Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кларк Эштон Смит

Затерянные земли

В Лемурии

Ты помнишь то, как это было?

Как грохотали сыплясь камни,

И словно дождь летели стрелы…

Взывали люди к тварям давним…

Грифонам, тем, что жаждут злата,

Богатства отыскавших в шахтах,

Где есть опалы, и агаты, и сердолики, и гранаты…

Взгляни на камни, что принес я.


В огромном храме, где хранится

Твой образ, что прекрасней лика Венеры…

Там хрип смерти слился

С мелодией колоколов из жемчуга и сердолика.

И я, закрыв глаза, сложил

Свои богатства… и безлика,

Как яшма, чистая Луна

Взирала с неба лишь одна.

Остров неотмеченный на картах

Не знаю, как долго я дрейфовал на лодке. Было несколько дней и ночей, которые я запомню фрагментарно, как смену полумрака и темноты; а после этого наступила фантасмагорическая вечность бреда и неопределенного, черного, как смоль, забвения. Морская вода, которую я глотал, должно быть, отчасти восстанавливала мои силы, поскольку, порой я приходил в себя. Все это время я лежал на дне лодки, положив голову на чуть приподнятую корму, и в шести дюймах от моих губ плескалась соленая вода. Я задыхался и отплевывался, то и дело глотая соленую воду. Лодку грубо швыряло из стороны в сторону, и каждый раз вода перехлестывала через борт, и я отлично понимал, что вскоре лодка пойдет ко дну.

Я попытался сесть и мне это удалось после невероятного усилия. Мои мысли и ощущения странным образом перепутались, и мне было очень трудно сориентироваться. Из физических ощущений над всем доминировала всепоглощающая жажда. Мой рот напоминал пульсирующую, горящую рану. И еще я ощущал легкое головокружение, а остальная часть моего тела была негнущейся и пустой. Я даже не ломал голову над тем, каким образом оказался в лодке совершенно один. Но мои чувства оцепенели не на столько, чтобы не предупредить меня о надвигающейся опасности. И тогда, сев чуть поудобнее, я потянулся за веслами.

Я опустил весла в воду, но в моем ослабленном состоянии было маловероятно, чтобы мне удалось ими воспользоваться. Оглядевшись, я увидел, что лодка быстро дрейфует к берегу по течению между двумя невысокими темными рифами, наполовину скрытыми вуалью пены. Впереди неясно маячил крутой и бесплодный утес. Но когда лодка подошла ближе, утес, казалось, самым удивительным образом распался надвое, открыв узкую расселину, через которую лодка проплыла в лагуну с водой, спокойной и родной как поверхность стекла. Эта расселина привела меня из бурного моря в королевство безмолвной тишины и изоляции, и случилось это совершенно неожиданно и театрально, как порой бывает во сне.

Лагуна была длинной и узкой и, извиваясь, вытянулась между низкими берегами, заросшими субтропической растительностью. Тут было много пальм, таких, каких я никогда не видел, и много гигантских цикад и широколистной травы, которая была выше молодых деревьев. Я с удивлением разглядывал их в то время как лодка медленно дрейфовала к ближайшему пляжу, я же пытался вспомнить, что случилось со мной, рассортировать воспоминания. И это потребовало от меня больше усилий, чем я мог подумать.

Должно быть у меня до сих пор кружилась голова, а морская вода, которую мне пришлось пить, не способствовала хорошему самочувствию, хотя и помогла мне восстановиться. Конечно, я помнил, что я — Марк Ирвин, первый помощник на грузовом судне «Окленд», курсирующим между Кальяо и Уэллингтоном. И я отлично помнил ночь, когда капитан Мелвилл выдернул меня из койки, вырвав из усталой дремы без сновидений. Он кричал, что судно горит. Я вспомнил ревущий ад пламени и дым, через который мы с трудом пробились на палубу и обнаружили, что корабль уже не спасти, так как огонь добрался до нефти, которая составляла часть нашего груза. А потом мы стали быстро спускать лодки в аляповатом ярком свете пожарища. Половина команды оказалась в ловушке на горящей палубе и часть нас, кому удалось спастись, оказались без воды или припасов. Мы гребли много дней при полном штиле, так и не обнаружив никакого судна, и переносили пытку голодом, когда налетел шторм. В этом шторме, две лодки были потеряны и только третья, в которой находились капитан Мелвилл, второй помощник, боцман и я осталась на плову. Но когда, во время шторма, или в течение тех дней и ночей, когда я находился в бреду, мои спутники, должно быть, упали за борт… Я многое вспомнил. Но все они были так или иначе нереальны и туманны, и казалось, принадлежали другому человеку, а не тому, кто плыл к берегу по водам лагуны. Я чувствовал себя очень сонным, и даже жажда не беспокоила меня так сильно, как пробуждение.

Лодка коснулась пляжа с прекрасным, жемчужным песком, прежде, чем я начал задаваться вопросом, где я очутился и задумался о том, куда я приплыл. Я знал, что мы были в сотнях миль к юго-западу от острова Пасхи. Когда начался пожар, мы находились в той части Тихого океана, где нет никакой другой земли… И, конечно, остров, к которому меня прибило, не мог быть островом Пасхи. Но что это тогда за земля? Неожиданно пораженный, я понял, что, должно быть, натолкнулся на землю, не нанесенную ни на одну из карт. Конечно, это был остров, но я не мог понять, откуда он тут взялся, был ли он населен или безлюден. Если бы не пышная растительность и странно выглядящие птицы, бабочки и точно такие же странные рыбы в лагуне… Не было никакой видимой разумной жизни где-нибудь.

Я вылез из лодки, чувствуя себя очень слабым и шатался в горячем белом солнечном свете, который лился вниз на все подобно недвижимому универсальному потоку. Моя первая мысль была о том, чтобы найти пресную воду. Я наугад побрел среди огромных деревьев папоротника, с огромным усилием раздвигая их громадные листья, иногда хватаясь за стволы, чтобы не упасть. Двадцать или тридцать шагов, и я оказался на берегу крошечного ручейка, который водопадом срывался с низкого каменного выступа в спокойный водоем, где росли десяти-дюймовые мхи и широкие, анемоны [Ветреница, или Аанемона — род многолетних травянистых растений, включающий в себя около 120 видов цветковых растений в семействе лютиковых.] словно цветущие зеркала. Вода оказалась прохладной и сладкой. Я делал большие глотки и чувствовал, как благословенная свежесть проникает в мое выжженное тело.

Теперь я осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь съедобного плода. Рядом с ручьем я нашел куст, на котором росли какие-то оранжево-желтые плоды, на вид восхитительные. Я не мог идентифицировать плод, но решил рискнуть. Плод имел сладкую мякоть и, когда я съел его, силы отчасти вернулись ко мне. Мой разум немного прояснился, и я вспомнил кое-что, если не все, из того, что со мной случилось.

Я вернулся к лодке и оттащил ее подальше от морской воды на песок. Она могла мне еще понадобиться. Но у меня оказалось слишком мало сил, и я все еще боялся, что море может унести ее. Складным ножом я нарезал высокой травы, свил из нее длинную веревку, и привязал лодку к стволу ближайшей пальмы.

Теперь я впервые взглянул на ситуацию «трезвым» взглядом и осознал многое, чего раньше не видел и не понимал. Смесь странных впечатлений переполнила меня. И я был уверен, что часть их появилось невесть откуда. Для начала я внимательно рассмотрел причудливые растения. Это были не пальмы, травы и кусты, которые обычно встречались на южных островах. Их листья, стволы принадлежали архаичным видам растений, которые могли бы наверное существовать на берегах давным — давно погребенного в глубинах океана материка Му. Они отличались от тех растений, что я видел в Австралии или Новой Гвинее — этих заповедниках первобытной флоры. Внимательно разглядывая их, я был поражен, как эти растения дожили до наших дней. И тишина, сгустившаяся вокруг меня, казалось была тишиной смерти. С самого начала, я чувствовал, что на этом острове что-то не то. Но так или иначе, я не мог толком сформулировать, откуда именно родилось это ощущение.

Кроме причудливых растений, я заметил странные перемены и в самом солнце. Оно стояло слишком высоко в небе для любой широты, на которую течение могло занести мою лодку. И по размеру оно было слишком большим. А небо казалось мне противоестественно ярким. Стояла мертвая тишина, которую не нарушал ни шорох качающихся листьев, ни перезвон водяных струй. Пейзаж, раскинувшийся предо мной больше напоминал чудовищное видение невероятного царства иного времени. Согласно любым картам этого острова просто-напросто не существовало… Ощущение, будто что-то не так, становилось все сильнее. Мне казалось, я заброшен на берег океана иной планеты, и отделен от своей прежней жизни, от всего, что когда либо знал, не просто многими лигами пустынного моря. Я, словно этот остров, был затерян невесть где. В какое-то мгновение я, парализованный ужасом, едва не поддался панике.

Чтобы успокоиться, я побрел по берегу лагуны, вышагивая с максимально возможной скоростью. Мне пришло в голову, что я мог бы исследовать остров. Тогда мне, быть может, удастся найти ключ к тайне, я натолкнусь на объяснения и вновь уверюсь в собственных силах.

Пройдя вдоль по петляющему, как змея, берегу я добрался до конца лагуны. Здесь берег стал подниматься к высокому горному хребту, густо заросшему теми же самыми растениями, к которым прибавилась араукария с длинными ветвями. Этот горный хребет был гребнем острова. После получасового блуждания среди папоротников, колючих кустов и араукарий, я перебрался через него.