Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— У тебя нет права забирать часть моего заработка, — говорю я Нерону, чувствуя, как Алессио рядом со мной напрягся. Почему я просто не могу закрыть свой рот? Возможно, я все еще пребываю в состоянии шока.

Другие люди рядом со мной замолчали: держу пари, они с любопытством глазеют на нас. И мне не нужно смотреть на них, чтобы знать, что мои догадки верны. Телохранитель Нерона подходит ближе, а я пытаюсь по выражению его лица вычислить, что он думает о моем демарше.

— Если тебе нужно больше денег, можешь прийти сражаться и завтра, — говорит он. Его бесчувственные глаза жадно сияют.

Мои колени дрожат, когда я понимаю, чего он добивается.

— Нет, — отвечаю я, потому что никогда не хожу на арену два дня подряд.

Я закрываю глаза. Мне не нужен враг в лице Нерона де Луки. Он руководит почти всем в этом городе и может решить судьбу любого. Он в силах уничтожить меня, щелкнув пальцами. Я бы предпочла, чтобы он погнал меня прочь отсюда. Но он не станет этого делать.

— Жаль, — шепчет он. — Когда ты сражаешься, к нам приходит больше зрителей.

Серьезно? Никогда раньше этого не замечала.

— Почему ты тогда никогда не даешь мне полный гонорар?

Он что-то пишет на одном из листков, лежащих перед ним.

— Фелиция получила приглашение на ужин от Нуриэля во Дворец дожей, — говорит он, игнорируя мой вопрос. Это злит меня еще больше. Меня не интересует, чем там занимается его дочь.

Нуриэль — личный помощник архангела Михаэля. Он командует пятьюдесятью мириадами ангелов. Его грубое лицо покрыто шрамами, но его красоту не скрыть этими недостатками. Он получил множество ранений во время двух Небесных войн. Я не очень хотела бы общаться с ним. Но Нерон с радостью продаст свою дочь любому ангелу. Мой отец умер, а мать оставила нас в беде. Но, по крайней мере, они нас не продали. И я благодарна им за это.

— Я уверен, она станет одной из кандидаток на испытание, — самодовольно добавляет он.

Я замерла от ужаса. Почему меня вообще это удивляет? Фелиция была моей ровесницей. Мы с ней родились в одном месяце, и ни одна богатая семья города не упустит шанс предложить свою дочь в качестве кандидатки на испытание. Несмотря на то что девушки умирают на этих испытаниях или сдаются уже в первом раунде. Семьи надеются на то, что с дочерью-ключом они смогут обеспечить себе место в раю. Я едва не рассмеялась от глупости и наивности Нерона.

— Что с моими деньгами? — спросила я вместо этого более настойчиво. Я не смела смотреть на Алессио. Мне было уже все равно. Он будет ругать меня за то, что я такая упрямая и отчаянная. Но я не могу смириться с этим. Тем более когда мои права нарушает человек. Все-таки то, что делают ангелы, — это совсем другое дело.

— Ты мне должен.

Условия боев расписаны достаточно точно. Тысяча лир за бой, три тысячи за два боя в день и пять тысяч, если человек сражается с ангелом без щита и уходит с арены живым. Правда, таких безумцев я пока не встречала. Когда ты мертв, пять тысяч лир — небольшая помощь.

— Исчезни, девочка, если твоя жизнь тебе дорога. — Лицо Нерона становится суровым. Ему не нравится испытывать стыд перед мужчинами, которые стоят вокруг нас. Я опять перегнула палку. Снова.

Только я собралась уходить, как вдруг рядом с нами возникает чья-то тень. Я замечаю ее краем глаза. Кроме того, все люди в радиусе десяти метров торопятся к выходу из атриума. Вдруг мужчинам становится плевать на то, получат они свою зарплату или нет. Через пару секунд мы с Алессио, Нероном и его телохранителем остаемся наедине с тенью. Мне становится холодно, потому что я понимаю, кто оказался рядом со мной. Алессио подходит ближе. Он никогда не оставит меня одну, хотя я миллион раз говорила ему о том, что он не должен подвергать себя опасности из-за меня. Он так же не слушается меня, как и я его. При этом он и оружия в руках не удержит. Этот парень — настоящий пацифист. Его главное оружие — пластырь, игла и нить. Я уже и не помню, сколько раз он меня зашивал.

— Нерон де Лука, — говорит тихий, опасно мягкий голос. — Какие-то проблемы?

Мужчина бледнеет в мгновение ока. Его зрачки расширяются, и я не виню его, ведь мои ноги дрожат, будто превращаясь в овсянку, которую я ела сегодня на завтрак.

Но то, что я делаю дальше, кажется еще более неразумным действием, чем разговор с Нероном де Лукой. Судя по всему, инстинкт самосохранения сегодня у меня отсутствует. Я поворачиваюсь к говорящему. Сначала я вижу только тень, а затем — худую, но коренастую фигуру, окруженную темной аурой. Мой взгляд падает на серебристые глаза. Серые, может, серебристо-серые, я не могу так хорошо их разглядеть, потому что тени не растворяются до конца. Тем не менее я продолжаю смотреть в глаза Люцифера. Сатана, дьявол, Вельзевул. У него сотни имен, но ни одно из них ему не подходит.

— Никаких проблем. — Голос Нерона поднимается неестественно высоко, и Люцифер прерывает наш зрительный контакт. Теперь он разглядывает Нерона так, словно перед ним какое-то насекомое.

— Мы тут обсуждаем, будет ли Мун де Анджелис сражаться завтра.

Он что, только что сказал Сатане мое полное имя? Наверняка он сделал это специально, потому что я выставила его на посмешище.

— Она отказывается, — злобно добавляет он.

— И почему же? — Ноздри Люцифера раздуваются, словно он пытается уловить мой запах.

Я сжимаю свои дрожащие ладони в кулаки. Мое сердце бешено стучит в груди, и я хочу поскорее уйти отсюда. Да, я хочу сбежать на самый край света. Но в Венеции мир заканчивается у крепостных стен.

— Ты хорошо сражалась, недостаточно хорошо, чтобы победить Сэма, но тебе все равно повезло. Еще секунда, и ты была бы уже мертва. В общем, завтра ты снова будешь сражаться, — приказывает мне он. Его голос больше не звучит мягко, скорее совершенно бесчувственно. Но разве от принца тьмы можно ожидать чего-то другого? Наверняка он уже не может дождаться, когда сможет наконец поработить мою душу. Человеческая жизнь значит для владыки ада еще меньше, чем для остальных ангелов. Моя жизнь ему вообще не важна. Я чувствую, как мои глаза горят. Почему я не ушла отсюда, когда могла? Почему он хочет убить нас, людей? За что он нас так ненавидит? Прислуживают ли ему люди на небесах? И падают ли они к его ногам, когда он приходит в свой кроваво-красный замок? Переступает ли он своими кожаными ботинками через человеческие души?

— Разумеется.

Нерон де Лука расплывается в самодовольной улыбке, записывая мое имя в список.

— Будешь участвовать в обеденное время, — обращается он ко мне.

В самое жаркое время дня. Ангелы становятся еще более безжалостными, потому что предпочли бы в это время сидеть за своими белыми занавесками в тени, пить прохладное вино и есть фрукты, о существовании которых я уже давно позабыла. В полуденном свете они беспощадно убивают своих противников. Нерону очень легко удалось избавиться от меня, не замарав при этом рук.

Теперь мне придется сражаться, хочу я этого или нет. Обычно я отдыхаю несколько дней между битвами, потому что нервы и тело выдерживают только одно сражение в неделю. Но это не интересует ни Люцифера, ни Нерона. Последний успешно помешал мне пристыдить его, а к завтрашнему вечеру я, возможно, буду уже мертва: тогда никто больше не сможет обвинять его в мошенничестве.

Трупы павших на носилках выносят с арены. На их тела положили ткань, но я все равно чую металлический запах крови. Завтра и я буду лежать там. Мысль об этом такая яркая и реальная, что у меня перед глазами все темнеет, и я шатаюсь на месте.

Из тени появляется рука и придерживает меня. Она удивительно теплая: хватка крепкая и надежная. Неужели по венам Сатаны течет кровь? Не могу представить себе такое. Я панически вздрагиваю, но Люцифер отпускает меня только тогда, когда Алессио хватает меня за руку. Он разворачивается.

— Дай ей деньги, которые она заслужила, — приказывает он Нерону. — Все. И больше не смей обманывать бойцов. Мы не хотим оставаться им должными. Они усердно работают за свои деньги.

После этих слов он уходит прочь к собору мягкой поступью. Под его ногами хрустит песок, а солнечные лучи заставляют крылья сиять. Они раздвигаются и наконец окончательно прогоняют тень. Я смотрю на его сильные мышцы спины и кожу оливкового цвета. Мне казалось, что Люцифер бледный, почти белокожий. Он улетел наверх. Его движения сильны и, несомненно, элегантны. Если бы ангелы не забрали у нас нашу свободу, я бы им восхитилась.

Через несколько секунд он исчезает из моего поля зрения, и я пытаюсь стряхнуть с себя это неприятное чувство, которое во мне оставила встреча с Люцифером.

— Дыши, — говорит мне Алессио, и я делаю вдох. Воздух теплыми струйками наполняет мои легкие.

— Ты самая глупая девушка из всех, кого я знаю, — обвиняет он меня. — И самая смелая. Я чуть в обморок не упал.

Алессио обнимает меня, и мне кажется, что уже сейчас он со мной прощается. Я на мгновение опускаю голову на его грудь.

— Твои деньги! — кричит Нерон, с шумом положив пару новых купюр на стол. Теперь он не сможет класть деньги бойцов себе в карман.

— Ты знаешь, что Мун заслужила эти деньги. — Алессио пытается отвлечь внимание Нерона на себя. — И нечего устраивать театр.