logo Книжные новинки и не только

«Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа» Кэтлин ОНил Гир, У. Майкл Гир читать онлайн - страница 1

Кэтлин О'Нил Гир

Уильям Майкл Гир

Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа

Памяти Ванды Лили Бакнер О'Нил

(5 октября 1925 года — 23 июня 2007 года)


Поиски истины вели ее по длинной дороге изучения священных текстов. Помню, как ребенком я смотрела на нее, размышляющую над тибетской и египетской Книгами мертвых, сидела рядом с ней, пока она терпеливо училась читать древние рукописи майя. Позднее, когда я взялась за изучение греческого оригинала Нового Завета, она попросила меня научить и ее. Всю свою жизнь она провела, продираясь сквозь множество древних текстов в поисках малейших параллелей с Библией.

Она была настоящей женщиной эпохи Возрождения, человеком с мощнейшим от природы характером. Мы всегда будем сильно тосковать по ней.

Кэтлин О'Нил Гир
24 сентября 2007 года

Выражение признательности

Мы хотели бы выразить искреннюю благодарность нашим преподавателям за знание религии и философии, которое они пытались вдолбить в наши дремучие головы. Брюсу У. Джонсу, Гэри Е. Кесслеру, Л. Стаффорд Бетти, Жаклин Кегли, Норману Приджу, Джону Бэшу, Сигео Канда и Дональду Хайнцу. И хотя он уже не сможет услышать нас в этом мире, мы выражаем сердечную благодарность профессору Чарльзу У. Кегли. Хватит держать свет под спудом, Чарльз.

Мы очень признательны всем вам.


Введение

Это альтернативный вариант жизни Иисуса. Очень человечная история, которую скрывали девятнадцать веков. Те из вас, кто не знаком с ее истоками, могут счесть ее возмутительной. Если так, то вы не одиноки. Отцы Церкви первых веков христианства сочли ее столь опасной, что запретили все книги, где она излагалась, жгли их и угрожали смертью всякому, кто решится хотя бы читать их.

Но не забывайте, что роман основан на подлинных древних документах, найденных при раскопках на Ближнем Востоке или в таких уважаемых библиотеках древней литературы, как библиотека Ватикана.

История Иешуа бен Мириам, жизнь Иисуса, сына Марии, описанная в этих книгах, трагична и прекрасна. Это история человека, которого считали сумасшедшим даже в кругу его семьи (Марк, 3, 21). История человека, принявшего насильственную смерть от руки римских властей. Практически все древние тексты сходятся на том, что Иешуа был распят как «царь Иудейский». Он не был, что бы нам ни говорили многие книги и фильмы, смиренным человеком, говорящим аллегориями и исцеляющим немощных. Исторический Иисус пугал и возмущал многих, начиная с верховного духовенства Иерусалимского храма и заканчивая римским префектом, который в конечном счете и приговорил его к смерти.

Он был предметом споров. Каковым для многих из вас станет и эта книга.

Не забывайте, что в течение первых двух веков своего существования христианство представляло собой весьма пестрый набор верований и ритуалов. Существовало множество Евангелий. […множество Евангелий. — Содержащиеся в современном Новом Завете Евангелия были написаны спустя десятилетия после событий, которые в них описываются. Евангелие от Марка, по всей вероятности написанное в Риме, является самым ранним и датируется примерно 68–70 гг. от P. X. Матфей и Лука, вполне очевидно, пользовались Евангелием от Марка, приводя у себя целые его фрагменты без существенных изменений. Евангелие от Матфея, скорее всего, было записано в Антиохии, столице Сирии, и датируется примерно 80 г. от P. X. Произведения же Луки, который написал не только Евангелие и Деяния апостолов, но и, по всей вероятности, Послания, приписываемые Павлу, датируются примерно 80–85 гг. от P. X. Самым последним из записанных стало Евангелие от Иоанна, его датируют периодом с 100 по 110 г. от P. X., хотя некоторые ученые относят его к более раннему времени: 90–95 гг. от P. X. // И давайте внесем ясность: ни одно из Евангелий не содержит информации о его авторе. Лишь во II в. от P. X. первые христианские богословы приписали эти тексты Марку, Матфею, Луке и Иоанну, хотя нигде в текстах не содержится имен соответствующих авторов. // Кроме того, нынешние Евангелия, входящие в Новый Завет, не являются самыми ранними версиями этих Евангелий. Древнейшим сохранившимся в письменном виде Евангелием является так называемый Папирус Райленда, фрагмент Евангелия от Иоанна на свитке папируса длиной 3–4 дюйма (8–10 см). Он датируется 125–135 гг. от P. X. Самые древние из сохранившихся копий остальных канонических Евангелий датируются IV–V вв. от P. X. Мы знаем, что с течением времени Евангелия подвергались серьезной редактуре, не говоря уже о серьезных свидетельствах того, что евангелисты придумывали или изменяли фрагменты текстов, чтобы они более соответствовали требованиям текущего момента. Например, в первоначальном варианте Евангелие от Иоанна заканчивалось 20-й главой, но уже на раннем этапе переписчику не понравилось окончание этого Евангелия, и он написал новое. Это становится ясным благодаря тому, что мы видим, как добавленная последняя глава приводит нас к совершенно иному, чем оригинальное окончание, выводу. // Добавим, что практически все ученые согласны с тем, что первые версии Евангелия от Марка заканчивались стихом 16, 7 или 16, 8. К примеру, Климент Александрийский и Ориген — два древнейших христианских богослова, жившие в начале III в. от P. X., не знали стихов с 9-го по 20-й. В IV в. Евсевий и Иероним уже знали об этом более длинном окончании главы, но высказывались в том духе, что не видели его ни в одном из греческих текстов. В самом древнем из известных нам списков Священного Писания — Синайской рукописи, датируемой IV в., пишется, что женщины увидели пустую гробницу и человека в белом, который сказал им, что Он вознесся. Они в ужасе убежали. Таким образом, Евангелие заканчивается упоминанием лишь о том, что гробница была пуста. Ни слова о воскрешении и о «явлениях» Иисуса. // Наверняка это окончание Евангелия от Марка было написано в IV в. набожным писцом, который, переписывая Евангелие, решил, что ему требуется более впечатляющее окончание, наподобие того, что присутствует в Евангелиях от Матфея и Луки. Но стихи с 9-го по 20-й — не единственное «дополнение» к Евангелию от Марка. Впервые столетия христианства существовали еще два варианта удлиненной последней главы, правда более короткие. // Однако это вовсе не означает, что данный исторический анализ доказывает, будто бы первые христиане не верили в воскрешение или в явления Иисуса после распятия. Определенно верили, как свидетельствуют, к примеру, Послания Павла, датируемые 50-ми гг. I в. от P. X. Но столь же очевидно, что Павел верил в воскрешение духа, а не плоти. Именно этот вопрос вызывал самое большое количество споров среди ранних христиан.] Прошло триста лет, прежде чем церковь Христова решила организовать Вселенский собор в Никее. Это произошло в 325 г. от P. X. На нем было установлено единообразие веры и ритуалов, а все Евангелия, не укладывающиеся в жесткие рамки того, что было признано Истиной, были объявлены вне закона.

Новый Завет, в том виде, в каком мы его знаем, сформировался в западной церкви к 400 г. от P. X.

Поскольку древние источники, повествующие о жизни Иисуса, часто противоречат друг другу, для того чтобы собрать эту историю в единое целое, мы пользовались лишь самыми древними письменными источниками и археологическими данными. В число документов вошли традиционный Новый Завет, старинные рукописи Кумрана и Наг-Хаммади, а также другие документы, датируемые в интервале от 50-го до 250 г. от P. X. Скорее всего, эти документы как более ранние ближе к истине, чем более поздние, поражающие воображение, написанные в III–IV вв. и даже позже. Мы дали ссылки на документы, описывающие основные исторические события, в особенности те, которые значительно отличаются от традиционного описания жизни Иисуса и людей, его окружавших. Мы настаиваем на том, чтобы вы прочли примечания, поскольку они дадут подробную информацию об исторических событиях в период жизни Иисуса и близких ему людей.

Некоторые из вас могут счесть эти документы угрозой для вашей веры. Таких людей мы особо просим приложить усилие и прочесть их. Знание не в силах разрушить веру. Оно не сможет отнять у нас Иисуса. Мы считаем, что оно лишь даст нам более глубокое понимание смысла его жизни, во многом утраченного за столетия ревизий и исправлений.


За исключением названия города Иерусалим, мы использовали правильные с исторической точки зрения названия библейских мест и имена персонажей — именно так они могли звучать в описываемое время. Данный глоссарий имеет своей целью облегчить их понимание.


Бет-Ани — Вифания.

Бет-Лехем — Вифлеем.

Галил — Галилея.

Ерушалаим — Иерусалим. В главах, действие которых происходит в IV в. от P. X., используется современный вариант названия.

Иешуа — Иисус. На древнееврейском Его имя произносилось как Иешуа или, в более официальной форме, Иехошуа (как, например, в эпизоде в Иерусалимском храме). Однако близкие друзья, очевидно, называли его Иешу.

Йоханан — Иоанн.

Йосеф — Иосиф.

Марьям, Мариам, Мириам — варианты имени Мария.

Матья — Матфей.


Глава 1

9 нисана 3771 года по иудейскому календарю


Мелкий дождь моросил уже пару дней. На темной вершине горы было холодно, сладко пахло прелой хвоей и влажной землей.

Марьям натянула на голову гиматий — большой квадратный кусок белого льняного полотна — и посмотрела вниз на священный город Ерушалаим. Отсюда, с высоты Масличной горы, открывался потрясающий вид. Звезды освещали древние каменные стены и широкие разноцветные улицы. Все дышало тишиной и спокойствием. Даже струйки дыма, поднимавшиеся из очагов в домах, казалось, повисли в воздухе, будто мазки черной краски по холсту неба.

Она невольно перевела взгляд на Храмовую гору. Трапециевидное основание Храма, поддерживаемое мощными подпорными стенами, возвышалось над землей больше чем на полсотни локтей, оно занимало площадь более 344 000 квадратных локтей […квадратных локтей. — Древняя система мер и весов была не очень точной, но можно сказать, что один локоть равнялся примерно 18 дюймам (45 см). Сажень приравнивали к расстоянию между кончиками пальцев рук, расставленных в стороны. Римский стадий составлял 600 римских футов, или около 200 м.] — вдвое большую, чем величественный римский Форум, и более чем в три с половиной раза превосходящую площадь объединенного храма Юпитера и Астарты-Венеры в Баальбеке. Грандиозный размах храмового комплекса с его зданиями, купальнями, украшенными мозаикой дворами, величественными колоннадами портиков и искусно украшенными куполами не имел равных во всем мире. Сам же по себе Храм, место, где живет Бог, вообще приводил людей в трепет. На украшение его стен и куполов пошло столько золота, что солнечный свет, отражаясь от него, буквально ослеплял. Даже сейчас, ночью, в мерцании звезд он казался серебристым оплотом света и мечты.

Марьям повернулась к мужчине, сидящему на большом известковом валуне слева от нее. Подтянутый, среднего роста, мускулистый, с вьющимися черными волосами до плеч. Белый гиматий на его голове обрамлял бородатое лицо, подчеркивая блеск его темных живых глаз.

— Это опасно, Иешу. Они жестокие люди.

— Все жестоки, — тихо ответил он.

Она задумалась над тем, что ответить, но не нашлась и села на камень рядом с ним. Масличная гора практически целиком состояла из известняка, а верхний слой был белым, как мел. Несмотря на такую неплодородную почву, ее склоны покрывала густая поросль олив, между которыми высились кедры. Сердце Марьям тревожно билось.

— Если слухи дойдут до префекта, он решит, что ты затеваешь заговор… — начала она.

— Я должен поговорить с Дисмасом.

Жесткость его тона заставила ее замолчать. Она отвернулась, так сильно сжав зубы, что загорелая кожа на скулах напряглась. Живот стянуло от страха, ей стало трудно дышать.

— Марьям, пожалуйста, доверься мне. Я знаю, как это может выглядеть в глазах римских властей, но это необходимо.

Наклонившись, он кротко поцеловал ее в щеку. Это был поцелуй, дающий стремление к совершенству и к новой жизни. И они обретали знание от благодати, что жила в каждом из них. […от благодати, что жила в каждом из них. — Евангелие от Филиппа, II 59,1–6: «Ибо совершенные зачинают от поцелуя и рождают. Поэтому мы также целуем друг друга, зачиная от благодати, которая есть в нас, в одних и в других».]

— Эти зелоты, я не доверяю им, — ответила она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Они из Галила, как и я. Они друзья моих друзей, тех, с кем я вырос. Для меня это достаточное основание, чтобы говорить с ними.

— Но почему именно сейчас? — спросила она, всплеснув руками. — После убийства Йоханана они попытались силой захватить тебя и провозгласить царем. […провозгласить царем. — Евангелие от Иоанна, 6, 15.] Ты сам сказал нам, что надо избегать больших толп, на случай если они подстерегут нас, чтобы взять тебя в плен. А что, если они сделают это сейчас?

— Не станут.

Она опустила руки. Кулаки сжались сами собой. Еще вчера он приказал своим последователям купить себе мечи. […купить себе мечи. — Евангелие от Луки, 22, 36.] Хотя Иешу говорил, что возмездие в руках Бога, а не людей, он явно решил не полагаться на удачу в общении с зелотами, ненавидевшими Рим и мечтавшими омыть землю кровью римлян.

«Может быть, он боится римлян… или священников из Храма, или вопящей толпы, умоляющей его хотя бы об одном взгляде в их сторону. Теперь мы со всех сторон окружены врагами».

Она невольно посмотрела на север. Там, за городскими стенами, виднелось огороженное пространство, временный лагерь пилигримов, наводнивших Ерушалаим в эти священные дни. Там стояли тысячи палаток. Вокруг Ерушалаима было три лагеря пилигримов: один — на севере от города, второй — на западе, а третий — на юге, в долине Кидрон у купальни Силоам.

Иешу виновато посмотрел на нее.

— Извини, что был резок. Просто я обещал зелотам, что встречусь с ними здесь в девятом часу ночи. Марьям, я должен держать свое слово. Они действительно жестокие люди, но также и влиятельные. Впереди два дня священного праздника, и важно, чтобы мы хорошо поняли друг друга.

— Да. Конечно. Я… я понимаю.

Внизу, в долине, горели огоньки масляных светильников. Она долго смотрела на них. Испытывая убийственную усталость после всего пережитого за последние несколько дней — пронзительных криков, напора толпы, — она жаждала просто лечь рядом с ним, закутаться в одеяла, лучше всего где-нибудь в теплой и безопасной пустыне, подальше отсюда.

Собрав всю свою смелость, она решила наконец задать мучающий ее вопрос:

— Иешу, если… если это еще в твоей власти… ты войдешь в Ерушалаим?

Он улыбнулся. Наклонив голову, он посмотрел на землю у них под ногами.

— Ты первая, кто прямо спросил меня об этом. Другие либо слишком перепуганы, либо считают, что сами знают ответ. Но по правде сказать, я еще не решил. Сначала мне нужно поговорить с Йосефом Харамати.

Йосеф Харамати, чье имя означало буквально «Йосеф с гор», был членом священного Совета семидесяти одного — Синедриона — и его тайным другом. Священники Храма, один за другим, все чаще высказывали тревогу по поводу Иешу и его проповедей. Но, несмотря на опасность для себя и всей своей семьи, Йосеф рассказывал ему обо всем, что не должно было выйти за двери Совета.

— Ты беспокоишься, что планируют в Совете семидесяти одного?

— Меня больше беспокоит Рим, но мнение Синедриона меня тоже интересует.

— Это бесчестные самодовольные старики. Я понять не могу, почему они так тебя ненавидят, — сказала она, плотнее укутывая плечи белым гиматием и дрожа.

— Ты замерзла? — спросил он, сняв свой гиматий и уже начав надевать его на нее.

— Нет, — ответила она и подняла руку, останавливая его. — Не надо. Я дрожу не от ночного холода.

Его темные глаза, в которых отражался свет звезд, наполнились сочувствием.

— Все мы боимся, Марьям, — немного подумав, сказал он. — Страх — это вода на их мельницу.

Снова накинув на плечи гиматий, он посмотрел на огоньки, мелькающие между оливами в долине Кидрон. Направление бриза сменилось, листья деревьев зашевелились, и до них донесся запах свежевспаханных полей.

— Священные дни могут подтолкнуть их к тому, чтобы что-то предпринять против нас, — прошептала Марьям. — Мы должны уйти и вернуться после Песаха. […вернуться после Песаха. — Песах — главный иудейский праздник в память об Исходе из Египта, еврейское название Пасхи.] У нас есть друзья в Самарии. Ты и Шимон учились вместе с Йохананом. Возможно, он сумеет…

— Марьям, — ответил он, протянув руку, чтобы погладить ее волосы, — ты помнишь, как тридцать четыре года назад префект Вар приказал казнить две тысячи человек, начавших восстание против Рима? Их распяли вокруг Ерушалаима.

Она задумалась.

— Слышала об этом. И что?

До ее слуха донеслось мычание коровы, и она вновь посмотрела на север, на холмы Бет-Ани, над которыми клубились свинцовые грозовые тучи.

— Мне было два года, — сказал Иешу, — но я видел, как они умирают. Как и все, кто оказался в Ерушалаиме в том месяце. Римляне хотели, чтобы мы все ясно понимали цену бунта.

Он шумно выдохнул, и в воздухе заклубился пар.

— А потом был Иуда из Галила. Мне было двенадцать, когда его убили.

Иуда создал секту, называвшуюся «Четвертая философия» — четвертая после фарисеев, саддукеев и ессеев. Они верили в то, что евреям следует подчиняться лишь воле Божьей. Когда наместник Сирии Квириний приказал провести перепись, Иуда заявил, что подчиниться этому — значит отрицать владычество Бога. […отрицать владычество Бога. — Хотя мы и не знаем в точности, был ли распят Иуда Галилейский, скорее всего, так оно и было, поскольку его сыновья Иаков и Шимон были распяты римлянами за подстрекательство к бунту, а Менахем стал вождем восстания в Иерусалиме, предшествовавшего войне с Римом в 66 г. Элеазар, вероятно приходившийся Иуде внуком, возглавлял оборону крепости Масада.]

— Я помню, как Иуда стоял на берегу Иордана и кричал, что Бог поведет свой народ только тогда, когда они поднимут вооруженное восстание против Рима, — с печалью в голосе сказал Иешу. — Он умирал два дня. Это ужаснуло не только меня, но и каждого в Галиле. Он был одним из наших величайших героев.

Ветер зашумел в хвое деревьев на вершинах холмов. Иешу плотнее натянул гиматий на плечи.

Марьям смотрела на его опечаленное лицо.

— Почему ты спросил меня про Иуду и две тысячи распятых? — спросила она.

— В прошлом зелоты заплатили ужасную цену за свою непоколебимую веру в Бога. Они, по крайней мере, заслужили, чтобы я их выслушал.

— Но, учитель, пожалуйста, можно же и подождать. Ты поговоришь с ними позже, после…

Он положил ладонь на ее запястье, призывая к молчанию.

На склоне ниже их послышались тихие, осторожные шаги.

Минуло десять ударов сердца, и она увидела два темных силуэта. Мужчины: один высокий и худой, другой низкорослый и очень мускулистый.

Иешу поднялся, внутренне готовясь к столкновению.

Когда они подошли на три шага, Иешу обратился к ним:

— Дисмас, Гестас, пожалуйста, присаживайтесь со мной.

Он жестом показал на выступ скалы справа от себя.