Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кевин Алан Милн

Рождественский мешок

Моей жене Ребекке, без которой

я, возможно, ничего бы не написал,

и моим родителям — спасибо, что не дали мне имя Молар.

Пролог

Веселое, веселое Рождество, оно пробуждает в нас давно забытые детские мечты, уносит мысли старцев в веселые дни юности, а усталому путнику дарит уют родного очага!

Чарльз Диккенс

Вот два слова — «веселое Рождество» или, может быть, «радостное Рождество», это уж кому как нравится, кто как привык. В этих словах таится так много радостных ожиданий, хотя — увы! — они нередко превращаются в пустую формальность, когда становятся лишь дополнением к звону бубенчиков и предвкушению приготовленных для вас подарков. Но лишь немногим счастливцам открывается его истинный смысл: «веселое Рождество» — это кладезь добра. Волшебный ларчик ждет, когда его разглядят за привычными и незначащими словами, отбросят крышку и насладятся его дарами.

Попробуйте вникнуть, что же это такое — Рождество, и вы почувствуете исходящее от него добро, изначально сопровождавшее этот праздник. Тогда вам станет понятно, что это не просто праздничное увеселение в череде многих других праздников и не продолжение покупательной лихорадки. Рождество станет для вас частью самих себя, вашей путеводной звездой, и у вас возникнет желание приносить людям счастье и радость. Иными словами, оно превратится для вас в бумажную сумку. Да-да, вы не ослышались. Причем, заметьте, не просто в чистенькую и новенькую бумажную сумку, а — в видавшую виды, такую, какую бы вы просто выбросили, набив ее мусором, если б не знали ее истории. Такую старую и малоприглядную, что она годится теперь лишь для одной цели — служить неизменным напоминанием, почему же так любим мы Рождество.

Как ни печально это, но лишь немногим дано узнать, какое оно, истинное Рождество, познать ту радость, что этот чудесный праздник несет с собой. И уж совсем немногим — их и вовсе по пальцам пересчитать — повезет самому пережить вот такую историю.

Я один из этих редких счастливчиков. Избранный.

Мое первое настоящее Рождество началось наутро после Дня благодарения, который, как известно, отмечается у нас в четвертый четверг ноября. К тому времени мне уже исполнилось девять, и я много раз отмечал этот восхитительный праздник. Но вот именно то Рождество оказалось первым, которое действительно что-то для меня значило. Я даже пожалел, что его нельзя праздновать целый год. В такие праздники люди забывают о несовершенстве и превратностях жизни, а радуются ее величайшим сокровищам. То Рождество определило мою судьбу, сформировало мне душу.

Меня зовут Алан Молар, и это моя история. Для меня она так же реальна, как Санта в моем детстве. Я рассказываю ее и надеюсь, что вы поймете одну важную вещь — что смысл этой истории выходит далеко за пределы всяких там эльфов, оленей или игрушек. Еще я надеюсь, что вы сохраните ее в своем сердце, в самой его глубине, недосягаемой для жизненной суеты и разочарований, там, куда при желании могут заглядывать люди, наделенные особенным духом.

Как многие рождественские истории, моя, можно сказать, началась на коленях у Санты. Но Санта тот был необычный, и колени у него тоже были необычные.

Глава 1

Я перестала верить в Санту в шесть лет. Мама повела меня в универмаг, чтобы я посмотрела на него, а он попросил у меня автограф.

Ширли Темпл, актриса

Прошло почти двенадцать часов после праздничного ужина в честь Дня благодарения, а в доме все еще вкусно пахло тыквенным пирогом и тушеными бобами. Задушевная мелодия Бинга Кросби, плывшая в гостиной от проигрывателя, смешивалась с воплями футбольных болельщиков — вопли неслись из телевизора в соседней комнате. Зимние блюда, Бинг и футбол: рождественский сезон открылся официально во всем своем праздничном блеске.

Мы с братом уплетали остатки сэндвичей с индейкой, когда в кухню вошли родители.

— Пойдемте, мальчишки! — весело сказал папа, натягивая на себя непромокаемый плащ. — Пора нам посмотреть на замечательного человека!

— На нашего дедушку? — спросил я, вытирая со щеки майонезную кляксу.

— Нет, не на этого замечательного человека. На другого. На большого человека в большом красном наряде.

— Ой, не надо, — пробормотал я.

— Нет, надо! Мы пойдем смотреть на Санта-Клауса! — Для драматического эффекта это имя медленно скатилось с папиного языка.

Кажется, его ничуть не волновало, что мы с братом без энтузиазма выслушали его слова.

— Это обязательно? — спросил мой брат Аарон. — Ну-у… понимаешь… по-моему, мы уже слишком большие для этого.

Аарон был старше меня на два года и уже давно сообразил, что Санта-Клаус из молла — самый обычный дядька.

— К тому же, — продолжал Аарон, — если бы Санта-Клаус существовал взаправду, он не стал бы торчать в праздничные дни в молле в Орегоне, где всегда дожди. Он бы укатил во Флориду или в какое-нибудь другое приятное место. Поэтому сами подумайте — зачем нам туда тащиться? Только время зря тратить.

— Нет, я не согласна с тобой, — возразила мама, подходя к окну. — Санте тут больше нравится… жара ему не нужна… мне кажется, он в любом случае предпочтет Орегон с его дождями. И вообще, он приезжает сюда после Дня благодарения, чтобы выбрать себе оленя [ Игра слов: rain — дождь, reindeer — олень (англ.). — Здесь и далее прим. пер.]. Вы поняли? А во Флориде — какие олени?

Мы поняли ее шутку, но не соизволили улыбнуться.

— Мама права, мальчишки, — вмешался папа. — К тому же такова традиция — писать Санте, что ты хочешь получить от него на Рождество. Нарушив ее, вы, возможно, не получите в этом году то, о чем мечтаете. В общем, надевайте куртки. Надо успеть, пока в молле не так много народу.


Когда мы подъехали к моллу, все наши мечты приехать пораньше и опередить праздничную суету сменились отчаянной надеждой отыскать свободное местечко для парковки. Мы искали-искали и все-таки нашли его. В самом молле было не лучше. Нагруженные коробками и сумками люди метались от одного магазина к другому.

Очередь тех, кто хотел увидеть Санту, растянулась почти на триста футов от маленького деревянного домика в центре зала до павильончика, торгующего носками. Над дверью домика висела большая вывеска от руки: «Лакомства от Санты — вкуснятина с Северного полюса». Вероятно, Северный полюс был на вкус чем-то вроде рождественского леденца или карамельной палочки, потому что эльфы в сверкающих зеленых туниках и темно-лиловом трико, танцевавшие возле домика, вручали их всем мужчинам, женщинам и детям, входившим к Санте.

Еще один эльф стоял в хвосте очереди, а та все удлинялась и удлинялась. Эльф раздавал красные листки бумаги и карандаши всем детям, вставшим в нее.

— Для чего это? — спросил я, когда он протянул мне листок.

— Для того, пацан, шобы ты написал энтот список и отдал его Санте-Клаусу. — Парень с кривой улыбкой наклонился ко мне и заглянул мне в глаза.

— Как смешно вы говорите. — В свои девять лет я еще не научился деликатности и всегда говорил всем в глаза то, что думал. Все мои мысли тут же слетали с моего языка.

— Правда? — засмеялся эльф. — Знашь, коли ты окажешься в Бронксе, тебе скажут там то же самое.

— Извините, мистер, — пробормотал я, радуясь, что он не обиделся. — Что мы должны написать на этом листочке? Может быть, когда придет наша очередь, мы просто скажем Санте, что нам хочется получить на Рождество?

— Коли вы, детишки, все равно будете топтаться в энтой очередище, то вот вы и потратите время с пользой, ага? Мы так рассудили. Шобы вам, когда вы окажетесь перед Сантой, не пришлось ломать голову и вспоминать, шо вы хотели ему сказать. Ты просто отдашь ему свой листок и потопаешь дальше. Понял?

Я кивнул.

— Вот и славно. — Он взъерошил мне волосы и выпрямился, напоследок добавив: — Веселого блин Рождества!

Я посмотрел на красный листок. Наверху было напечатано жирным шрифтом: «Я хочу получить на Рождество…» Ниже шли в три колонки пустые строчки, на этой стороне и на обороте — достаточно места, чтобы перечислить все игрушки и гаджеты, которые я видел в своей жизни.

Родители спросили у эльфа, сколько времени уйдет у нас на эту очередь.

— М-м-м… — протянул он, глядя то на хвост, то на свои часы на руке, — я как-то не прикидывал, у меня и без того много важных обязанностей. — В подтверждение своих слов он потряс зажатыми в кулаке карандашами и пачкой красных листков. — Но я бы сказал, шо часик вы простоите, не иначе, а то и поболе. А еще, пацаны, учтите, шо ровно в двенадцать у старины Санты будет перерыв на два часа. Если вы не попадете к ему до энтого времени, считайте, шо вам не повезло.

Мама с папой решили, что они оставят нас с братом стоять в этой очереди, а сами пойдут за покупками для «каких-то очень важных людей», не назвав их имен. Аарону они велели быть за старшего, хотя лично я был более чем уверен, что и сам могу позаботиться о себе в этом молле. И вот мы, два брата, остались стоять в бесконечной очереди, дожидаясь возможности вручить наши красные рождественские листки какому-то незнакомому дядьке, наряженному Санта-Клаусом.

От нечего делать мы принялись заполнять строчки в выданных нам красных бумажках. Поначалу писать мне было легко, мои пожелания лились одно за другим, словно орегонский дождик в зимнюю ночь. Но вскоре задача оказалась более сложной, чем думали мы с братом. В первой строке моего списка стоял игрушечный пневматический автомобиль черно-желтого цвета, который ездил исключительно за счет накачанного вручную воздуха. Вне всяких сомнений, это была самая крутая игрушка года, если судить по обилию рекламы во время воскресных утренних мультиков. Потом я написал «ходулю пого» на пружине, чтобы прыгать на ней по дорожкам, а еще светящегося в темноте «йо-йо» — чертика на ниточке, а еще наклейки и ружье, стреляющее резинками…