Нет, точно нужно будет положить в navarin du mouton не одну дольку чеснока, а две. И добавить один — или даже два — листика базилика. А то в последний раз получилось как-то пресновато. Будем надеяться, что Эльза сумела найти хорошую баранину. Если, конечно, она вообще удосужилась выйти из дома.
Деннис Макферсон покидает ЛСР чуть позже Лемона и направляется домой. Сперва через Мадди-Каньон, мимо Сигнального холма — это по бульвару, затем дорога идет налево по Ирвин, направо по Ивнингсайд, налево по Морнингсайд, а теперь — до последнего дома по левой стороне; Макферсонам принадлежит половина, выходящая на улицу, а также гараж и навес для автомобилей. Сворачивая по дорожке к навесу, Деннис замечает маленький потрепанный «Вольво» Джима, оставленный прямо на улице, и обречено вздыхает — еще один раздражающий фактор, только этого и не хватало для полной коллекции.
Дома Джим и Люси; как обычно, они о чем-то спорят.
— Ты пойми, мама, ведь Всемирный банк дает им ссуды только на выращивание товарных культур, в результате чего они перестают производить то, что нужно для собственного пропитания, не могут больше сами себя прокормить, а затем рынок для товарных культур исчезает, и им остается либо покупать пищу у того же Всемирного банка, либо идти с протянутой рукой, а кончается все тем, что хозяином ферм становится банк.
— Не знаю, не знаю, — качает головой Люси. — А ты не думаешь, что банки просто хотят им помочь? Они поступают очень великодушно.
— Мама, да неужели ты сама не видишь всей подоплеки?
— Ну, не знаю. Банк ссужает деньги почти без процентов. Тебе не кажется, что он практически отдает их за так?
— Конечно, не кажется!
Деннис идет в спальню переодеться, ему не хочется влезать в очередную дискуссию сына и жены. Спорят они бесконечно, Люси — с христианских позиций, а Джим — с псевдосоциалистических, причем оба смешивают серьезные философские проблемы с вопросами повседневной жизни, превращают разговор в какую-то кашу, неразбериху. О господи. И ведь все — по вопросам, никак их самих не затрагивающим, словно какие-то профессиональные спорщики, переливающие из пустого в порожнее для тренировки, чтобы не терять форму. Сам Деннис ненавидит споры, для него они — нечто вроде словесных драк; ведь при споре неизбежно разъяришься и будешь надолго выбит из равновесия. Такого и на работе более чем достаточно.
Деннис возвращается в гостиную и включает видеостену на последние известия. БИРМАНСКАЯ ВОЙНА ПЕРЕКИДЫВАЕТСЯ НА БАНГЛАДЕШ. Эти двое так и продолжают спорить.
— Прекратите, — говорит Деннис.
Они поворачиваются. Джима ситуация явно забавляет, но Люси расстроена.
— Деннис, — в ее голосе слышны жалобные нотки, — мы же просто разговариваем.
— Ну так и разговаривайте, а не грызитесь.
— Да кто же тут грызется!
Однако Люси капитулирует и начинает собирать на стол, одновременно рассказывая Джиму о прихожанах своей церкви; судя по вопросам Джима, он весьма хорошо осведомлен о делах людей, которых ни разу не видел лет уж десять. Деннис проглядывает новости и выключает стену; завтра в заголовках будет практически то же самое, их только искусно перефразируют, чтобы придать сообщениям хоть какую-то видимость разнообразия. ВОЙНА ПЕРЕКИНУЛАСЬ НА (страну подставьте сами).
Потом они садятся за стол, Люси читает молитву, и они начинают есть. После обеда Джим говорит:
— Э-э, папа, ты прости, пожалуйста, что я тебя отвлекаю, но эта старая машина чего-то сама переходит в правый ряд, хочу я того или нет. Я уж проверял программу, сколько мог, но ничего такого не обнаружил.
— Тут дело не в программе.
— А-а. Вот как. А, э-э… а ты не можешь ее посмотреть?
Ну, теперь понятно, чему обязаны редкой честью. Деннис поднимается и молча выходит. Он раздражен — тем более что деваться некуда; трасса — штука опасная, так что, если отказаться искать неполадку, сказать Джиму: «Научись хоть что-нибудь делать своими руками», — опомниться не успеешь, как позвонят из дорожной полиции с сообщением, что машина этого идиота отказала и он разбился в лепешку, а тогда уж — кусай локти, что не захотел заниматься этой чертовой починкой. Поэтому Деннис заводит машину в гараж, ставит на пол сильный фонарь и начинает снимать кожух переключающего механизма.
Джим тоже идет в гараж, садится рядом, на пол, и смотрит. Деннис лежит под машиной на скользящем поддоне, ездит взад-вперед, складывает все винты в одно место, чтобы не потерялись, проверяет магнитные функции всех контактов механизма… Ну да, так и есть. Два вышли из строя, еще два дышат на ладан, в результате чего управляющий сигнал передается направо, чем все и объясняется. Краткий миг торжества по случаю разрешения маленькой загадки, в которой, правду говоря, и нет ничего такого уж загадочного. Тут бы любой разобрался. Что возвращает мысли к Джиму. И снова поднимается раздражение — ну чего, спрашивается, сидит тут, весь ушел в какие-то свои мысли и даже не пытается хоть чему-нибудь научиться, а ведь без машины этой он был бы как без рук, на ней же вся его жизнь построена. Деннис тяжело вздыхает.
— Ты думаешь что-нибудь насчет настоящей работы? — спрашивает он, заменяя дефектные детали запасными (своими собственными, а они, кстати сказать, стоят совсем не дешево).
— Да, пробую найти.
Старая песенка. Да и к какой, собственно, пригоден он работе? Сколько лет посещал колледж, но так и не научился делать ничего настоящего. Конторская работа, немножко преподавания в вечерней школе… неужели он ни на что больше не способен? Деннис плотно заворачивает винт. Ну так что же умеет Джим? Ну… он умеет читать книги. Да, уж книги-то он читает. Но Деннис тоже умеет читать книги. Чтобы научиться этому, совсем не обязательно ходить в колледж шесть лет. Вот только непонятно, чего это ради должен он после одиннадцатичасового рабочего дня лежать на спине и чинить своему сыночку его машину.
Пусть хоть немного поможет.
— Послушай, возьми этот контакт, подлезь сверху и вставь его вот в эту щель.
— Сейчас, папа.
Джим обходит открытый капот машины, заслоняя при этом свет стоящего на полу фонаря, вытягивает руку с зажатым в пальцах контактом и наклоняется.
— Ну вот, сию секунду… ой!
— Что там у тебя?
— Уронил. Но я видел, куда он залетел, это между мотором и распределителем, один момент… — Он наклонился еще сильнее, пытаясь перегнуться через мотор и окончательно загораживая свет.
— Что ты там делаешь?
— Я его сейчас… а, чтоб его!
Джим падает в моторное отделение, передняя часть машины резко опускается и придавливает лежащего на спине Денниса.
— Эй, да ты что!
Слава еще богу, что у машины приличные рессоры — самим же Деннисом и поставленные год назад, — а то раздавило бы в лепешку. Он пробует выползти, двигается очень осторожно, но край корпуса упирается в ребра и… нет, ничего не получается.
— Ты меня придавил, вылезай оттуда!
— Я… э-э… я не могу. У меня вроде рука… рука застряла под этой штуковиной.
— Какая еще штуковина?
— Да вроде распределитель. Я уже нащупал этот контакт, подобрал его, а потом…
— А если ты отпустишь контакт, рука вытащится?
— Э-э… нет. Ни так, ни так не получается.
Деннис обреченно вздыхает, сдвигается боком на край поддона и нажимает. Поддон с лязгом ударяет противоположным своим краем по днищу машины, и Деннис скатывается на пол. Затылком по бетону — мало приятного, хорошо хоть не очень сильно. Ведущие контакты, естественно, прижаты к полу, нужно обогнуть их, для чего приходится извиваться ужом, еще немного — и он на свободе.
Деннис стоит рядом с машиной, потирает ушибленный затылок и задумчиво созерцает торчащие из моторного отделения ноги. Можно подумать, этот красавец просто взял и нырнул туда, головой вперед. Собственно говоря, он почти так и сделал. Деннис берет карманный фонарик и освещает внутренности моторного отделения. Голова Джима как-то странно вывернута и прижата к груди.
— Приветик, — говорит Джим.
Деннис освещает руку Джима, ту, которая засунута под распределитель.
— Так ты отпустил этот контакт?
— Ага.
Джим говорит глухо и неразборчиво, словно с кляпом во рту. Деннис наклоняется, оттягивает защелки и снимает крышку распределителя.
— Попробуй теперь.
Джим резко дергается и освобождает руку. Его голова врезается в поднятую крышку капота и вышибает металлическую подпорку, на которой та держалась; крышка громко захлопывается, чуть-чуть не перебив руку Денниса и шею Джима.
— Ой! Ух ты!
Деннис чуть опускает защитные очки и смотрит на Джима. Затем он открывает капот и ставит крышку распределителя на место.
— Так где, говоришь, этот контакт?
— У меня он, — гордо заявляет Джим, протягивая контакт одной рукой и потирая голову другой.
Дальше Деннис снова работает в одиночку. Крепежные винты он закручивает почти намертво — если Джим решит когда-нибудь снять эту крышку (держи карман шире), поневоле вспомнит, кто ставил ее в последний раз.
— А как у тебя на работе? — Осторожный вопрос Джима призван, по всей видимости, заполнить молчание.
— Порядок. — Деннис заворачивает последний винт и встает. — Следующую неделю меня почти не будет дома, придется сидеть в Вашингтоне. — Он смотрит на сына. — Ты бы зашел сюда раз-другой, поужинал.