всего, именно так и есть. Это единственная причина, по которой он мог оставить ее одну. Она подтянулась на руках и выбралась из кареты. На минутку присела, чтобы распустить свои тяжелые волосы, перевязанные съехавшей набок лентой. Они рассыпались густой шелковистой волной по плечам, доходя до пояса. Поглощенная своими мыслями, она по инерции заплела косу и завязала ее лентой. После чего решила собрать свои вещи и дождаться Тодда.
Энн спрыгнула на землю и вздрогнула от резкой боли, пронзившей лодыжку, но ее это не остановило. Она задалась целью снять с ветки свою нижнюю юбку. Тем самым она рассчитывала вернуть на круги своя мир, который вдруг встал с ног на голову. Она надеялась, что Тодд скоро появится.
Земля под ногами была очень неровной. Она споткнулась, взбираясь на пригорок, чтобы ухватиться хоть за краешек белого кружевного муслина. Юбка наверняка порвалась, с ее-то везением. Она находилась уже всего в паре футов от цели, когда чуть не наступила на Тодда. На том месте в земле имелась небольшая расщелина, в которой он и лежал в странной позе. Голова кучера была неестественно вывернута, невидящий взгляд устремлен в небо.
Он был мертв.
Энн вскрикнула и отшатнулась, потеряв при этом равновесие и чуть не упав. И сразу же тишину разорвал пронзительный крик — тот же самый, что напутал лошадей.
Она продолжила охоту за юбкой, рассудив так: кем бы это таинственное существо ни оказалось, ему нужна была карета, а не она сама. «Я ему была не нужна», — для пущей убедительности повторила себе Энн.
Почти поддавшись самовнушению, она наконец-то взобралась на вершину пригорка и только потянулась за юбкой, как лицом к лицу столкнулась с дикой кошкой.
Пожалуй, никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться с чем-либо таким же диким и опасным. В целом это существо походило на желтую пятнистую кошку, только было в три раза больше, а клыки выглядели так, будто ими можно запросто растерзать быка. Кошка оценивающе окинула жертву своим желтым взглядом и плотоядно облизнулась.
Энн поняла, что ею собираются пообедать. Она вся съежилась, но тут нечто у нее за спиной привлекло внимание кошки. Та зашипела, припала к земле и злобно зарычала.
Сзади раздался голос, низкий, как у Мефистофеля:
— Не шевелитесь.
У Энн чуть сердце не остановилось. Она была уверена, что кроме нее здесь никого нет…
Тогда кто же стоит сейчас позади нее?
Она обернулась и увидела — нет, не призрак Тодда, но нечто даже более шокирующее. На расстоянии вытянутой руки от нее стоял мифический кельтский воин, ростом выше шести футов и с плечами настолько широкими, что они заслоняли солнце.
На нем был темно-зеленый килт, сапоги из грубой замши и больше ничего. На груди отчетливо проступали мышцы. Ноги, казалось, были высечены из цельного дуба. В темных спутанных волосах, свисавших до плеч, застряли листики и обломки веток. Но самым пугающим оказалось его лицо, размалеванное ярко-синей краской, а также большой острый нож в руке.
Энн закричала, и в тот же миг кошка прыгнула.
— Твою мать! — воскликнул воин и бесцеремонно пригнул голову Энн вниз.
Кошка перелетела через нее и вонзила свои когти кельту в плечо. Проступила кровь. Энн даже почувствовала ее запах. Это был человек из плоти и крови, а вовсе не призрак.
Человек и зверь сцепились у нее над головой, затем воин занес руку с ножом и вонзил его кошке в спину. Та конвульсивно дернулась, но не отступила. Они повалились на землю всего лишь в футе от Энн и сплелись в смертельной схватке.
Испуганная, она наблюдала за ними, не зная даже, кого бы она предпочла видеть победителем. Вся эта сцена напоминала ей картину, на которой могучий Геркулес сражается со львом. Казалось, будто земля сотрясается от ударов.
И снова сверкнуло лезвие ножа. Воин вонзал его в извивающееся тело кошки снова и снова, пока та не перестала шевелиться.
Энн наконец-то смогла перевести дух. И разрыдалась. Глупая! Она никогда раньше не плакала. Сейчас слезы текли ручьем, а она этого даже не замечала. Энн принялась яростно тереть глаза.
Воин зашевелился. Он обернулся и посмотрел прямо на нее. Его глаза ярко горели в сгущающихся сумерках. Он окинул ее оценивающим взглядом, и Энн вдруг поняла, что теперь как раз самое время удалиться.
Осторожно, немного неловко она поднялась на ноги. Он тоже поднялся. Движения его были легкими и даже грациозными, несмотря на внушительную комплекцию. Он подобрал нож.
Энн застыла, ожидая, что тот сейчас вонзится в ее сердце. Вместо этого воин нагнулся, чтобы вытереть окровавленное лезвие о мех убитой кошки.
Не отрывая взгляда от его согнутой спины, Энн осторожно попятилась. Но стоило ему выпрямиться и повернуться к ней, как она тут же застыла на месте как вкопанная.
— С вами все в порядке?
Она далеко не сразу поняла, о чем он ее спрашивает, а ответить и вовсе была не в состоянии. Губы отказывались шевелиться. Пусть он даже и человек, но ждать от него можно чего угодно. Она сделала еще один неуверенный шаг по направлению к карете.
— Я уже который час выслеживаю этого зверя, — пояснил он, будто она его об этом спрашивала. — Убийца овец. Эта тварь слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых.
Он говорил на правильном английском, но с характерным гэльским акцентом. Впрочем, Энн не собиралась с ним это обсуждать. Она проворно подобрала юбки и побежала к карете в поисках убежища.
— Погодите! — прокричал он ей вслед.
Из тени опрокинутой кареты вышли еще двое мужчин, таких же полуобнаженных и синелицых, как воин. Они не были такими огромными и сильными, как он, но доверия тоже не внушали.
Она резко остановилась. Это люди? Или исчадия ада?
Энн не стала тратить время на раздумья. Для начала она делала крутой поворот, чтобы не налететь на них. Во время этого виража она чуть не споткнулась об увесистый деревянный обломок, отлетевший от кареты. Она подхватила его с земли — его вес приятно оттягивал руку и вселял уверенность.
— Что случилось, красавица? — спросил тот, что пониже. Он говорил слегка нараспев с сильным акцентом, который в ее представлении был свойственен всем горцам.
— Не приближайтесь ко мне, — предостерегла она, выставив перед собой деревянную палку как пику.
— Милая, да кто ты вообще такая, чтобы нам угрожать? — с вызовом спросил тот, что постарше.
Морковно-рыжая шевелюра и редкая борода в сочетании с синевой лица выглядели комично. Его гладковыбритый и такой же синелицый спутник был намного младше, с каштановыми вьющимися волосами, которые произрастали не только на голове, но и на груди и спине. Всего этого было достаточно, чтобы кого угодно заставить занервничать.
Не успела Энн ответить, как услышала шаги у себя за спиной. Воин. Он передвигался настолько бесшумно, что она даже не слышала его приближения.
— А теперь сделаем так.
Он потянулся к ее импровизированному оружию.
Энн увернулась и, размахнувшись, изо всех сил заехала ему деревянным обломком куда-то в середину туловища.
Но, к сожалению, в тот самый миг незнакомец подался вперед и удар пришелся немного ниже, чем планировалось.
Реакция была незамедлительной. Из него, словно из лопнувшего шарика, с шипением вышел весь воздух. Он перегнулся пополам и рухнул на колени как подкошенный.
Ошеломленная Энн отшатнулась назад. Она явно не рассчитала силы.
Мужчина с каштановыми волосами сочувственно поморщился.
— Ух, ну надо же — прямо по яйцам. Дикон, ты это видел? Похоже, девчонка кастрировала Тайболда.
Кастрировала? Тайболда?
Энн уронила свое «оружие», внутри у нее все оцепенело от ужаса.
— Так вы лорд Тайболд?
Но воин не в состоянии был ответить. Он что-то прохрипел, и мужчина по имени Дикон истолковал это так:
— Говорит, что он.
В голосе Дикона слышались ленивые нотки сарказма.
— Может статься, он никогда уже не станет прежним, — зловеще предрек его напарник.
— Да уж, — согласился Дикон. — Жаль. Кто ж теперь приласкает девиц, как не мы с тобой, Хью…
— Придется изрядно попотеть, чтобы всех их удовлетворить, — отозвался Хью.
Но Энн их проблемы совершенно не волновали. Ей следовало как-то загладить свою вину перед мужем… прежде чем сообщить ему о том, что он приходится ей таковым.
— Мне так жаль, — пробормотала она, пытаясь помочь ему встать.
Он отстранился и вытянул руку, не подпуская ее к себе.
— Все пройдет. Но нужно время. — Голос его от боли был сдавленным.
— Пожалуйста, я…
Она неожиданно замолчала, наконец, разглядев то, что нужно было заметить с самого начала: пронзительные голубые глаза, совсем как у леди Вальдо. Глаза с портрета… Хотя все остальное, в представлении Энн, разительно отличалось от образа ученого-философа. Наконец-то лорд Тайболд предстал перед ней наяву. То, что она увидела, превзошло ее ожидания — по крайней мере, вдвое. Даже стоя на коленях, он производил неизгладимое впечатление.
А потом он поднялся с земли.
Ей не показалось — он действительно был высокого роста. И силы ему тоже было не занимать. Энн незаметно вытерла влажные ладони об юбку и попятилась назад.
Уже во второй раз в его присутствии слова застревали у нее в горле.
Из косы выбилась прядь волос и упала прямо на глаза. Неожиданно для нее он убрал непослушную прядь — в этом жесте ей почудились нежность, забота. Но никак не угроза, при том, что в светских кругах он был известен как Шотландский Безумец.
— Тот мужчина на холме — ваш муж?
При слове «муж» Энн растерянно заморгала. А потом только поняла, что он имел в виду не себя.
— Тодд? Нет, он был моим кучером.
Самое время сказать ему. Она слегка помедлила, набираясь решимости.
— А как вы узнали, что я замужем?
На синем лице блеснули ровные белые зубы.
— А разве это не обручальное кольцо у вас на пальце?
Энн подавила непроизвольный порыв спрятать руку в складках платья. Вместо этого она сжала пальцы в кулак. Она еще не готова была во всем ему признаться, совершенно не готова.
Он истолковал переживания незнакомки по-своему, взгляд его смягчился.
— Ваш муж будет счастлив узнать, что вы уцелели после такого страшного происшествия.
— Надеюсь, — только и смогла произнести она. «Скажи ему, — подстегивал ее внутренний голос. — Сейчас же».
Но тут в разговор вмешался Дикон:
— Бедняжку наверняка испугала наша боевая раскраска, Тайболд.
Ее муж взглянул на свой костюм и рассмеялся. Для столь крупного мужчины у него оказался неожиданно мелодичный и беззаботный смех. Энн была уверена, что голос у него такой же певучий. И она не замечала никаких признаков помешательства.
— У нас с Хью и Диконом есть традиция, — пояснил он, слегка смущаясь своего странного убранства. — Она основывается на кельтских обычаях. Хотя, вообще-то, мы сами это придумали. Спорт от этого становится только веселее. Да и игра в погоню будоражит кровь.
— Игра?
— Да, немного опасности полезно для здоровья.
Он виновато развел руками, как нашкодивший мальчишка-переросток, который не может удержаться, чтобы не напроказничать.
Мысленно она испытала огромное облегчение. Ее муж не производил впечатления буйно помешанного — просто своеобразный человек, со странностями. И у него имелись причины, чтобы раскрасить лицо в синий цвет. Конечно, ей сложно было понять того, кто забавы ради с голыми руками идет охотиться на дикую кошку, того, к го наслаждается опасностью, — но такова Шотландия.
И если только он не воет на луну, из этого брака может выйти толк.
Придя к такому выводу, она и мыслить стала как жена. В первую очередь она должна была заняться царапинами, оставленными кошачьими когтями. Вместе с тем Энн втайне порадовалась, что на его груди волос не гак много, как у его спутников. Хотя его грудь по ширине была как у этих двоих вместе взятых.
Наверное, у нее на лице было написано, о чем она сейчас думает, потому как он скрестил руки на груди, отчего мышцы рельефно напряглись.
У нее зарделись щеки. Она попыталась выдать свой интерес за сугубо медицинский.
— Наверное, эти царапины нужно смазать чем-нибудь.
— Это может подождать. — Он решил сменить тему. — Извините, но я даже имени вашего не знаю.
Вот она — идеальная возможность представиться в роли жены. Энн должна была все ему рассказать, пока смелость вновь не покинула ее. Но стоило ей раскрыть рот, как раздался крик Хью:
— Я тут кое-что нашел, вы не поверите!
Они все повернулись к карете, из которой торчала его голова. Он отошел осмотреть место крушения и теперь махал им всем рукой с зажатым в ней портретом в серебряной рамке.
— Что там у тебя — деньги или женщина? — прямо спросил Дикон.
— Ни то, ни другое.
— Тогда твоя находка гроша ломаного не стоит, — пренебрежительно отмахнулся от него Дикон.
Ее муж также потерял всяческий интерес к Хью и его находке и вернулся к прерванному разговору:
— Прошу прощения. Так на чем мы остановились?
— Это портрет Тайболда, — торжественно объявил Хью. — Здесь он еще безбородый юнец. Помнишь, Дикон, когда он впервые сюда приехал, какое это было грустное зрелище?
Теперь ему наконец-то удалось завладеть всеобщим вниманием.
— Мой портрет?
Хью выбрался из перевернутой кареты и спрыгнул на землю. Тайболд несколькими шагами преодолел расстояние между ними. Он выхватил портрет из рук друга.
— Я узнаю этот рисунок. Такой же был у моей сестры. — Теперь он взглянул на Энн совсем другими глазами. — Так вы приехали по поручению Альпины? Вы с ней виделись? — Он слегка замялся. — С ней все в порядке?
В его голосе слышалось неподдельное участие. Поэтому Энн предпочла ответить честно:
— Вообще-то нет.
— Рассказывайте.
Он зашагал назад к ней. Точнее, даже затопал. Человек его комплекции в волнении не мог двигаться тихо.
— Мне не так много известно о ее недуге. — Энн с напускным бесстрашием задрала подбородок вверх. — Она прислала меня к вам.
— С какой целью?
Вот и настал тот самый момент. Энн не могла больше это скрывать. Она протянула ему безымянный палец с кольцом. Даже в сгущающихся сумерках был виден выгравированный на кольце фамильный герб.
— Она выбрала меня для вас. Меня зовут Энн. Я ваша жена.