— Слушай, Ксав, отвези меня на Ред-Хиллз. Нужно сказать ее родителям. — Его начинает бить дрожь.
— Н-не знаю…
— Ведь кто-то все равно скажет. А так, думаю, будет лучше.
— Не знаю… У нас смена еще не кончилась.
— Мы же едем на станцию? Так они живут по пути, крюк совсем небольшой.
— Говори адрес, — вздыхает Ксав.
За поворотом — аккуратная, круто взбирающаяся по склону холма улица, на которой живут Кейлбахеры; здесь уже Эйба трясет по-настоящему.
— Вон туда, налево.
Ксавьер тормозит. Белый штакетник забора, крошечный дворик; Эйб смотрит на кейлбахеровские окна. Свет горит. Эйб вылезает на мостовую, осторожно, без стука прикрывает за собой дверку. Обходит фургон спереди. Ну, думает он, давай, открой дверь и выйди во двор. Спроси меня, не случилось ли чего, не заставляй меня звонить у двери с таким известием!
Он сильно стучит. Нажимает кнопку звонка. Стоит и ждет.
Никто не отзывается.
Дома никого.
— Черт. — Эйб понимает, что должен бы вроде испытывать облегчение, но ничего подобного, он скорее расстроен. Он обходит дом, заглядывает в кухонное окно. Темнота. Понятно, ушли и оставили свет в гостиной. Для устрашения злоумышленников. Многие так делают. Из кабины торчит голова Ксава. Эйб идет к фургону.
— Никого дома.
— Успокойся, Эйб. Все, что ты мог, ты сделал. Залезай сюда.
Эйб мнется в нерешительности. Ведь не сообщишь же о таком посредством подсунутой под дверь записки! А смена еще не кончилась. Но все равно, все равно… Мысль, что известить Кейлбахеров должен именно он, и никто другой, засела в мозгу прочно, теперь от нее не избавишься. Эйб открывает дверцу, садится — и тут же его осеняет.
— Родители Джима, они ведь живут совсем рядом и хорошо знакомы с Кейлбахерами. Матери ходят в одну церковь и все такое. Поехали, я расскажу миссис Макферсон, свалю это дело на нее, и мы сможем вернуться на станцию.
Ксавьер терпеливо кивает, трогает фургон с места. Эйб давно, еще со школы помнит дом Макферсонов. Он совсем не изменился, занавески задернуты, но сквозь них пробивается свет.
Эйб снова вылезает на мостовую, подходит к кухонной двери — парадной дверью эта семья почти не пользуется. Звонит.
Дверь чуть-чуть — на цепочке — приоткрывается. Люси Макферсон явно не доверяет случайным посетителям.
— Эйб! Что ты здесь делаешь?
У Эйба пропадает всякая уверенность, что стоило сюда ехать. Люси прикрывает дверь, сбрасывает цепочку, распахивает дверь настежь. На ее лице — смесь любопытства и недоумения.
— Очень рада тебя видеть, заходи…
Эйб отрицательно машет рукой. Люси ждет, что же он скажет. Приятная женщина, думает Эйб; у него самые лучшие о ней воспоминания, еще с тех давних времен, когда он сам был новичком, только что пришедшим в класс Джима. Но за последние годы в миссис Макферсон появилась отстраненность, ее приветливость стала немного формальной, к веселому дружелюбию примешивается что-то вроде осуждения… словно она считает Эйба ответственным за какие-то нехорошие изменения в характере Джима. Все это сильно раздражает Эйба, пару раз он совсем уже готов был сказать: «Да-да, это именно я, лично я совратил вашего невинного сыночка».
Вот и сейчас тоже, ну почему она так недоверчиво щурится?
— Я… Вы уж простите меня, пожалуйста, миссис Макферсон. — «Да говори же скорей, не мямли». — У меня плохая новость. — И он видит, как глаза Люси расширяются от ужаса, и успокаивающе поднимает руку. — Нет, не про Джима. Я насчет Лилиан Кейлбахер. Я только что к ним ездил, но там никого нет дома. Вы слышали, наверное, что я работаю санитаром.
Люси молча кивает, в ее глазах — все тот же испуг.
— Ну и… — сделав над собой усилие, продолжает Эйб, — нас вызвали на аварию, и там была Лилиан. Машина разбилась, и она погибла, умерла на месте.
Люси сдавленно вскрикивает, прикрывает рот ладонью и чуть поворачивается, словно пытаясь защититься от удара. Почти так же страшно, как если бы говорить с миссис Кейлбахер. Нет, там было бы еще хуже.
— Господи… — нерешительно протянутая рука трогает Эйба за локоть. — Какой ужас. Может, зайдешь все-таки на секунду? Посиди немного.
Нет, только не это. Эйб испуганно пятится, трясет головой.
— Нет, я не могу. — Голос его начинает дрожать. — У меня же смена не кончилась, я еще на работе. Я просто подумал… лучше, если им скажет кто-нибудь знакомый.
Люси кивает, на ее лице появляется озабоченность:
— Совершенно с тобой согласна. Я сейчас же поеду к преподобному Стронгу, и мы обязательно их найдем.
Эйб смотрит матери Джима в глаза, печально пожимает плечами. Сейчас, в это мгновение, между ними установилась какая-то трудно определимая, не имеющая названия общность.
— Вы простите меня, пожалуйста.
— Очень хорошо, что ты пришел, — твердо говорит Люси. Она провожает Эйба к фургону, потом стоит и смотрит вслед.
Теперь, когда задача выполнена, Эйб не в силах больше сдерживаться и снова ощущает ужас случившегося, всю обратную дорогу его крупно, до стука зубов колотит.
— Господи, — мрачно бормочет сидящий за рулем Ксав. — Ох, господи…
Вернувшись в диспетчерскую, они обессиленно садятся на диван. Сейчас мечущиеся по экрану футболисты кажутся каким-то издевательством.
— А ты знаешь, Эйб, что я думаю, — медленно говорит Ксавьер. — Не для нас, пожалуй, эта работа.
Эйб пьет кофе с преувеличенной осторожностью, словно это не кофе, а виски.
— А ни для кого она.
— Ну да, только одни приспособлены лучше, а другие — хуже. Вот мы — хуже. Чтобы делать эту работу хорошо, нужно быть тупым. Нет, не то чтобы тупым. Сообразительность здесь нужна, и очень. Нужно… — Он беспомощно трясет головой.
— Роботами нужно быть, вот что, — бесцветным голосом говорит Эйб. — Но не стану я роботом ради какой-то там работы. — Он делает еще глоток кофе.
— Да… — снова качает головой Ксав. — То, что сегодня, — это уж непруха так непруха.
— Новое определение.
Ни один из них не улыбается.
А затем они просто сидят на диване, сидят бок о бок и смотрят в пол.
Проходит долгое время, и Ксав толкает Эйба локтем:
— Хочешь еще кофе?
Люси возвращается домой и начинает бесцельно слоняться из комнаты в комнату. Сегодня Деннис возвращается из Вашингтона, но это — поздно вечером, почти ночью. У Джима урок.
Слегка всплакнув, она находит свои туфли, обувается. «Нужно все сделать организованно». Звонок к Кейлбахерам, никто не отвечает. Люси натянула свитер, теперь можно идти — только куда? Она звонит в церковь. Преподобный Стронг ушел по делам, сообщает автоответчик. Все, ну прямо все куда-то запропастились! Ну вот, дозвонилась наконец. Услышав новость, викарий Себастьян лишается дара речи. Они с Люси — старые друзья, Себастьян даже был к ней когда-то неравнодушен. Все это мило, но ведь толку от такой вечно беспомощной личности будет чуть. В конце концов Люси говорит, что заедет за ним. Себастьян соглашается. Теперь позвоним Елене; ну, хоть эта сидит дома. Елена в полном ужасе, они с Люси договариваются встретиться в церкви.
Люси не видит улиц, по которым едет машина, она словно ослепла. За обедом Эмма Кейлбахер вроде бы говорила, куда они идут вечером. Или не говорила. В такой момент очень трудно что-нибудь вспомнить. А Лилиан, ведь вчера еще они вместе работали в конторе…
Люси решительно выкидывает из головы все подобные мысли. Она слегка задерживается перед церковной дверью, делает усилие и берет себя в руки. Елена, слава богу, уже здесь. Бледный, с покрасневшими от слез глазами викарий задерживает их, чтобы прочитать молитву. У Люси едва хватает терпения. Не до того сейчас, сейчас нужно искать Эмму и Мартина.
Они садятся в машину Люси и едут к Кейлбахерам. Опять никого нет дома.
— Может быть, они решили поужинать в городе…
— По будням они обычно ходят к Мэри Каллендер.
— Да-да, верно. — Люси и Елена знают все рестораны, куда могут зайти Эмма и Мартин. Люси едет к Мэри Кал-лендер, но там Кейлбахеров нет.
— Куда теперь?
Они пробуют в «Эль-Торито». Снова неудача. Потом в «Три короны», потом к Чарли. Нет, сегодня не заходили.
Может, они уже вернулись домой? Нет, не вернулись.
Остается одно — проверить всех знакомых, к которым они могли уйти в гости. Викарий Себастьян отвергает идею воспользоваться телефоном, поэтому далее следует мучительная серия визитов ко всем известным знакомым Кейлбахеров, причем в каждом доме приходится задержаться, чтобы сообщить страшную новость.
Люси все сильнее и сильнее чувствует, что они просто обязаны найти Эмму и Мартина; ей почему-то кажется ужасным, что столько людей уже знают о смерти Лилиан, а родители девочки остаются в полном неведении. Все члены поисковой команды озабочены, огорчены, раздражены; им никак не договориться — что же делать дальше.
— А может, — размышляет вслух Себастьян, — им уже полиция сообщила.
— Полностью отпадает, — уверенно говорит Люси. — Эйб приехал ко мне прямо с места аварии, полиция не успела бы.
Они тащатся в чертову даль, в Сил-Бич, куда переехали Янсены, потом возвращаются в Ирвин, к дому Кейлбахеров, потом в Тастин, в кинотеатр «Синема 12»… И все впустую.