Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 4. Мари

Генрих со стоном подался вперёд, и его член лег на мой язык, заполнив рот целиком. В «Дубовом раю» мы репетировали на дилдо среднего размера, а этот инструмент средним назвать было нельзя.

Но рука мужа гладила меня по волосам, успокаивая, другая поддерживала шею и направляла на нужный путь мягко и без насилия. Во всяком случае, сложилось впечатление, что меня хотят обучить, а не принудить.

Я неожиданно вспомнила азы минета, которые преподавали нам, курсанткам, в «Дубовом раю». Оттянула пальцами кожу на стволе, сжала головку в кольце губ. Языком в это время делала разные движения, словно облизывала эскимо.

Взять член полностью в рот я не могла, поэтому стимулировала головку и зону чуть ниже, пальцами поглаживала ствол, ласкала мошонку. Генрих закрыл глаза — лучший сигнал того, что я все делаю правильно.

Язык и губы делали свою работу, а душа успокаивалась. Если такова моя плата за благополучную и счастливую жизнь, что ж, надо принять ее с благодарностью. Доставить наслаждение любимому человеку — лучшее из блаженств.

Несколько минут Генрих постанывал от удовольствия, а потом резко выдернул член из моего рта. Это было так неожиданно, что я растерялась.

— Я сделала что-то не так?

— О, нет, майне либе! Ты была вполне профессиональна. Признайся, проказница, — он зажал двумя пальцами мой подбородок и поднял голову. — Сколько раз ты делала минеты на базе?

— Нисколько! Как ты можешь, дорогой! Мы изучали только теорию.

У меня от обиды задрожали губы. Я так старалась, а муж смеется. Теперь он казался мне человеком, искушенным в сексуальных играх и ласках. Кажется, он еще подергает за ниточки мои нервные клетки.

— Прелестно, — муж помог мне встать на ноги и звонко хлопнул по ягодице, — иди сюда. Хочешь выпить?

Я кивнула. Алкоголь мне сейчас точно нужен! Генрих, все ещё покачивая эрегированным членом (черт! какой он огромный! интересно, сколько сантиметров?), подошёл к столу и налил в бокал шампанского, потом что-то кинул в него.

— А это зачем?

— Не переживай. Легкое успокоительное. Поможет тебе расслабиться. Ты слишком напряжена, детка! Выпей.

Золотистые пузырьки поднимались со дна, и я почувствовала, что смертельно хочу пить, даже облизала губы от нетерпения. Я пригубила напиток, а потом залпом проглотила его. Шампанское ударило в голову, пронеслось с током крови по всему телу.

— Иди ко мне, — мурлыкнула я, решив все же взять инициативу в свои руки.

Теперь мне хотелось шалить и развлекаться. Какая потеря девственности, когда в спальне столько всего интересного!

— О, моя девочка созрела. Вот только…

— Что только? — я, игриво, как кошечка, покачивая попой, опустилась на колени и потянулась губами к его члену. — Иди ко мне, мой… дружок…

— Мы попробуем изменить правила игры, — усмехнулся Генрих. — Ты не против?

Муж подхватил меня за локти и рывком поднял на ноги. Потом смахнул все приборы со стола. Звук разбивающейся посуды оглушил, заставил задрожать всем телом. Я растерянно уставилась на безобразие, только что устроенное любимым.

Но он, казалось, ничего не замечал.

— Ложись сюда на спину, запрокинь голову! — прозвучал приказ.

— Но…

— Мари, не спорь со мной! — он неожиданно схватил в горсть мои волосы и натянул. — Никогда не спорь со мной!

Это был ещё один звоночек, который я проигнорировала. Подумаешь, смена настроения! Может, так и задумано!

Генрих очень быстро переходил от спокойного состояния к вспышкам раздражения, мгновенно менялся. Он то был ласков и нежен, то груб и причинял мне боль. Конечно, ничего криминального пока не случилось. Эмоциональные качели будоражили, я с другой стороны узнавала человека, в которого влюбилась без памяти, и новый Генрих меня… удивлял.

— Пусти, мне больно! — попросила я.

— Дорогая, это всего лишь элемент игры, — смягчил он тон. — Тебе понравится, вот увидишь!

Он помог мне освободиться от остатков одежды. Я больше не смущалась. Из груди волной поднимался смех. Действие препарата, добавленного в шампанское, напоминало витамины, которыми нас пичкали в «Дубовом раю». Было весело, азартно и совершенно не страшно.

Я легла спиной на жесткую поверхность. Генрих поправил меня так, чтобы голова свисала вниз.

— А теперь возьми его снова в рот.

Я закатила глаза и посмотрела назад: чудовище упруго покачивалось прямо у меня над головой, но теперь не пугало так, как в первый момент, а казалось ласковым и совершенно ручным.

— Бархатный дружок, — я протянула руку и погладила его.

— Мур, — ответил он голосом мужа.

Головка члена коснулась моих губ, рот раскрылся, принимая в себя огромный орган. Он скользнул по языку и проник глубоко в рот. Я почувствовала напряжение.

— Расслабься. Дыши носом! — приказал Генрих. Я послушалась. — Вот так! Раз-два, раз-два.

Он ритмично стал двигаться, с каждым рывком проникая все глубже. Я старательно считала, уже почти не принимая участия в этом процессе. Тело жило своей жизнью. Между ног разливался жар неудовлетворенного желания. Руки болтались в воздухе и тянулись туда, к пульсирующей точке клитора.

Вдруг я почувствовала, как что-то коснулось меня там.

Я была парализована, ничего не видела, кроме бедер мужа. Все эмоции смешались и превратились в гремучий коктейль. Хотелось кричать, умолять о пощаде, оставить меня в покое или дать, наконец, удовлетворение, но занятый членом рот не издавал ни звука.

А между ног продолжалась работа. Наконец-то уголком сознания я сообразила, что это были пальцы Генриха, которые проникли внутрь меня, вызвав легкую боль, и заработали исступленно.

Давление нарастало, движения Генриха становились все быстрее.

Чувства смешались. Я не знала, на какой точке сосредоточиться. Воздух с хрипом вырывался из носа.

И вдруг…

Взрыв. Двойной! Мощный!

Одновременно с моим оргазмом в рот брызнула горячая струя. Чувства окончательно сошли с ума, между ног забушевал пожар. Волны наслаждения раз за разом бежали по всему телу. Бёдра вздрагивали и поднимались над столом. Голова болталась в воздухе, и, если бы ее не придерживал муж, я бы вывихнула себе шею.

— Тихо, тихо! — прошептал Генрих, когда его член наконец покинул мой рот. Он нежно поцеловал губы. — Ты молодец. Я даже не ожидал такого от девственницы.

— А я уже стала твоей настоящей женой? — спросила, задыхаясь, я, намекая на то, что муж лишил меня девственности таким оригинальным путем.

Попыталась приподняться на локтях, но руки дрожали и не слушались. Во рту разливался странный привкус.

— Ты о чем? — Генрих помог мне сесть.

— О девственности.

— А, об этом! — засмеялся он. — Нет, ночь длинная, а ты у меня страстная штучка. Все ещё впереди.

Глава 5. Мари

Впереди? О Боже! Что-то я слишком часто обращаюсь к богу. Моя бабушка говорила, что нельзя поминать имя господа всуе, но оно само вылетало изо рта в эмоциональные моменты.

Я ласково погладила руку мужа.

— Может, оставим это дело на завтра? Я устала.

— Не могу, майне либе, не могу. Утром я должен доказать родным, что женился на девственнице. Пошли в душ.

— Погоди! Постой! — я была настолько поражена, что на минуту забыла, что живу в двадцать первом веке. — Откуда такие традиции?

— Родители потребовали. Они не понимают мою любовь к тебе, моя русская крошка.

Душ мы принимали вместе, и вскоре я забыла о сомнениях и страхах. Генрих умел надавить на нужные точки и эрогенные зоны, сказать правильные слова. Из ванной мы вышли разгоряченные ласками и отправились в постель. Шелковые простыни холодили пылающую кожу, эмоции зашкаливали.

Генрих, как был, голым, направился к выходу из спальни.

— Ты куда, дорогой?

— Прикажу принести шампанское.

Я встрепенулась и натянула край простыни. Спальня напоминала сексодром, на котором развлекалась оргия. Повсюду валялись осколки разбитого хрусталя, смешанные с фруктами и канапе. Непросохшие лужицы воды и шампанского бриллиантовыми каплями играли в лучах свечей. Единственным местом, нетронутым погромом, была кровать.

Я забыла о скромности и закричала:

— О, дорогой! Пожалуйста! Я больше не могу! Пожалуйста!

— А ты горячая малышка! — муж прыгнул ко мне. — Не зря я тебя выбрал.

Для чего выбрал, я не задумывалась: некогда было. Тело уже не слушалось меня. Оно выгибалось, тянулось за руками мужа, из горла вырывались стоны разочарования, когда он ловко отодвигался.

А я совсем потеряла стыд. Вывернулась из-под мужа, толкнула его и опрокинула на спину.

— Ты хочешь сама? — удивленно хохотнул он.

Но мне уже было все равно. Не волновали ни размеры члена, ни боль, которая непременно должна была быть. Я исступленно гладила руками возбужденный орган, облизывала его, брала в рот и, наконец, попыталась на него сесть.

«Вот сейчас, ещё чуть-чуть, и я узнаю, что такое стать женщиной», — билась в висках лихорадочная мысль.

Я чувствовала, как натягиваются стенки влагалища, испытывала даже ноющую боль, но, увы, ничего не происходило. Генрих тяжело дышал, позволяя мне играть с его членом, но не помогал.

— Ну, хватит, майне либе! — воскликнул он, резко опрокинул меня на спину и раздвинул ноги.