— Хорошо, Артур, а вот как обстоит дело с нами? Скажем, ты — на кого ты работаешь? Кто тебя снабжает?
Артур меряет Джима долгим, серьезным взглядом:
— Я не хотел бы называть никаких имен. И если ты, Джим, не согласен работать со мной на таких основаниях, — что ж, не согласен, значит, не согласен. Я был и остаюсь социалистом и пацифистом, хотя, конечно же, активная борьба против военной промышленности сильно изменила мое понимание пацифизма. Ты знаешь, что раньше я придерживался иных методов — говорил с людьми, писал, лоббировал, участвовал в митингах и маршах протеста, — и все по нулям, если не считать кучи знакомств с социалистами самого разнообразного толка. Ты не поверишь, что в Америке все еще сохранились социалисты.
— Я — поверю.
— Ну, возможно, — пожимает плечами Артур. — Как бы там ни было, старая концепция, утверждающая, что такие природные богатства, как земля или вода, должны находиться в общественной собственности и никто не имеет права извлекать из них прибыль, эта концепция почти утрачена. И все же остались люди, которые верят в нее, работают на нее. Вполне возможен строй, сочетающий в себе лучшие черты обеих систем, — демократический социализм, обеспечивающий личности все необходимые свободы, ограничивая при этом возможности для наживы за чужой счет. Каждый человек имеет право на пищу, воду, одежду, жилье! — Лицо Артура исказила гримаса отчаяния, уже знакомая Джиму по тому, давнему плакатному блицкригу. — И нет тут никакой радикальности, экстремизма, все можно обеспечить самым обыкновенным голосованием, реформой законов о земле. Никаких революций, никакого насилия! Однако…
— Однако ничего не получается, — заканчивает фразу Джим.
— Совершенно верно. Ничего не получается. А ты, вот ты, например, знаешь, что нужно делать? Нет. И я не знаю, никто из нас не знает. Но теперь, перепробовав все прочие методы, я убежден, что программа действий обязательно должна включать в себя активную, физическую борьбу, иначе ничего не выйдет. Оборонные компании, они такие же всевластные, как англичане перед революцией, а нас можно сравнить с мелкими землевладельцами Виргинии и Массачусетса, которые преисполнились решимостью взять свою судьбу в собственные руки. В данном случае мы — это группа американцев, твердо решившая сражаться с военно-промышленным комплексом всеми доступными средствами, на всех фронтах. Есть группы вашингтонских лоббистов, есть газеты, видеопрограммы и плакаты, а теперь появилась и боевая организация, посвятившая себя прямой, физической борьбе — борьбе с оружием, и только с ним. Прямые акции привлекают к себе очень много внимания, поэтому необходимо хранить состав и планы этой организации в полном секрете. Ну так вот. Я знаю двоих людей — именно двоих, не больше и не меньше, — которые снабжают меня оборудованием и разведданными, необходимыми для осуществления операций. Вот, собственно, и все, что я знаю. Никакого названия у нас нет. Однако нетрудно предположить, частью чего мы являемся, нужно только следить повнимательнее за публичными заявлениями различных деятелей.
Джим молча кивает.
— Ну так что, — внимательно смотрит на него Артур, — ты удовлетворен?
— Да, — совершенно искренне говорит Джим. — Да, вполне удовлетворен. Меня очень беспокоило, насколько мало я знаю о происходящем, но теперь все понятно.
— А ты считай, — предлагает Артур, — что тут всего два действующих лица, мы с тобой. Такой вот персональный крестовый поход. Да так оно, собственно, и есть. Борется не какая-то там организация с каким-то там названием, а люди, отстаивающие свои убеждения.
— Согласен.
Той же ночью они едут за городской молл, находят в путанице кривых переулков небольшую автостоянку, зажатую между складами, и трижды сигналят фарами. На стоянке их ждут те же самые разноцветные парни с фургоном, полным ящиков. Парни перегружают ящики, после чего их вожак отводит Артура в сторону для краткой, негромкой беседы.
Затем Артур и Джим едут в Анахейм-Хиллз, сперва ньюпортской трассой, а затем — риверсайдской; по дороге они снова, как и в тот раз, переодеваются в комбинезоны-невидимки. Свернув с трассы, они подъезжают к крошечному парку одного из кварталов многоквартирных домов. Они пересекают парк, уставленный поломанными, запущенными качелями, скамейками и детскими горками, и выползают на поросший травой склон каньона Санта-Ана. Внизу тянется лента трассы, а чуть дальше, на небольшом возвышении, за внушительной оградой, которую непрерывно обшаривают лучи прожекторов, раскинулся завод фирмы «Нортроп». И на северо-востоке этого огромного, залитого слепящим ксеноновым светом пространства, в самом углу, расположены три малоприметных, похожих на склады корпуса, где производится оборудование для третьего слоя противоракетной защиты, слоя, обеспечивающего перехват боеголовок в верхней части их траекторий. Попросту говоря, там делают химические лазеры, которые будут потом доставлены на базу «Ванденберг», а оттуда — в космос. Система «Гром небесный».
Несколько минут, и четыре крохотные пусковые установки закреплены на грунте, после чего Артур нацеливает их на четверо ворот этих зданий. Очень опасная операция, приходится на время жертвовать своей невидимостью, и если охранные системы достаточно чувствительны…
У Артура, думает Джим, великолепные источники разведывательной информации — он знает, какие корпуса представляют наибольший интерес, в какие ворота нужно целиться, знает, что в корпусах этих не будет людей, что ночная охрана будет занята какими-то другими объектами… Совершенно секретные сведения, особенно когда дело касается оборонных компаний вроде этого вот «Hopтропа», так что без первоклассной шпионской сети здесь не обойтись.
Снаряды установлены и нацелены, дальше Артур и Джим берут ручные стартеры и пересекают парк, разматывая за собой провода. Провода натянулись, теперь — нажать на кнопки, отбросить стартеры и — бегом к машине. Выезжая на трассу, сорвать с себя комбинезоны и выкинуть их в канализационный люк. Никаких признаков погони. Что там наделали эти снаряды — одному богу известно, ведь машина сейчас по другую сторону холма, чинно катит по риверсайдской трассе. Более того, на этот раз Артур и Джим даже не слышали сирен, ведь от того крохотного парка до нортроповского завода — миля с лишком. Однако скорее всего снарядики точно попали в свои мишени, высвеченные лазерными лучами, и растворили в этих корпусах все, что только можно. Как-то очень уж просто получается…
Несмотря на всю легкость сегодняшней операции, сердце Джима колотится как бешеное, они с Артуром трясут друг другу руки, лупят кулаками по ни в чем не повинной приборной доске, они охвачены тем же безудержным ликованием, как и после атаки на завод «Парнелла». Джим преисполняется еще большей уверенности, что только в такие вот моменты он живет настоящей жизнью, что эти ночные акции — единственное, что придает его существованию смысл.
— Да здравствует сопротивление! — кричит он те же, что и в прошлый раз, слова.
Вот у него и лозунг появился.
После подачи предложения ЛСР по программе «Оса» прошел месяц, и за этот месяц Деннису Макферсону пришлось четырежды слетать в Дейтон — его вызывал то один, то другой член Комиссии по выбору поставщика. Вояки с въедливой дотошностью ковыряются в самых трудных вопросах, так что каждая такая беседа превращает Макферсона в выжатый лимон. Однако пока все идет нормально. Был, правда, неприятный день, когда обсуждали эффективность лазера при плохих погодных условиях, так называемую проблему слепого отказа, но от всех остальных вопросов удалось вполне успешно отбиться, оправдав одновременно предполагаемую стоимость системы. А что касается слепого отказа — тут уж ничего не поделаешь. В ЗНП записано требование скрытности, так что хочешь не хочешь, а выбирай лазер на углекислом газе, неспособный пробивать своим лучом облака. Макферсон старается выкинуть этот тревожный момент из головы — ерунда, просто КВП хочет выяснить, какая из конкурирующих систем лучше справляется с ограничениями.
Вот так вот. Четыре допроса с пристрастием, и каждый раз ставшие уже привычными унижения, постоянные напоминания, что положение контролируют военно-воздушные силы, и только они, что тут — крупнейший в истории покупательский рынок, а посему каждый, питающий хоть какую-то надежду что-нибудь на этом рынке продать, обязан принять позу покорности — завалиться на спину, выставляя на милость сильнейшего живот и глотку, как это принято у собак… Нет, никто не требует, чтобы ты унижался непрерывно, вполне достаточно делать это в ритуальные моменты начала и конца переговоров, да отвечая на оскорбительные, к делу не относящиеся вопросы, да встречая членов комиссии в столовой или на устраиваемой вояками вечеринке. Макферсон проходит через все неизбежные тяготы с мрачной отрешенностью и старается сосредоточиться на самих переговорах, на том, чтобы ясно и с исчерпывающей подробностью ответить на возникающие вопросы. Только каких же нервов все это стоит!
Но время идет, в конце концов КВП должна закругляться и готовить свой отчет, а ответственный за выбор поставщика — генерал Джек Джеймс, серьезный такой, малообщительный человек, — должен прийти к какому-то определенному решению, затем это решение будет рассмотрено ГК ВВС США, после чего военно-воздушные силы заключат с одной из компаний контракт по «Осе». Скорее всего решение уже принято. Одна компания получит семисотпятидесятимиллионный заказ, а остальные четыре конкурсантки уйдут несолоно хлебавши, хуже того, с убытками в несколько миллионов, потраченных на первоначальную разработку.