logo Книжные новинки и не только

«Игра теней» Кэтрин Сатклифф читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Кэтрин Сатклифф Игра теней читать онлайн - страница 1

Кэтрин Сатклифф

Игра теней

Пролог

1875 год, где-то на Амазонке

Сплавной лес бился и корчился в разбухшем потоке прилива, словно животное, попавшее в западню, из которой оно не могло вырваться.

Морган Кейн в отчаянии ухватился за мокрый скользкий ствол, а вода тем временем заполняла его нос, глаза, рот, вытесняла воздух из легких и пожаром подбиралась к его мозгу. Его не волновал сам факт того, что жизнь его вот-вот может оборваться: умрет ли он здесь и сейчас, или позднее будет убит меткой пулей Родольфо Кинга или пронзит его стрела свирепых индейцев, которые охотились за ним последние несколько часов, — не все ли равно.

Приливная волна достигла гигантских размеров и швырнула человека и дерево назад по реке. Затем она понеслась вниз, засасывая все на своем пути в отлив и погружая Кейна в стремительный и ревущий мир темноты и грохота. Перед его глазами мелькнула какая-то тень, затем другая, третья, — пока Кейну не стало казаться, что вокруг него роятся тысячи сверкающих узких тел.

Пираньи!

Он рванулся и чуть не выпрыгнул из воды, буквально вцепившись в водяную стену. Как только голова его появилась над водой, его легкие упились божественным воздухом, но тут же тяжелый корявый ствол заставил Моргана нырнуть. Он нащупал корявую ветку, вонзившуюся ему в щеку — ведь даже капля крови вызовет у этих тварей лихорадку голода. Кейн всем телом навалился на вращающийся над ним ствол и из последних сил выкарабкался на поверхность. Мимо проплывали подхваченные потоком животные, многие из них пытались ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы оно было в пределах досягаемости. Другие беспомощно барахтались в волнах, как всего минуту назад это делал Морган Кейн, и постепенно бесследно исчезали в пучине воды и грязи.

Морган не слышал выстрела, он лишь почувствовал пулю, которая слегка царапнула ему бровь и ушла в глубину. Он непроизвольно схватился за голову, мгновенно соскользнул и вновь упал в воду. Река поглотила его, засосала в глубину, пока мир не стал тихим, спокойным местом неопределенности и пустоты. Перед Морганом проплыли образы его прошлого, детские воспоминания, которые он давно похоронил: о страданиях и головной боли, о детских разочарованиях и потрясенной невинности — о, Боже! сколько страданий! И затем ничего…

В ушах у него, словно колокола, прозвенел смех какой-то женщины, и Моргану показалось, что она обняла его руками и потащила к хохочущей в небе точке. Кожа ее была гладкой и радужной, но затем образ этот исчез, и утопающему даже стало любопытно — кто бы это мог быть?

Никто не хватился, когда он ушел… никто…

От сильного толчка в грудь вода горьким потоком хлынула из его горла. Он постонал, глотнул воздуха и поперхнулся. Вероятно он умер и попал в ад. Эта агония — наказание за всю ту ложь, которую он говорил годами, за весь гнев, который он принес в этот мир…

— Спокойно, — послышался совсем близко тихий голос. — Сказал бы я, старина, но, думаю, еще чуть-чуть и ты был бы покойник. Глаза открыть можешь?

Моргана стошнило.

— Вот и чудесно! Еще одно очищение только на пользу. Дрожащими руками Морган медленно ощупал грудную клетку, потом поднес ладонь к голове.

— Осторожно, — донесся голос, — у тебя паршивая рана на лбу.

— Пуля, — слово обожгло его содранную глотку, и он застонал.

— Извини?

— С-су… кин… с-сын… с-стре… лял в меня…

— Кто в вас стрелял, сэр?

— Кинг…

Морган слышал плеск воды и болтовню обезьян. Он из всех сил старался расслабиться, но тело слишком болело. Попытался открыть глаза, но так и не справился с этой нелегкой задачей. Дезориентированный тишиной, Морган покрутил головой.

— Кто здесь?

— Друг, — доброжелательно проговорил незнакомец.

— У меня нет друзей. Особенно из англичан, тем более ни единого в здешних местах.

Морган решил, что снова может блевануть, и перевернулся на бок.

Чья-то рука коснулась его плеча.

— Вам следует отдохнуть. Вы столько пережили. Щекой Морган чувствовал прохладную землю и мягкий мох и был рад, что солнце не пробивало полог деревьев. Только тишина и темнота могли облегчить эту дикую боль в голове.

— Как ты нашел меня? — поинтересовался он. Незнакомец мягко засмеялся.

— Если я расскажу, вы не поверите.

— Попытайтесь.

— Я стоял прямо здесь. Корда этот ужасный прилив ринулся вверх по реке, я собрался вернуться в свой лагерь. Тогда я случайно заметил какое-то странное движение в воде. Как раз в эту минуту на поверхность всплыл розовый дельфин. Когда я шагнул ближе, он исчез. Но в то же мгновение я увидел твое лицо, всплывающее из глубины Реки.

— Ты говоришь, что меня спас розовый дельфин? Незнакомец снова засмеялся:

— Можно сказать и так. Индейцы часто о нем рассказывают. Обычно дельфины спасают детей, но есть рассказы и о спасенных взрослых. Будь я склонен верить мифам, я бы поклялся, что сначала действительно видел большого дельфина, который наверняка приносит огромную удачу или любовь своим поклонникам. Таких дельфинов называют еще «бото», и они по слухам умеют превращаться в людей.

Моргану с трудом удалось открыть один глаз. Мир казался зеленым и неясным.

— А ты, случайно, не бото? — вновь рассмеялся незнакомец.

— Разве я похож на какую-то проклятую рыбу. Морган попытался встать на четвереньки. Кровь стекала по его лицу, образуя красные слезы на его ресницах. И все-таки Морган еще не настолько отупел от боли, чтобы не понимать, что все еще остается в опасности. Преследователи не оставят его в покое и не вернутся на плантацию Кинга на Жапуре, пока не смогут представить ему труп Кейна как доказательство, что с парнем покончено навсегда.

Сильные руки поддержали его. Морган вновь заставил себя открыть глаза и посмотреть на окружающие его перепутанные заросли. Над головой по ветви дерева полз ленивец. На другой какая-то птица потянулась на насесте, расправляя похожий на зонтик хохолок на голове и издавая призывную трель. Ее крики стучали Моргану по вискам, словно убийственные пули. Он рухнул на колени, и наступила темнота.

Даже с закрытыми глазами он знал, что скоро рассвет. Воздух был свеж и чист. Шум ночных тварей сменился на симфонический концерт утренних птиц, хриплые крики обезьян, а также на резкие хлопки курупиры, дикого духа леса, который производит все те шумы, которые не в состоянии объяснить человек.

Где же, черт возьми, он оказался?

Запах кофе дразнил ноздри, мало-помалу к Моргану возвращалась память. Он убежал от Родольфо Кинга и два последних дня скрывался от нанятых каучуковым бароном убийц. Затем где-то близ Рио-дас-Мортес он вышел прямо на свирепых индейцев. И как раз, когда казалось, что Морган Кейн закончит жизнь от отравленной стрелы, прилив унес его вверх по реке. Он был спасен розовым дельфином и выхожен неким англичанином.

— Ну, вот вы наконец и проснулись, — донесся до больного голос незнакомца.

Морган успокоено открыл глаза. Он ощупал полосы ткани, которыми была перевязана его голова, и понял, что повязка — это все, что осталось от его рубашки.

— Одежда все равно изодралась в клочья, а ваша голова нуждалась в особой заботе. Надеюсь, вы не против.

Морган сделал все возможное, чтобы сосредоточиться, но не смог. Нет ничего чернее дождливого леса накануне того момента, когда солнечный свет пробьется сквозь густую листву высоченных деревьев. Где-то невдалеке плясало желтое пламя костра, и Морган вновь расслабился.

— Можете сколько угодно утверждать, что это не мое дело, старина, но я не мог не заметить рваных ран у вас на спине. Вы получили их часом не от Кинга?

Морган закрыл глаза. В голове у него запульсировало.

— Что вы делали в Жапуре? — спросил англичанин. — Как вас угораздило связаться с этим дьяволом?

Настойчивость незнакомца разозлила Моргана.

— Я нанялся к Кингу год назад в Белене. Он сказал мне, что я буду иметь долю в прибыли, что через один сезон я заработаю столько, что смогу жить в Белене словно лорд.

— Я не знаю ни одного человека, кто бы ушел от Кинга и остался в живых. Расскажите-ка мне, как вам удалось удрать от него? Единственный путь туда ли, обратно ли лежит по реке, и она сильно охраняется.

Морган минуту подумал:

— Я удрал пешком.

Молчание.

Морган открыл один глаз, затем второй. Он ждал хоть какой-нибудь реакции незнакомца, но ее не последовало. Только отсветы костра причудливо танцевали на скрюченных ветвях деревьев. Наконец откуда-то из-за спины англичанина заговорил его компаньон.

— Это делает вас истинным героем, сэр. Ни один белый никогда не отваживался отправиться в сердце Жапуры пешком и выйти оттуда живым. Вы уверены, что не улизнули в продовольственном ялике?

Морган нахмурился, смущенный, что первый встречный так легко догадался о правде.

— Скажите, почему Кинг так стремится убить вас? — продолжал англичанин.

— Он не хочет, чтобы мир узнал, каким подонком он является на самом деле.

— Но мир уже знает об этом. Кроме того, Кинг не единственный изверг в Бразилии. Битье и убийство рабов вряд ли редкость в Амазонии. Нет, здесь должны были быть другие причины.

— А почему это так вас интересует? — в свою очередь спросил Морган.

— Потому, что у меня свои счеты с Кингом и я не хочу связываться с очередным подсадным убийцей.

— А кто, черт возьми, говорит о сотрудничестве? Однако, что же связывает вас с Родольфо Кингом?

— По возвращении в Бразилию из Англии я узнал, что несколько лет назад он захватил и убил мою семью. Я собираюсь идти в Жапуру и раз и навсегда положить конец тирании Кинга.

Морган попытался сесть, но мир заколебался вокруг него, и он тут же закрыл глаза. Вероятно, Морган галлюцинировал и неправильно расслышал слова этого человека.

— И как же вы собираетесь проникнуть в Жапуру, да еще тайком от Кинга?

— Вы мне поможете. Морган чуть на задохнулся.

— Я спас вам жизнь, — проговорил англичанин.

— Я конечно же напишу вам должную благодарность, когда возвращусь в Белен. Что же до возвращения в Жапуру…

— Ах, так вы все-таки собираетесь вернуться туда, мистер Кейн из Нового Орлеана.

Морган застонал и еще крепче зажмурил глаза.

— Клянусь Юпитером, вам не стоит притворяться таким беспомощным. Не бойтесь, старина, я не читаю мысли. Я просто слышал лихорадочный бред больного человека.

Наступила пауза, но Морган уже догадывался, что последует дальше, и со страхом ожидал продолжения разговора.

— Вы что-то упоминали о золоте, которое Кинг нашел на своей плантации. Он не доложил об этом бразильским властям. Впрочем, это понятно. У правительства подлая привычка захватывать прииски и оставлять владельцу лишь жалкие крохи от их стоимости. Естественно, если власти пронюхают об этой находке, империя Кинга прекратит существование. Вы, конечно, знаете про золото, и поэтому он решил заставить вас замолчать.

Морган прижал глаза ладонями, рассчитывая хотя бы таким образом унять боль. Он пытался сосредоточиться на окружающем, чтобы найти выход из явной западни.

Хилые лучи солнца пробивались сквозь туман и густую листву. Когда Морган открыл глаза, первое, что он увидел, — это костер. Сердце его похолодело. Над костром склонился какой-то туземец с темными, свирепыми глазами. Его черные волосы были почти полностью выбриты от левого уха к правому. Через весь его торс спускалась вытатуированная анаконда, голова ее скрывалась в набедренной повязке из шкуры ягуара. В носу у туземца торчало украшение из кости, а в руках он держал поблескивающее мачете.

Морган в мгновение ока вскочил на ноги. Взглядом он судорожно искал спасшего его англичанина. Затем пришло на ум, что туземец убил своего компаньона и собирается сделать то же самое и с ним, причем наверняка отрежет ему голову, а затем высушит ее до размера кулака. Но это невозможно! Он только что говорил англичанину…

Туземец шагнул в его сторону, и Морган понял, что он вовсе не склонялся над костром. Просто он был мал ростом, очень мал… Чертов пигмей!

Протянув в приветствии руку, пигмей с улыбкой проговорил:

— Здравствуйте, мистер Кейн. Меня зовут Генри, дорогой мой. Генри Себастьян Лонгфелло… Эсквайр, разумеется. Очень рад с вами познакомиться.

Глава первая

1576 год. Джорджтаун, Британская Гвиана

Скорбящие шли мимо гроба. В гробу же в роскошном великолепии лежал покойный губернатор Британской Гвианы. Катафалк был покрыт тонкой черной материей и освещен восемью свечами в позолоченных подсвечниках. Одетые в черные ливреи слуги — индейцы карибских племен — стояли в карауле по обеим сторонам гроба.

Проходя мимо катафалка, скорбящие невольно обращали внимание на тонкую фигурку единственной дочери Честера Сент-Джеймса. Какой маленькой она казалась, какой одинокой, убитой горем и отчаянно пытающейся контролировать свои эмоции.

И вдруг девушка разрыдалась:

— Не умирай! Пожалуйста, не умирай и не покидай меня, папа.

Присутствующие завздыхали. Девушка подбежала к катафалку и бросилась на колени. Вуаль, спускающаяся с края шапочки до пят, скрывала ее лицо, и все же здесь не было никого, кто не узнал бы в ней губернаторскую дочь Сару. Когда четыре года назад девушка уезжала в Англию, чтобы посещать школу, она была захватывающей дух красавицей. И хотя лишь немногие видели Сару, когда два дня назад встречали ее трагической вестью о кончине отца, молва о необычайной привлекательности девушки быстро распространилась по Гвиане.

В тот день среди присутствующих на отпевании было множество таких, кто глаза проглядел, чтобы уловить блеск заманчивых сине-зеленых глаз. Говорили, что великолепные золотые волосы Сары привлекли внимание какой-то весьма важной персоны при королевском дворе, не говоря уже об арабском принце, обещавшем девушке все богатства своего королевства. Некоторые утверждали, что принц даже поклялся развестись со своими восемью женами, если Сара пойдет в его гарем, но девушка гордо отвергла его притязания, чтобы принять предложение одного из самых верных друзей отца Нормана Шефилда, наследника одного из крупнейших сталеплавильных предприятий на севере Англии.

Скорбно зазвонили колокола епископской церкви. Гроб вынесли из часовни, и похоронная процессия медленно двинулась через центр Джорджтауна. Толпившиеся на узеньких улочках люди: англичане, датчане, индейцы, негры — откровенно рыдали и бросали на дорогу орхидеи. Катафалк везли черные горделиво выступающие арабские скакуны.

Все старательно уступали дорогу Саре. Девушка была так близка к королевской семье, как им могло только сниться. При этом многие жители Джорджтауна считали ее ребенком и знали как «принцессу». Молодые женщины Британской Гвианы независимо от расы, смотрели на Сару Сент-Джеймс, как на пример для подражания, и хотя многие завидовали ей, никто никогда не сказал о ней недоброго слова.

Несмотря на угрозу дождя, весь Джорджтаун высыпал на кладбище. К тому времени, когда последний скорбящий покинул его, дневной свет превратился в сумерки. И только тогда Сара вошла в склеп отца и припала щекой к краешку его гроба.

Слуга Канимапу осторожно приблизился к ней. Некогда он был вождем племени карибских индейцев, а со временем стал доверенным слугой Честера Сент-Джеймса и его верным другом.

Когда Канимапу положил руку на плечо Сары, девушка уткнулась лицом ему в грудь и по-настоящему дала волю слезам.

— О, Кан, что я буду делать без тебя? Индеец обнял ее:

— Тише, миси Сара, все обойдется.

— Нет, ничего уже теперь не будет, как надо.

— Кан поможет тебе.

— А что ты можешь сделать. Здесь никто ничего не может сделать.

— Кан поможет тебе, — твердо повторил индеец. Сара покачала головой.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю! — прервал Канимапу. — Есть некто, кто может помочь тебе, миси Сара.

— Никто не может мне помочь: отец мой умер, и я никогда больше его не увижу!

— Есть человек, который живет у реки. Он великий маг и храбрец. Он хранит тебя от Канимы, духа зла. — Кан нагнулся к самому уху Сары, и голос его стал настойчивым: — Он — бото!

Девушка глотнула воздух и отшатнулась.

— Как ты можешь сейчас говорить о мифах, Кан? Басни о дельфинах, почитаемых за колдунов…

— Твой отец говорил с ним перед смертью. Губернатор обещал ему много денег, чтобы поехать в Жапуру…

— Молчи!

Сара огляделась. Поодаль стоял викарий, его стихарь и ряса развевались от ветра. Он беседовал с кладбищенским служкой.

— Никогда об этом не говори громко, Кан. Если кто-нибудь узнает, что мой отец замешан в это дело, погибнет и его имя, и все, ради чего он работал. — Сара посмотрела за кладбищенские ворота, на океан. — Я не хочу больше это обсуждать. Обещай мне молчать, Кан.

Индеец молча проводил девушку к ожидавшему ее экипажу. В последний момент он сунул ей в руку бумажку, а потом сразу вскочил на козлы и взял в руки вожжи. Пока Кан вел коляску обратно в город, Сара развернула бумажку и прочитала вслух:

Десятый табачный ряд. Американец.

Сара задумчиво смотрела на океан. Руки ее лежали на коленях, и в одной из них девушка держала отцовскую записку. Она была напугана, изнурена, рассержена и невероятно одинока — впервые за свои девятнадцать лет.

Девушка закрыла глаза и подставила лицо прохладному ветерку. Удушающая жара уже становилась весьма ощутимой. Вскоре вокруг террасы опустят шторы, но сейчас она была доступна сладкому запаху гибискуса и бромелий. Сара с детства любила сидеть здесь и наблюдать, как просыпается Джорджтаун. Отец частенько мягко выговаривал Саре за то, что она поднимается в такую рань. Затем он сажал девочку себе на колени, отводил волосы от ее лица и целовал в лоб.

Отец…

Сара вернулась в Джорджтаун всего три дня назад, будучи твердо уверенной, что на пристани ее встретит радостный отец. Ведь недавно состоялась ее помолвка с лордом Норманом Шефилдом из «Шефилдской стальной компании». Сара надеялась, что отец будет сопровождать ее в Англию, чтобы присутствовать на свадьбе дочери. Вместо этого ее встретили угрюмые лица чиновников, сообщивших о его смерти.

Сначала Сара отказалась этому верить. Ее отец умер? Видимо, это какая-то ошибка. Затем, когда мрачные незнакомцы проводили ее домой и ненадолго открыли гроб, чтобы дать взглянуть на мертвеца, девушка отказалась это сделать. И только когда она осталась одна в своей комнате, реальность дошла до ее сознания. Сара вернулась к гробу и потребовала снова открыть его. Затем потрогала отцовскую руку и поцеловала его пальцы.

И только когда она стала постепенно выходить из шока, ей пришлось столкнуться с более страшными реальностями. Коллеги отца сообщили, что он случайно застрелился из собственного ружья. Но когда встала проблема погребения по христианским обрядам, они неохотно допустили, что роковой выстрел мог быть произведен преднамеренно, с целью самоубийства.

Боже правый, Сара не могла в это поверить. Она стояла перед викарием и отвергала его подозрения о самоубийстве как абсурд! Ее отец слишком любил жизнь и никогда бы добровольно не причинил дочери такую боль! Это, должно быть, было случайностью, ожесточенно спорила Сара, и священник, который был явно не в своей тарелке, в конце концов согласился с ней и позволил похоронить Честера Сент-Джеймса в освященной земле.

Вопреки уверенности в том, что ее отец не совершал самоубийства, девушка время от времени возвращалась к письму, которое вызвало ее поспешное и внезапное возвращение в Гвиану. Она искала какого-нибудь намека, объясняющего такой страшный поступок. Отец помногу и часто вкладывал деньги в сулящие быстрое обогащение прожекты, благо, что земля Бразилии была полна великими богатствами. В частности, он связался с сэром Клементом Маркхэмом, известным историком Южной Америки и его личным другом. Предполагалось придумать способ раздобыть семена Неrеа Brasiliensis — гевеи, особого вида каучукового дерева — и вывезти их в Англию. Бразилия владела мировой монополией на резину высокого качества, вынуждая все остальные страны платить за нее ужасающие цены. Сэр Джозеф Хукер из «Кью Гарденз» в Лондоне должен был вырастить сеянцы, перевезти их в Малайю или Цейлон и со временем разрушить монополию Бразилии. Многочисленные английские инвесторы, включая жениха Сары; потратили на это мероприятие массу денег, что было весьма рискованно в силу неписаного закона против вывоза семян из Бразилии. Но ее отец гарантировал их капиталовложения своими собственными деньгами, которых фактически не было.