— Советы контролируют ключевые точки, — говорит Фелдкирк, — но теперь мы разместили свои силы в окрестностях всех этих районов, так что тут ничего страшного.
— Но Японии и Корее не позавидуешь.
— Верно. Только ведь японцы и сами могут обеспечить передний край своей обороны, последнее время они очень лихо вооружаются. Ну а мы прикроем их сзади, ситуация не такая уж и скверная.
— А Корея?
— Ну…
Заказ принесли, за едой они обсудили сперва бейсбол, а затем — технические аспекты войны в Бирме. Макферсон потихоньку оттаивает. Ему нравится этот парень, с ним можно иметь дело, вроде как родственная душа. Фелдкирк грустно рассказывает о двух своих сыновьях, оба они сейчас в Аннаполисе [Аннаполис — город в штате Мэриленд, где расположена Военно-морская академия.].
— На Гуаме мы честно ходили в море, но разве я думал, к чему это приведет. — Глядя на выражение его лица, Макферсон смеется. Но как бы там ни было, в Аннаполис жутко трудно поступить. — А твои ребята? — спрашивает Фелдкирк.
— У меня только один. Все еще болтается в Ориндже, преподает на вечерних курсах, по совместительству прирабатывает в агентстве по торговле недвижимостью. Странный он какой-то, — сокрушенно качает головой Макферсон. — Без программы в голове.
Теперь смеется Фелдкирк. Покончив с едой, они никуда не торопятся, сидят за бокалами и сыром, смотрят на сливки вашингтонского общества, болтающие за столиками. Фелдкирк откинулся на спинку стула.
— Ты, наверное, не можешь понять, чего это мне понадобилось поговорить с тобой?
Макферсон приподнял брови: вот оно, начинается.
— Конечно.
— Понимаешь, у нас появилась мысль об одной системе, мне хотелось бы ее обсудить. Начнем с того, что «Ар-Экс‑16» почти готов.
— Действительно?
«Ар-Экс‑16» — это ДУМ, дистанционно управляемая машина фирмы «Нортон»; в некоторых кругах Отдела электронных систем новинка вызывает прямо-таки неумеренные восторги: полностью автоматизированный реактивный самолет, строго засекреченная скорость которого приближается, по всей видимости, к семи звуковым, способный делать виражи и прочие маневры, которые раздавили бы живого пилота перегрузкой. Изготовленный по технологии стелс из кевлара и прочих легких материалов, он дает радарный рефлекс не больший, чем у мухи. В действительности Макферсон знал, что «Ар-Экс‑16» — плод наиболее успешного из последних контрактов «Нортропа» — запускается в производство, но предпочел об этом умолчать.
— Да. Шикарная машина. — В глазах Фелдкирка мелькнуло что-то вроде зависти. — Вот на таком бы полететь… Только похоже, что время пилотируемых боевых самолетов прошло. Как бы там ни было, у нас появились некоторые мысли насчет использования этой машины на европейском театре…
Понятно, использовать против угрозы вторжения стран Варшавского договора, использовать в великой неопределенности, которая десятилетие за десятилетием вынуждает великие державы доводить свои обычные вооружения до все большего совершенства.
— И что?
— Ну, вот как мы думаем. Аппарат готов. По-видимому, некоторое время он будет быстрее и маневреннее всего, что появится у Советов. И если танки все-таки попрут через границу, очень хотелось бы использовать против них «Ар-Эксы», ведь тогда поле боя может превратиться фактически в тир. Мы видим это примерно так: «Ар-Эксы» валятся на полной скорости со своих шестидесяти тысяч футов, переходят на бреющий, скрытно осматривают местность, находят по дюжине танков каждый, бьют по ним ракетами «Сталкер-девять» и снова уходят на высоту. А затем — новый заход, и так, пока не кончатся ракеты и горючее.
— Картинка, знакомая пилотам пикирующих бомбардировщиков, — замечает Макферсон. — Так, значит, вам нужна навигационная система для бреющего полета. На высоте деревьев со скоростью порядка мили в секунду, а то и больше…
— Точно.
— И ты еще сказал — скрытно.
То есть они не хотят, чтобы самолет ощупывал землю собственными сигналами, которые может засечь вражеская система обнаружения. Это находится в противоречии с требованием точной навигации и крайне усложняет задачу.
— Точно.
Стандартное оборудование для нахождения целей, продолжает Фелдкирк, АИГ-лазер, излучающий на длине волны 1,06 микрона, тут не годится. Новое окно для прицельных лазеров расположено в промежутке от восьми до четырнадцати микронов — здесь новейшие радары русских бессильны.
— Возможно, подойдет лазер на углекислом газе. Но луч такого лазера проходит сквозь облака несравненно хуже, чем луч лазера на алюмоиттриевом гранате.
— Система должна быть всепогодной? — спрашивает Макферсон.
— Нет, только для приличной погоды, днем и ночью.
Так что их не заботит, скажем, туман. Макферсону неожиданно представляются советские танки, выжидающие туман, чтобы начать третью мировую войну…
— А вес?
— Мы бы хотели не больше пятисот фунтов, если в одном корпусе. В крайнем случае — семьсот пятьдесят, но тогда — в двух, устанавливаемых под крыльями. Это все можно оговорить.
Макферсон напряженно вздыхает. Ничего себе, ограничительный фактор.
— А мощность питания, сколько может самолет отдать этой системе?
— Порядка десяти киловатт. И никак не больше десяти с половиной.
Еще одно ограничение. Макферсон задумывается, перебирает в уме все факторы. Составные части системы существуют, нужно только собрать их вместе, заставить работать на этом автоматическом самолете.
— Звучит интересно, — говорит он в конце концов. — Думаю, мы выдвинем предложение, если, конечно, идея понравится моему боссу.
Фелдкирк трясет головой и слегка улыбается, отчего становится вдруг похожим на мальчишку:
— По этой теме мы не хотим печатать ЗНП.
— Вот как!
Теперь смысл неожиданной беседы понятен.
По закону Пентагон обязан выставлять все свои программы на открытый конкурс контрактов. Для этого в «Коммерс бизнес дейли» печатается Запрос на предложения, обрисовывающий основные характеристики требуемого оборудования. Все бы и хорошо, но советская разведка тоже покупает «Коммерс бизнес дейли», получая таким образом приличное представление об американских военных возможностях. В данном случае русские постараются быстренько создать радарные системы, закрывающие это самое окно.
— Кроме того, — продолжает Фелдкирк, — если они узнают, что нужно ускорить работы по противовоздушным системам, и сумеют это сделать, все наши старания пойдут насмарку. Так что эту программу мы делаем сверхчерной и хотим поручить ее компании, которая, по нашему мнению, выполнит работы лучше, чем любая другая.
Все это, конечно же, незаконно. Теоретически. Но ведь Пентагону все-таки поручено защищать страну. Некоторые программы приходится хранить в тайне, это признает даже Конгресс. Если уж на то пошло, черные программы — обычная часть системы, некоторые из членов Комитета по вооруженным силам слышат о них чуть не каждый день. Но вот сверхчерная… такая программа остается в ведении исключительно Пентагона и выбранного им подрядчика.
Значит, ЛСР получила контракт. Прочие оборонные компании жаловаться не станут, даже если что-нибудь и прослышат — у всех есть свои секретные программы.
Фелдкирк продолжает оправдывать решение сделать программу сверхчерной:
— У нас есть и другие способы удержать Советы от броска. Поэтому нет нужды трезвонить об этой системе, запугивать противника. Пока они о ней не знают, у нас есть защита — если танки все-таки попрут, им конец. Устарелые, как авианосцы, они станут легкими мишенями, что твои утки в пруду. Кроме того, теперь правительство сможет серьезно отнестись к переговорам по тактическому ядерному оружию. Тогда Советы немного смирятся с нашими космическими установками, заодно снимется напряженная ситуация с ядерной артиллерией в Турции, Саудовской Аравии, Таиланде и где там еще. А то ведь что получается — или ты используешь эту технику в первые же минуты, или она погибла. Подобная ситуация никому и никогда не нравилась, но деваться было некуда. Ну а так мы сможем покончить с этим риском — получим способность сделать все необходимое и без тактического ядерного оружия.
— Да, — кивает Макферсон, — хорошо бы. — Сейчас ему не хочется и думать, насколько вся американская стратегия завязана на ядерное оружие. Оборона организована, мягко говоря, неумно. — Но ты же понимаешь, мне нужно переговорить с начальством.
— Само собой.
— Хотя, правду говоря, я не могу себе и представить, чтобы мы отказались от такого предложения.
— И я не могу.
Фелдкирк поднимает бокал, и они пьют за будущий контракт.
На следующее утро Макферсон звонит Стьюарту Лемону.
— Да, Мак?
— Я насчет моей встречи с майором Фелдкирком из ОЭС.
— Да? Что ему понадобилось?
— Нам предложили сверхчерный контракт.
Стьюарт Лемон, начальник Макферсона, стоит у окна своего кабинета и смотрит на Тихий океан. День близится к концу, низкое солнце окрашивает остров Санта-Каталина в нежно-абрикосовый цвет, золотит паруса яхт, скользящих к своим стоянкам, у мыса Дана и в Ньюпорт-Бич. Кабинет располагается на верхнем этаже высотного корпуса ЛСР, на прибрежном обрыве между Корона-дель-Мар и Лагуной, прямо напротив мыса Риф. Лемон часто повторяет, что вид из его окна — лучший во всем округе Ориндж; возможно, он и прав — вид не включает ни клочка земли, кроме отдаленной глыбы Каталины.