Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Денис Бояринов

Новая критика. По России

i-m-i.ru

vk.com/imicommunity

t.me/imi_live

hi@i-m-i.ru


© Автономная некоммерческая организация поддержки и развития музыкальных инициатив «ИМИ», 2022

Как делалась эта книга

1. Институт музыкальных инициатив (ИМИ) объявил конкурс на публикацию в сборнике, в котором исследуются и осмысляются в широком социальном и культурологическом контексте российские и постсоветские музыкальные феномены, возникшие за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. Заявители должны были предоставить питч на одну страницу — краткий пересказ идей, которые предполагалось исследовать в тексте.

2. Жюри прочитало и оценило более 90 присланных питчей. В жюри вошли:

• Денис Бояринов, музыкальный журналист, один из создателей сайта Colta.ru, редактор третьего выпуска сборника «Новая критика»;

• Лев Ганкин, журналист, ведущий подкастов о музыке на Arzamas и «Кинопоиске», автор книги «Хождение по звукам», редактор второго выпуска «Новая критика»;

• Александр Горбачев, журналист, редакционный советник ИМИ, шеф-редактор документальных проектов студии Stereotactic, сценарист студии Lorem Ipsum, редактор журнала «Холод»;

• Галла Гинтовт, соосновательница и редактор медиа о локальной музыке «Сторона». Организатор и промоутер фестивалей, а также серии вечеринок «Среды Стороны». Участница музыкальной группы Lucidvox;

• Ляля Кандаурова, лектор, автор книг «Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику» и «Как слушать музыку», лауреатка премии «Просветитель»;

• Александр Кушнир, медиапродюсер, журналист и писатель, директор PR-агентства «Кушнир Продакшн»;

• Наталья Югринова, журналист, копирайтер, главный редактор проекта «Джазист», автор телеграм-канала Eastopia;

• Данил Перушев, управляющий директор Института музыкальных инициатив (ИМИ);

• Леша Горбаш, музыкальный журналист, бывший редактор медиапортала о хип-хоп-культуре The Flow;

• Максим Динкевич, музыкальный журналист, сооснователь DIY-вебзина Sadwave, организатор концертов и фестивалей, участник панк-групп «Да, смерть!» и «Мразь».

3. Жюри отобрало 19 финалистов. Каждому из них мы предложили написать статью на основе заявки — объемом от 20 до 60 тысяч знаков. На промежуточном этапе работы авторы должны были обсудить с редактором сборника Денисом Бояриновым план исследования и его небольшой фрагмент.

4. Из 19 отобранных заявок в тексты превратились 11.

5. У сборника два редактора. Денис Бояринов провел подробную стилистическую и содержательную редактуру всех текстов. Александр Горбачев проверил корректность и осмысленность использованных исследователями аналитических процедур и концептуальных рамок. Корректор Александра Кириллова еще раз проверила то, что получилось, на грамотность и структурное единообразие.


Мы очень старались избежать ошибок в этой книге. Но если вы их все-таки нашли — или если вам есть что сказать по итогам прочитанного — напишите нам в любом удобном мессенджере или по адресу hi@i-m-i.ru.

Проект «Новая критика» будет продолжен — в 2023 году планируется выход следующего сборника «Новая критика». Следите за анонсами на сайте ИМИ и в наших соцсетях.

Денис Бояринов

Эпоха великих открытий. От редактора

Об авторе

Родился в Ангарске в 1980 году. Закончил МГТУ имени Баумана. Больше 20 лет пишет о российской и зарубежной музыке. В эпоху бумажных медиа работал и публиковался в знаковых российских журналах: «ОМ», Time Out Москва и «Афиша». Один из создателей независимого онлайн-медиа Colta.ru, посвященного культуре и искусству, и возглавляет его раздел «Современная музыка». Параллельно с журналистской работой выступает куратором музыкальных событий (фестиваль «Остров 90-х», серия концертов Sound Up), коллекционирует виниловые пластинки, играет диджей-сеты и выступает с лекциями об истории популярной музыки. Один из создателей инициативы RUSH — некоммерческой негосударственной организации, целью которой является продвижение многообещающих российских музыкантов за рубежом.

Темой третьего сборника из серии «Новая критика» мы объявили музыкальные явления и феномены, появившиеся за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. Сначала надо объясниться, почему мы решили исключить из сферы внимания две столицы России — нынешнюю и бывшую. Ответ вроде бы напрашивается: потому что их музыкальный ландшафт неплохо изучен. Но на самом деле все немного сложнее. К сожалению, российскую поп-культуру принято представлять в дихотомии центр — периферия, сводя ее развитие к тому, что происходило в пределах двух крупнейших городов страны. В этой картине мира некое явление, музыкант, группа, сообщество или сцена имеют право на вхождение в культурную иерархию и историю, только если они покинули родные места и совершили победоносный прорыв в «столицы»: покорили их, а значит, и всю страну. Это подход несовременный, несправедливый, колониальный — «столицы» в нем выступают метрополиями, эксплуатирующими поставляемые из провинций таланты, а те, кто по тем или иным причинам не смог или не стремился попасть в центр, становятся «недостойными» внимания и исторической памяти. Вероятно, от смены оптики выиграют и так называемые «центр», и «периферия». Сборник, который вы держите в руках, — важный этап на пути к переосмыслению истории России и детальной прорисовке ее музыкальной карты.

Смена взгляда обещает множество удивительных открытий — некоторые вы сможете сделать, внимательно прочитав «По России: музыкальные сцены и явления за пределами Москвы и Санкт-Петербурга» до конца и обнаружив, что в нашем представлении об отечественной музыкальной культуре последних 30 лет немало белых пятен. Но прежде чем рассказать об этой книге подробнее, я хочу поделиться открытием, которое под ее влиянием совершил сам.

* * *

Я родился в Ангарске — сибирском городе в 5000 километров от Москвы и прожил в нем до 17 лет, пока не поехал учиться в столицу. Я принадлежу к поколению X. Мое увлечение музыкой, совпавшее с взрослением, пришлось на первую половину 1990-х. Это было время лютого информационного голода, утолить который было не под силу имеющимся скудным медиаканалам. В поисках интересной музыки и информации о ней приходилось прочесывать все попадавшиеся под руку источники: телевидение и радио, газеты и журналы, недавно появившийся и такой загадочный интернет. Информация поступала непредсказуемо и из неочевидных мест: к примеру, первую статью о группе «Кино» я прочел в газете «Пионерская правда» в 1990-м, а о группе The Residents впервые услышал из телепередачи канала, который сейчас называется «Россия». Сведений о музыке все равно не хватало, так что больше пользы, чем традиционные СМИ, приносили тогдашние «социальные медиа»: обмен записями с друзьями, тщательное сканирование ассортимента музыкальных киосков и палаток и — особенно — погружение в коллекцию кассет старшего брата-студента, который приезжал из Москвы домой на каникулы. Музыка, приходившая из столицы, имела неоспоримый вес и ценность в кругах моих сверстников. О том, что творится у нас под носом — в самом Ангарске и вообще в Иркутской области, — мы не очень-то задумывались, да и узнать было неоткуда. Нам казалось, что в родном городе не происходит ничего интересного, и вся музыкальная жизнь сосредоточена «там, на Западе» — в Питере, в Москве и еще дальше — в Лондоне или Нью-Йорке. Пребывая в этом заблуждении, я покинул Ангарск, чтобы учиться в Москве, а затем прожил с ним больше 30 лет, 20 из которых посвятил музыкальной журналистике. Я окончательно избавился от него совсем недавно, когда начал работать над «Новой критикой. По России», а заодно решил погрузиться в музыкальную историю родного города. Раньше мне почему-то не приходило это в голову.

* * *

Если судить по сводкам федеральных новостей, Ангарск — гиблое место, не дай бог в таком родиться. Третий по размерам город в Иркутской области сейчас прочно ассоциируется с самым жестоким маньяком в постсоветской истории и регулярными бунтами заключенных в местных тюрьмах. В Ангарске расположены четыре колонии строгого режима и одна — для несовершеннолетних; это наследие Ангарлага, засекреченного лагерного комплекса, просуществовавшего с 1947-го по начало 1960-х. Сотня тысяч заключенных Ангарлага работала на раннем этапе строительства в Восточной Сибири грандиозной Байкало-Амурской магистрали, одного из самых дорогих инфраструктурных проектов СССР. Зэки прокладывали железнодорожную трассу в тайге, строили станции и депо, поселки и рабочие городки. Стройка века была государственной тайной, и до сих пор к архивам Ангарлага не допускают исследователей и журналистов, поэтому точное количество заключенных, работавших и погибших в нем, неизвестно. В 1974 году страна призвала молодежь заканчивать магистраль: БАМ был объявлен Всесоюзной ударной комсомольской стройкой, а про каторжников, заложивших ее фундамент, предпочли забыть, да и сейчас редко вспоминают.

Ангарск тоже частично строили заключенные. Город вырос вокруг индустриальных гигантов, необходимых для развития страны — предприятий, занимавшихся переработкой нефти и обогащением урана. Они не утратили своего значения и действуют до сих пор, поэтому город остался зоной относительного экономического благополучия. Ангарск рос рекордными темпами: он начался с землянок и бараков для строителей и рабочих, заложенных сразу после окончания войны в 1945-м, а через 6 лет ему присвоили городской статус. К этому времени было возведено 700 000 квадратных метров жилья, преимущественно каменных сталинских малоэтажек, и в город, возникший посреди тайги и обещавший работу и благополучную жизнь, потянулись люди со всего Советского Союза. Уже в 1959-м по данным Всесоюзной переписи в Ангарске жили 134 000 человек — почти 1,5 % всего городского населения страны.