Через несколько секунд Бусинка появилась в дверях на кухню, беззаботно виляя хвостиком.
— Показала ему, кто тут главный? — хмыкнула Лили, откусывая блинчик. Бусинка ткнулась носом в ногу, выпрашивая еду. — Правильно сделала, девочка. — Лили заглянула под стол, разговаривая с собакой. — Кто мой хороший песик? Ты? Ну, конечно, ты. Сладкая моя булочка.
— Ты с кем там говоришь? — поразительно, но магия утра не работала на общей кухне маленького гостевого дома. Слишком много народа для уединения.
Лили вздрогнула, каким-то чудом не стукнувшись затылком о край стола, подняла голову. Сегодняшний день был явно синонимом слова «удивление», потому что на кухню вошел мистер гавайская рубашка из поезда.
Лицо девушки вытянулось в легком шоке, что явно повеселило Себастьяна, заглянувшего в холодильник.
— Мы как раз обсуждали с Бусинкой, что ей стоило бы относиться к обязанностям охранницы более ответственно, потому что всякие сталкеры уже стали просачиваться в окружение ее хозяйки. — саркастично заметила девушка. Какова вероятность того, что парень, на котором вы уснули в поезде, окажется с вами в одной гостинице? А в гостевом доме ваших родителей? А если учесть, что поезд проходит почти через все побережье? Кажется, крайне мала.
— Я не сталкер.
— Не верю.
— Просто это единственное место, где на подходящие мне даты был свободен номер. — он пожал плечами, потом сел за стол напротив Лилиан. Сейчас мужчина не был в излюбленной яркой рубашке, на нем красовалась обычная белая футболка. Себастьян коротко выдохнул в стакан с соком. — Ты же не думала, что я и сплю в той рубашке?
— Вообще-то я думала, что ты в ней родился. — ехидно бросила в ответ девушка.
— И вот ты снова меня раскусила. — мужчина мягко улыбнулся, погладив подошедшую к ноге собаку. Удивительно, но Лилиан чувствовала себя сейчас так же, как Бусинка. Спокойно, умиротворенно и расслабленно. Собака даже не вздрогнула, когда его рука опустилась на ее спину, принявшись плавно поглаживать. А обычно чужаков она не подпускала.
Рядом с этим человеком создавалась какая-то особая атмосфера спокойствия. Не хотелось притворяться или бояться, что тебя осудят. В нем было столько свободы и ветра, что невольно это ощущение передавалось и всем вокруг. И за то время, что они вместе завтракали, Лили ни разу не пожалела, что магия утра свернула не туда и пошла по одному месту. Отпуск начался интригующе и грозил вылиться во что-то интересное. По крайней мере, у Лили было такое чувство.
После весьма интересного завтрака Лилиан решила посмотреть город, прогуляться по набережной и, может быть, заглянуть на пляж. Лилиан давно не уезжала в отпуск, не отпускала мыслей о работе и целом списке разных «должна». Девушка не задумывалась о том, что рано или поздно силы выносить рутину, заканчивались. Как бы сильно душа ни тянулась к делу — оно становится невыносимым, если не делать передышки. Так и произошло. Мечта перестала казаться мечтой, просто забылась, смешиваясь с обыденностью и разбиваясь о суровую реальность.
И вот ведь как обычно бывало — ты выжимаешь из себя все силы, работаешь на износ ради светлого будущего, а потом приходит выгорание и апатия ко всему. Ты не знаешь, в какую сторону двинуться и теряешь саму себя.
Именно по этим причинам Лили приехала к родителям. Именно поэтому так много времени стала проводить в одиночестве — отчаянно хотелось услышать внутренний голос, найти карту.
Город встретил жаркими лучами солнца, из-за которых девушка все время морщилась и проклинала свою забывчивость. Ведь как можно было забыть солнцезащитные очки в курортном городе и погоде плюс тридцать градусов по Цельсию?
Лилиан рассматривала пальмы, высокие деревья, снующих туда-сюда туристов, старенькие узкие улочки, некоторые до сих пор были вымощены брусчаткой, а по другим ездили маленькие трамвайчики.
Девушка ходила по городу, слушая в наушниках негромкую музыку. Запах моря угадывался в едва ощутимом аромате йода и влажности. А солнце палило так, что, казалось, все вокруг просто плавилось. Город выглядел в точности, как декорации к какому-нибудь фильму про любовь. Но, увы, ее здесь пока не было.
Лили даже не думала, что прогулки в одиночестве могли так вдохновлять, она провела в городе почти целый день — прошлась по центру, рассматривала фонтаны, ела шоколадное мороженое в парке, в какой-то момент, выключив музыку, чтобы послушать пение птиц и шум волн.
Лилиан вернулась в дом только ближе к ужину. Виктория вовсю хлопотала на кухне, нарезая овощи для летнего салата. Майкл возился с крышей беседки на улице, что-то старательно там подкручивая отверткой.
— Помощь нужна?
— Нужно накрыть на стол. — отозвалась женщина. — Как погуляла?
— О, я прошла почти весь центр, заглянула на рынок, прошлась по набережной. Такой красивый город, старинный. Завораживает. — восхищенно выдала девушка, складывая тарелки в небольшую стопку. Виктория снисходительно улыбнулась — в конце концов, у нее была точно такая же реакция, когда они переехали. А Майкл был окружен женщинами, которые страстно любили дух старины, витавший в таких вот городах.
Лилиан, по пути в беседку, старалась не обращать внимания на отца, который уже успел убрать лестницу и теперь разговаривал с каким-то мужчиной в стороне. На руках у Майкла громко лаяла Бусинка, а его собеседник опирался на складной мольберт, что-то активно рассказывая.
— С кем разговаривает папа? — спросила Лили, когда в беседку вошла Виктория.
— Это один из постояльцев. Николас Морел, он художник. — почти шепотом выдала Виктория. — Из Франции. — они выглядели словно заговорщики, обсуждающие, как минимум, секретные планы по захвату мира, поэтому, когда Майкл резко развернулся, попрощавшись с мужчиной, Лили чуть не выронила из рук тарелку. Теперь она могла рассмотреть собеседника отца. Это был тот самый любитель жарить блинчики, которому девушка утром готовила кофе.
Лили задержала на нем взгляд, рассматривая темно-синюю рубашку поверх белой футболки, заляпанной красками, кисти в левой руке и мольберт в другой. На миг девушка даже позавидовала ему. Наверное, здорово, когда ты знаешь, кто ты, когда живешь в стране, которая тебе нравится. Это здорово, когда твоя жизнь принадлежит тебе.
Мужчина слегка нахмурился из-за пристального внимания девушки, потом закатил глаза. Лилиан почему-то подумалось, что он непременно бы сказал какую-нибудь грубость, если бы она стояла ближе и не в окружении родителей. И любитель жарить блинчики точно бы заставил ее почувствовать себя невероятно глупой и неумелой. Все художники такие мрачные?
Лилиан зло сверкнула глазами в ответ, а потом вернулась к разговору с Викторией
— Вот уж не подумала бы, что он художник. — буркнула девушка, вспоминая утреннюю встречу. — По мрачности и грубости больше похож на адвоката.
— О, адвокат у нас тоже есть. — между делом заметила Виктория.
— Ага, вон он. — вклинился Майкл, кивнул в сторону дорожки, по которой неспешным шагом шел Себастьян. Вот уж в то, что он юрист девушка бы никогда в жизни не поверила. В представлении Лили, хоть она и не была склонна вешать ярлыки, адвокаты выглядят точь-в-точь, как мрачный художник, а не как мужчина в старомодной гавайской рубашке и улыбкой до ушей.
— Себастьян, не хотите с нами поужинать? — дружелюбно поинтересовалась Виктория, когда мужчина приблизился к беседке.
— Добрый вечер, спасибо за приглашение, но я только что из кафе. — он невинно поправил волосы, сверкнув ослепительной улыбкой.
— Может, чай?
— Я как раз купила сегодня с бергамотом. — мило выдала Лили, раскладывая приборы возле тарелок.
— От чая я бы не отказался. — Себастьян сел на край скамейки. — Особенно с бергамотом. — девушка спрятала улыбку, обычно она была в меньшинстве и сидела со своим бергамотом в углу, пока все пили обычный чай из пакетиков.
— Так, значит, вы адвокат? — поинтересовался Майкл, когда все уселись по своим местам — Себастьян сел рядом с Лили. Вот этого Лилиан и боялась — светский разговор ни о чем, заполнение пустоты.
— Да.
— Честно, так бы и не подумала. — смущенно отозвалась Лилиан, как раз в то время, когда Виктория принесла чай и разрезанный пирог на тарелке.
— Что, слишком яркий для адвоката? — ехидно заметил мужчина к явному удивлению Майкла.
Лилиан едва не покраснела от такой наглости. Не хотелось бы пересказывать родителям все произошедшее с ней в поезде, а потом слушать о том, что не все мужчины полны добрых намерений. Да ведь ей уже двадцать пять, она сама прекрасно все понимала!
— Скорее, очень позитивный. — добродушно поправила Виктория, к всеобщему спокойствию спасая ситуацию своим появлением. Удивительно, как женщина могла в мгновение ока расположить к себе любого собеседника, перевести тему в другое русло и легко узнать информацию. Виктория абсолютно точно была королевой светскости.
— На самом деле, если постоянно думать о том, что происходит в мире или о том, что я вижу на работе, то жить и вовсе не захочется. Вера в людей пропадет, а с ней уходит и смысл жизни. — необычно серьезно для себя выдал мужчина. — Путешествия, серфинг и оптимизм меня спасают. — что-то в этом человеке снова понравилось Лилиан. То самое ощущение свободы. При всей строгости его работы, Себастьян не терял веры в лучшее и любопытство к миру. Наверное, есть столько историй, которые он бы мог рассказать.