Пришпоренный открывающимися перспективами, Макферсон то так, то сяк, то уговорами, то нажимом пытается подключить к работе Дэна Хьюстона; чтобы успеть к сроку, необходимо согласованное объединение усилий всей бригады, нечто вроде того самого фазирования лазерных пучков. А Хьюстон совершенно раскис. Он ни разу еще не касался в разговорах достопамятного вечера в «Эль-Торито», когда Деннис доволок его до машины, но становится все яснее, что этот вечер не был чем-то из ряда вон выходящим. Дэн пьет ежедневно и помногу, зато бреется в лучшем случае через день, костюм у него всегда мятый, словно корова жевала, и ему давно пора подстричься. Одним словом — хрестоматийный пример человека, от которого ушла жена и чья жизнь разваливается на куски. Иногда Денниса так и тянет рявкнуть на него: «Кончай дурака валять! Ты что, Дэн, разыгрываешь, что ли, из себя героя телевизионного сериала?»
Но потом он задумывается, а вдруг мука Хьюстона вполне реальна, вдруг он просто не знает других способов ее выразить, вдруг он не играет эту роль, а живет ею. А если и нет, то играет бессознательно, такое ведь вполне может случиться, если теряешь всякий интерес к жизни, всякую надежду и начинаешь вдобавок пить.
Отчаявшись что-нибудь придумать, Деннис приглашает бедолагу пообедать и выслушивает всю его печальную историю — прежде Дэн избегал откровенностей.
— Понимаешь, Мак, Дон переехала к своим мамочке с папочкой.
— Да не может быть! — после чего Деннис проводит бодрящую душеспасительную беседу, рассказывает в бесконечных подробностях, какую именно работу должен проделать Хьюстон и почему эту работу должен проделать именно Хьюстон, и никто другой, и даже решительно пресекает всякие попытки Хьюстона заказать второй кувшин «Маргариты» — за что удостаивается мрачного, почти ненавидящего взгляда.
— Ты уж пей, пожалуйста, после работы, — раздраженно бросает он, — если не можешь себя сдержать. — Тактика Стюарта Лемона? А хоть бы и так, времени осталось так мало, что сейчас не до нежностей.
И ведь вторую половину рабочего дня Хьюстон вкалывает как заведенный, впервые за многие недели. А ведь мы же, похоже, выкарабкаемся, думает Деннис, просматривая перед уходом домой список «Что Нужно Сделать», вот ей-же-ей, выкарабкаемся.
Все утро и половину дня Джим проспал. Он даже не пошел в спальню, а просто скрючился, не раздеваясь, на диванчике. Спал он беспокойно, поминутно просыпался не освеженный, а все более и более дохлый. Каждый раз, когда хватало сил принять вертикальное положение, Джим звонил Хане. Ни ответа ни привета. И снова обрывок беспокойного, с кошмарами и метаниями забытья. И кошмары эти какие-то совсем уж запредельные, ситуации в них возникают до дикости непонятные и неразрешимые. Вот, скажем, в последнем сне Джим с друзьями попались в лапы русским и заточены ни много ни мало в Кремле. Джим пытается сбежать через пинболл-машину [Пинболл — игральный автомат, где шарик стукается о шпильки и застревает в лунках.], но не вовремя соскользнувшая стеклянная крышка отрубает ему голову. Приходится снова выбираться наружу, затем долго мучиться, разыскивая закатившуюся куда-то голову, — и это без помощи глаз! — а разыскав, прилаживать ее на место. И двигаться потом с предельной осторожностью, чтобы приставленная, но неприкрепленная голова не свалилась. Ну кто бы поверил, что придется когда-нибудь разгуливать с отрубленной головой! Затем откуда-то появляется премьер-министр Керенс в окружении Дебби, Анджелы и Габриэлы; на нем военная форма, сплошь увешанная орденами, на девушках — одни купальные трусы.
— Так вот, — решительно заявляет премьер, протягивая им нечто вроде металлического протеза руки (Джим знает, что это — машинка для вырывания сердца из груди). — Выбирайте сами, кто будет первой.
Просыпается Джим весь в поту, его желудок свело судорогой.
Около двух часов дня он снова звонит Хане, и та берет трубку.
— Алло?
— А? О! Хана! Это я, Джим. Я… я все пытался до тебя дозвониться.
— Пытался?
— Ну да, только тебя не было дома. Послушай, э-э, Хана…
— Джим, мне не хочется с тобой разговаривать. Во всяком случае — сейчас.
— Хана, послушай, мне очень жаль, что так получилось… — Но Хана уже не слушает.
— Вот черт! — Джим с яростью швыряет трубку. Ну, слава богу, телефон вроде цел. Он снова набирает номер. Короткие гудки, сняла, наверное, трубку, чтобы нельзя было дозвониться. До чего же все глупо. Ну что же это за жизнь собачья!
Он хочет бежать к Хане, умолять о прощении. Затем его охватывает ярость — ведь это же просто нечестно, теперь он хочет, чтобы Хана умоляла его о прощении, каялась в своей опрометчивости. Разве я не могу пообедать в компании своей знакомой! После похорон другой знакомой. Однако Джим чувствует, что это, мягко говоря, не вся правда. Он хватает с полки здоровенную мексиканскую поваренную книгу, швыряет ее на пол, изо всех сил пинает. Какая ни на есть, а разрядка.
Часом позже, заведясь уже до предела, Джим звонит Артуру:
— Артур, у тебя там ничего не намечается?
— Заходи, поговорим.
Джим мчится в Фаунтин-Вэлли. Раскрасневшийся, необычно взволнованный Артур крепко берет его за руку, пристально смотрит в лицо, криво улыбается:
— Ну что ж, Джим, нам предстоит еще одна операция, несколько особого рода. На этот раз мишенью будет «Лагуна спейс рисерч». — В его глазах читается вполне понятный вопрос.
— А как же, — недоумевает Джим, — ночные сторожа? Ведь было же объявлено.
— Их убрали из корпусов и разместили по периметру.
— Почему? — совсем уже теряется Джим.
— Точно не знаю, — пожимает плечами Артур. — При нападении на один из заводов Кремниевой долины [Кремниевая долина — место в Калифорнии, где сосредоточены многочисленные предприятия микроэлектронной промышленности.] погибла случайно оказавшаяся внутри уборщица. Операция не наша, но ЛСР об этом не известно. Поэтому они перешли на усиление автоматических охранных систем и патрулирование по периметру. На этот раз опасность будет побольше. Они перепуганы и настороже. Собственно… вообще-то я не собирался тебя привлекать, ведь это — ЛСР.
— Спасибо, — кивает Джим. — Но ведь мы боремся с системами антиракетной защиты, я не ошибаюсь?
— Правильно. А ЛСР разрабатывает «Шаровую молнию» — основную систему перехвата на разгонном участке траектории. Результаты успешной операции могут оказаться совершенно сокрушительными.
Артур горит лихорадочным возбуждением, он еще крепче, до боли стискивает локоть Джима.
— Я тоже хочу участвовать.
Джиму необходимо действовать, пассивность сводит его с ума. А что еще, спрашивается, может он сделать?
— Мой отец занят другой программой, так что эта операция ничуть его не затронет. А главное — ведь это нужно сделать. Это нужно сделать, если мы хотим, чтобы все изменилось.
— Молодец, — кивает Артур, глядя Джиму в глаза. — Должен признаться, на пару с тобой будет легче.
Джим осторожно высвобождает руку из хватки Артура; тот опускает глаза, смотрит на свою ладонь с некоторым недоумением.
— Вообще-то, — признается он, — сейчас я немного не в себе. Дозу, наверное, перебрал. Понимаешь, это будет завтра. Завтра, и я считал, что пойду в одиночку.
— Все как и раньше?
— Да, все точно так же. Трудностей быть не должно, если мы не станем подходить слишком близко и будем пользоваться укрытиями…
Джим слушает вполуха, его отвлекает собственная злость. Неожиданным образом перспектива завтрашней операции не ослабила, а скорее обострила его напряжение; желудок свело, и так отчаянно, что хочется согнуться пополам.
«Лагуна спейс рисерч»… Ну и что? Чем эта компания лучше всех остальных? Ведь нужно же что-то делать! Пришло время настоящих поступков.
Сэнди узнал о предстоящей атаке на ЛСР приблизительно тогда же, когда и Джим, но не от Артура, а от Боба Томпкинса.
— Привет, Сэнди. Хорошая новость. Реймонд поможет нам в розысках пропавшего бельишка. Завтра, около полуночи, нашему ангелу-хранителю предстоит небольшая неприятность. Ну, знаешь, в духе этих участившихся последнее время несчастных случаев.
— Очередное артуровское геройство? — без всяких околичностей спрашивает Сэнди. Короткая пауза.
— Да, но не будем сейчас об этом. А главное в том, что в момент несчастного случая у ангела-хранителя будет забот полон рот, и произойдет все это в месте, максимально удаленном от нашей небольшой гидрологической заморочки; скорее всего интересующая нас местность временно останется без наблюдения. Если ты будешь рядом и наготове, появится возможность получить бельишко, которое в тот раз пришлось оставить на хранение.
— Даже, Боб, и не знаю, — нахмурился Сэнди. — Что-то не нравится мне эта история.
— Мы крайне нуждаемся в этом бельишке. А ты, Сэнди, найдешь его легче, чем кто-либо другой, — ведь ты сам его и засовывал.
— И все равно мне это не нравится.
— Да брось ты, Сэнди. И ты заметь, мы же просим тебя по-хорошему. Мы предоставляем тебе отличную возможность выпутаться из этой истории. Да к тому же и с наваром. Небольшая ночная прогулка по морю, подойдешь к этому самому своему пляжу, заберешь вещички и вернешься, всего-то и делов. Завтрашней ночью бояться будет ровно нечего, все пройдет отлично.
Сэнди слышит почти нескрываемую угрозу, а к тому же предложение Боба вроде бы и вправду дает третий, удачный выход из положения. Прежде их было всего два, оба — крайне неприятные: либо огромный долг, либо полный разрыв отношений с целой группой друзей (и это в лучшем случае). А тут все вроде бы должно получиться.