День 4. Водопады или полное единение с природой
Если бы Лили сказали раньше, что водопады требовали подъема в четыре часа утра, то она послала бы всех к черту вместе с желанием проживать каждый день на полную.
Но, к великому сожалению, ее никто не предупредил. Поэтому пришлось поднимать задницу, как сказала вчера Виктория, и наслаждаться жизнью. Правда, с полузакрытыми глазами и сонным сознанием.
Удивительно, но мрачный художник всю поездку вел себя очень тихо, Себастьян спал на соседнем сидении. Лилиан же никогда не могла спать в автобусах, то слишком сильно укачивало, то дорога за окном была очень красива и живописна, что даже затуманенный сном мозг, желал рассмотреть тропическую зелень и пустую дорогу, скрывающуюся в предрассветных сумерках.
Лили всегда любила природу. Черпала из нее вдохновение для статей, спокойствие, гармонию. Наверное, девушка могла бы целую ночь просидеть под открытым небом, слушая сверчков и смотря на мириады рассыпанных по небу звезд. Более того, так сложилось бы ее идеальное свидание — тишина, шум прибоя, чистое ночное небо и, конечно, любовь.
Правда, за все двадцать пять лет у нее не было ни одного официального свидания. Все прогулки, походы в кафе под названием «давай прогуляемся», кино, и ни единого «приглашаю на свидание». Но она и сама никогда на этом не настаивала.
Лилиан часто не могла взять в толк, то ли дело в собственной самооценке, то ли в мужчинах, то ли во всем и сразу. Лили относила это к категории вопросов, на которые ответа у нее так и не нашлось.
Еще один парадокс жизни Лилиан Голд заключался в любви к путешествиям — девушка страстно любила дальнюю дорогу, но с такой же силой, как ей это нравилось, ее каждый раз нещадно укачивало едва ли не до потери сознания. Лилиан же воспринимала это почти по-философски, считая, что любовь прощает недостатки, понимает и принимает полностью. Поэтому девушка из раза в раз запасалась таблетками от морской болезни.
Дорога к водопадам проходила через высокие склоны, горную дорогу и крутые повороты. И каждый километр сопровождался медленно встающим солнцем, окрашивающим небо в розово-желтые тона, чириканьем просыпающихся птиц. И Лилиан даже жалела о том, что никто больше не видит этой красоты. Кроме Майкла, сидящего за рулем, конечно.
Спустя несколько часов автобус остановился на небольшой оборудованной стоянке среди леса.
— Итак, дорогие гости, доброе утро. — начал Майкл. — Солнце уже встало, птички поют, нас ждет завораживающая прогулка, а местных комаров шведский стол. — он слегка улыбнулся на раздавшиеся смешки. Лили тихо посмеялась — отец никогда не мог обойтись без представлений. — Просыпаемся, берем свои вещички и выдвигаемся. У вас есть время попить кофе, но у кофе для вас времени нет, потому что все еще закрыто. — гости уже в открытую улыбались, позабыв и про сон и про предстоящую дорогу через лес. — Но я захватил для вас термос, поэтому вперед к впечатлениям.
— Твой отец прирожденный оратор. — хмыкнул Себастьян, потянувшись. Лилиан засмотрелась на выпирающие сквозь белую футболку мышцы, закусила губу, подумав о том, как же хорошо он выглядел. Чертовски хорошо. И если бы не воспитание и принципы, то она уже давным-давно затащила бы его в постель. Еще в тот день, когда они чуть не поцеловались. Правда, об этом они так и не поговорили, и Лилиан не совсем понимала, как вести себя дальше.
— Да, этот оратор все детство говорил мне про мои лидерские качества. — опомнилась Лили, когда слегка насмешливый взгляд Себастьяна остановился на лице девушки. Она отвела глаза, стараясь скрыть румянец на щеках. Себастьян ведь не умел читать мысли, правда? Почему тогда его взгляд так надолго задержался на ее губах?
Он ведь адвокат, наверное, сразу людей насквозь видит…
Возможно, в этом была крупица правды. Большую часть дел он выигрывал потому, что видел, где и в каких местах сторона обвинения чувствовала себя неуверенно. Пришло это с многолетним опытом и несколькими ложными обвинениями. И, конечно, он знал, что нравился Лилиан. Более того, она тоже казалась ему бесконечно забавной и красивой. Но какое будущее могло быть у курортного романа? Правильно, никакого. Об этом никто из них не думал, решив, видимо, жить моментом. Скорее всего, так и было, поэтому Лилиан со смущенной улыбкой последовала к выходу из автобуса за адвокатом.
— У вас их нет. — раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть. Открытая шея покрылась мурашками из-за коснувшегося кожи горячего дыхания.
— О чем вы? — спросила Лилиан, пытаясь скрыть пробежавший по спине холод, когда, обернувшись, заметила Николаса.
— Лидерских качеств. — уточнил художник. — У вас их нет.
— Это не ваше дело. И подслушивать нехорошо. — гневно бросила девушка в ответ. Не ему ведь судить о ее характере! Тем более, они даже не знакомы толком для того, чтобы делать какие-то выводы. Но оба все равно поставили в голове галочку со значком «что-то странное» друг другу.
Лилиан сердито сложила руки на груди, стараясь догнать Себастьяна или отца. Неотесанный француз снова испортил все утро и настроение. Хотя, хорошо, что не жизнь. Это успокаивало и давало надежду на оставшиеся дни отпуска.
Надо будет уточнить у Виктории, когда он соберет свои вещички и отправится кушать круассаны с видом на башню. Правда, Лилиан с удовольствием отправила бы его в далекое путешествие — пешее и эротическое. Или на кол.
Лили быстро переставляла ноги, пытаясь оказаться как можно дальше от раздражающего художника. И у нее почти это получилось, но буквально в двух шагах от Себастьяна, нога девушки угодила в грязь и Лилиан, не удержавшись, начала заваливаться на бок. И свалилась бы в грязь, если бы не быстрая реакция адвоката, успевшего схватить девушку за руку и потянуть на себя.
Лили тихо охнула, впечатываясь в мужскую грудь. Себастьян по-свойски опустил руки на тонкую талию. Взгляд сам по себе скользнул вверх, заставляя мурашки бежать по коже маленькими иголками, прокалывающими каждую клеточку тела. Щеки запылали от осознания того, как по-идиотски она выглядела. Но в глазах адвоката не увидела ни насмешки, ни немого укора. Только легкую смешинку, от которой хотелось задорно рассмеяться. Что Лилиан и сделала, уткнувшись носом в белую футболку. Себастьян тихо посмеивался в ответ, отчего-то сильнее прижимая девушку к себе и зарываясь носом в волосы.
Как-то незаметно ее руки скользнули за мужскую спину, обхватывая в ответ. Смех медленно сошел на нет, оставляя только аромат чистой одежды и хвои, тихое спокойствие и правильность.
И плевать было, что все уже давно ушли вглубь тропы. Главное, что им сейчас было хорошо. Стоять вот так посреди леса, кутаясь друг в друга душами, совсем незнакомыми, но почему-то такими притягивающимися. Смотреть глаза в глаза, ища там что-то невыразимое и бесконечно красивое. Опускать взгляд на губы, а затем снова поднимать, исключая все вопросы о правильности происходящего и отпуская последнюю крупицу здравого смысла. Медленно касаться губ, плавно и осторожно, будто весь момент мог за какую-то долю секунды рассыпаться и забрать с собой молодых людей. Нежно сплетать языки в поцелуе, запуская волны возбуждения и желания стать ближе. Изучающе проводить руками по груди, спрятанной под футболкой, зарываться пальцами в волосы и плавиться совсем не под солнцем, а под нежными касаниями. А потом тяжело дышать, пытаясь восстановить дыхание, и все еще сжимать друг друга в объятиях, успокаивая душу.
— Если мы продолжим так стоять, то все водопады упадут без нас. — пробурчала девушка. Себастьян усмехнулся, оставляя легкий поцелуй на ее макушке.
— И не поднимутся. — согласился мужчина. — Но я был бы не против их падения, если бы могли и дальше так стоять. — прошептал Себастьян куда-то в макушку Лилиан, неохотно убирая руки с талии. Девушка смутилась, чувствуя, как щеки начали гореть. Если она и дальше будет себя так вести, то точно к концу отпуска присвоит себе звание «девственница года». И будет права.
Себастьян обхватил Лили за плечи, направляясь в сторону ушедшей вперед группы. К удивлению, они отстали не так сильно, потому что уже через пару минут догнали остальных.
— Так и куда делась твоя рубашка? — нарушила тишину Лилиан, разглядывая узкую тропинку, проходящую между высокими деревьями с выступающими корнями. Ранние солнечные лучи, подернутые туманной дымкой, едва просачивались сквозь широкие зеленые ветви.
Конец ознакомительного фрагмента