Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Клас Бушманн

Когда говорят мертвецы. 12 удивительных историй судмедэксперта

«Любой, кто окажется на медицинском столе доктора Бушманна, определенно обнаружит, что уже слишком поздно для какой-либо помощи. Он не просто мертв, но еще, скорее всего, и умер по неестественным причинам».

Газета Die Zeit


«Доктор Клас Бушманн — врач для мертвых. Большинство его "пациентов" умерли неестественным образом. Он рассказывает о своей работе и о том, как (не)реалистично она показана в криминальных романах».

Теле-радио компания WRD


«Когда на вечеринках доктор Бушманн представляется незнакомому человеку судмедэкспертом, первый вопрос, который почти каждый ему задает: “Как вы переносите запах?” — и сразу после этого: “Какими были ваши худшие тело и дело?”»

Криминальный интернет-канал watson.de


«Его рабочее место — холодная комната, объекты его работы — не от мира сего. У него часто спрашивают: “Скажите, доктор, действительно ли трупы полностью растворяются в соляной кислоте?” — Встречайте ведущего судебного эксперта Германии Класа Бушмана!»

Журнал Stern


«Прекрасное сочетание развлекательности и достоверности. Отличный дебют! Обязательно стоит прочесть всем поклонникам true crime!»

Михаэль Тсокос, судмедэксперт и автор нескольких бестселлеров

Посвящается моей семье

Все случаи, описанные в этой книге, взяты из реальной жизни. Имена действующих лиц и названия мест, где происходили события, вымышлены. Любые совпадения случайны. Диалоги и слова третьих лиц цитируются не дословно, но приводятся в соответствии с их смыслом и содержанием.

Берлин-Митте, начало восьмого утра. Пройдя мимо застекленного здания главного вокзала и стен исправительного учреждения [«Моабит» — бывшая берлинская тюрьма, построена в 1888 году, одна из известнейших в мире, находится в центре Берлина. С 2001 года входит в состав округа Митте. В прошлом здесь применялись пытки заключенных, условия содержания в тюрьме были невыносимыми. В настоящее время немецкий «Моабит» — учреждение предварительного заключения для лиц мужского пола, достигших 21 года и старше, в которое водворяют по решению суда. — Примеч. перевод.], корпуса которого соединены в форме звезды, вы попадете в рабочий квартал Моабит, где старые здания соседствуют с новыми, современными. Здесь же расположено импозантное здание Уголовного суда в прусском стиле. За ограждением парковки — куб с дырой в одной из сторон. Немного устаревшая инсталляция все же смотрится достаточно современно. Внутри здания — длинный широкий коридор, похожий на больничный, только здесь тише. На стенах — несколько стеклянных витрин с препарированными руками, ногами и головами. Некоторые части тела с огнестрельными ранениями.

Коридор направо ведет к раздевалкам. Сотрудники вешают уличную одежду в шкафчик и переодеваются в синие брюки и синюю рубашку без пуговиц. Уличная обувь меняется на резиновые шлепанцы. Обязательны свежий фартук и одноразовые перчатки. Маска не надевается. Из раздевалки ведет еще одна дверь в более широкий коридор. Здесь стоит сладковатый гнилостный запах — кому-то он может показаться едким. Всего несколько шагов до большой раздвижной двери со стеклянным иллюминатором, через который видно четыре металлических стола, стоящих параллельно. В конце каждого из них — таз с водой, рядом ножницы, ножи, пинцет, скальпели, иглы.

А на столах, вымытые и ненакрытые, лицом вверх, — четыре трупа.

Четыре человека, которые еще вчера, позавчера, три недели назад жили, дышали и разговаривали.

Кто вы, что с вами случилось?

И раскроют ли их тела правду об их смерти?

Берлин-Митте, почти восемь утра. Шесть судебных медиков входят в помещение для вскрытия и приступают к работе.

Предисловие

Я родом из Гамбурга, и это до сих пор слышно по моему акценту, хотя я прожил в Берлине много лет. Недавно я вернулся в Северную Германию. Не могу сказать, что стать судмедэкспертом мне было предначертано судьбой. Скажу больше, врач — это мое третье образование. И в моей семье врачей тоже не было. После окончания средней школы я понятия не имел, кем хочу стать. Мой интерес к медицине возник случайно, когда в середине 1990-х годов я сам попал в серьезную автомобильную аварию, будучи еще неопытным водителем. Был гололед, и я врезался в дерево. Приехала «Скорая помощь», и парни вытащили меня из покореженного автомобиля. К счастью, я серьезно не пострадал, а по дороге в больницу разговорился с одним из парамедиков. Он рассказал мне о своей работе, и я внезапно понял, что работа в службе спасения — это именно то, что мне нужно.

Тринадцать месяцев гражданской службы [Гражданская служба — альтернативная служба для военнообязанных, отказывающихся от военной службы, наиболее часто используемое выражение в Германии для обозначения альтернативной службы. — Примеч. перевод.] на «Скорой помощи» оказались чрезвычайно захватывающими. Ты приходишь на работу утром и не знаешь, что ждет тебя в течение дня. Вот почему я сразу же после окончания гражданской службы пошел учиться на фельдшера: это моя первая профессия! Однако я быстро понял, что мне этого мало. Какое будущее меня ждало? Постоянно заниматься тем, чтобы перетаскивать людей с пятого этажа в машину «Скорой помощи». Делать это можно максимум лет до тридцати, потом спина просто откажет. Мои сомнения росли. Многие из моих друзей в то время проходили обучение по коммерческим специальностям, поэтому я тоже решил сменить направление деятельности. Я прошел обучение на специалиста по сбыту и снабжению в крупной фармацевтической компании. К сожалению, я быстро понял, что офисная работа — это совсем не мое. Я взял себя в руки и доучился, зная, что никогда не буду работать в фармацевтике.

Так вот, мне было чуть больше двадцати, за плечами у меня — два законченных профессиональных образования. Но я до сих пор не знал, чем хочу зарабатывать на жизнь. «Иди в медицину», — посоветовала мне тогда моя девушка. Медицина? Мой аттестат об окончании средней школы не был выдающимся, и, если разобраться, я, признаюсь, был немного ленив. Однако у меня накопилось достаточно «семестров ожидания» [«Семестры ожидания» — это время между окончанием школы и зачислением в вуз. Оно начисляется автоматически и независимо от рода деятельности в прошедшие годы. Достаточное количество семестров ожидания позволяет абитуриенту с низким школьным баллом быть зачисленным на факультет с ограниченным количеством мест, т. е. туда, где есть конкурс. — Примеч. перевод.], чтобы сразу же получить место в вузе. Почему бы не попробовать? В 23 года я поступил в Гамбургский университет. План был такой: я стану анестезиологом и буду работать на «Скорой». То есть в будущем я хотел работать врачом «Скорой помощи». Моя учеба была подчинена именно этой цели, я даже написал диссертацию по анестезии. Поначалу я даже не думал о судебной медицине, мне казалось, что это какая-то «побочная» специальность. Как врачу может нравиться иметь дело только с мертвыми? В профессию судебного медика я погрузился постепенно, на стажировке. Я заметил: у меня получается — и мне это нравится! Работа, которой я занимаюсь, приносит пользу, она актуальна и важна, причем не только для прокуратуры. Подробнее об этом я расскажу позже.

Еще во время учебы в университете я начал писать короткие научные отчеты о некоторых смертельных случаях. Иногда я посещал конгрессы по судебной медицине и выступал там со своими докладами, содержащими материалы моих исследований.

После окончания учебы, вопреки своим планам, я не смог устроиться на работу анестезиологом. И тут внезапно поступило предложение от профессора Михаэля Цокоса, моего друга и наставника на протяжении многих лет, поехать с ним в Берлин поработать судмедэкспертом в Шарите. Наверное, такой шанс выпадает только раз в жизни! Ведь Шарите — старейшая больница Берлина и одна из крупнейших университетских клиник Европы. Так в июле 2007 года я приехал в столицу и, наконец, определился с направлением деятельности. Это оказалась судебная медицина.

Ни о своем приезде, ни о своем выборе я ни разу не пожалел.


За одним лишь исключением, все представленные в книге истории относятся ко времени моего пребывания в Берлине, все они абсолютно правдивы, хотя порой мне приходилось опираться только на свои (безусловно, субъективные) воспоминания. Анатомические подробности иногда описываются несколько упрощенно, да простят меня медицинские работники из числа моих читателей. Имена действующих лиц, их профессии и названия мест, где разворачивались события, были мною изменены, дабы не нарушить права жертв и преступников. Сцены или диалоги приводятся не дословно — но всегда на основе достоверных источников и моего собственного опыта работы на месте преступления или в суде.