Монстр стоял на четырёх гусеничных платформах. Сама форма корпуса была не ровной, со множеством выступов, торчащих стволов, манипуляторов, но если мысленно отсечь детали и прищуриться, в общем была похожа на пирамиду.
Очень высокую пирамиду, четыре угла которой покоились на гусеничных платформах. Два гигантских манипулятора находились по бокам. Это были исполинские руки чудовища. Они были очень длинными и сейчас, в состоянии покоя были упёрты в землю. В одном был зажат остов старого полусгнившего трактора, в другом что-то вроде дубинки из скрученных косичкой рельс.
И как они должны были противостоять ему со своим оружием? Он рельсы вяжет как верёвки и тракторами кидается. Боже, как же ей не хотелось быть лидером и решать эти задачи. Она подумала, что больше всего на свете хочет сейчас залезть дома под одеяло, укрыться им с головой и лежать так вечность. Но это было невозможно.
В голове как будто блеснул яркий лучик. Вспышка осветили разум и погасла. Но она, краешком глаза, успела заметить небольшую идею, которая могла дать надежду. Наверное это называется озарением. Или вдохновением. Неважно как, но она вздохнула полной грудью и вновь взглянула в трубу.
Посмотрела на монстра, потом на горы по бокам от него, потом на уходящую вдаль дорогу. Когда они с ним закончат, им будет чем гордиться. И Мразота полезла вниз, воодушевившись пришедшими в голову мыслями.
К счастью, так происходило почти всегда. Даже когда было очень трудно, когда казалось что выхода нет, на грани полного отчаяния — всегда происходила такая вспышка. Её нельзя было вызвать специально и каждый раз она не верила что всё повториться. Но пока что ей везло. А может везение здесь и ни при чём, просто она была прирождённым лидером.
Спустившись на землю, она сразу начала отдавать распоряжения.
— Праздник продлится гораздо дольше, чем мы думали. Поэтому план такой. Отходим назад в лес и разбиваем временные лагеря. Нам придётся провести здесь не меньше недели. Первые три дня — разведка, изучение, планирование; вторые три дня — провокации и разведка боем; дальше, разворачиваем подарок до конца, чтобы даже болта от него не осталось. Ходить и смотреть на него можно, только очень близко не приближаться и своего присутствия ничем не выдавать. Режим максимальной осторожности. Во всех трёх лагерях обеспечить быт. Нарубить веток для ночлега и укрытия, построить шалаши. Заслать охотников и собирателей, пускай запасают еду. Людей надо кормить. Никто не должен болтаться без дела. Пускай запасаются впрок. Когда начнётся настоящая работа, будет уже не до охоты. Да, и пришлите ко мне Гадёныша, он мне нужен. Выполняйте.
Трое человек бросились в лес, по одному на каждую группу. Мразота повернулась к оставшимся.
— Ну, кто первый полезет смотреть? Интересно ведь? — сказала она и протянула подзорную трубу.
Бешеная Тварь первым выхватил её из протянутой руки, бросился к дереву и стал быстро карабкаться вверх.
— Ах, ты… — крикнула Конченая Тварь и полезла за ним.
— Не подеритесь там! — крикнула Мразота вверх, — а то ещё свалитесь нам на головы, а у нас на сегодня планы.
— Не свалимся! — донеслось сверху.
Глава 7
Гуляния продолжались до самого вечера. Хотя, задолго до их окончания, стали потихоньку подъезжать по одной подводе с мешками и ящиками. Лиана поставили Сан Саныча с Людмилой наблюдать за погрузкой, помечать товар и записывать сколько и чего привезли. На учёт в общем.
Погрузка шла с перерывами и вразвалочку, потому затянулась до конца дня. Лиана подозревала, что Дарий устроил это специально, чтобы они не уехали раньше времени. Если бы гости отчалили, то веселье бы постепенно сошло на нет. Хотя они и не являлись заводилами, но всё равно, всё движение происходило вокруг них. Они были как бы смыслом этого праздника. А старейшине хотелось, чтобы люди нагулялись от души. Чтоб праздник закончился сам по себе, логично, вместе с закатом.
Так и произошло. Когда солнце стало садиться, столы незаметно стали исчезать с улицы, людей постепенно становилось всё меньше и меньше, и под конец остались только самые ненасытные.
Несколько последних столов были сдвинуты вместе, все остатки еды и напитков были собраны на них и самоотверженные гуляки ни в какую не желали расходиться, пока ещё что-то осталось.
Сцену уже разобрали, аппаратуру унесли, музыканты разошлись, остался только один скрипач. Он одиноко сидел на ящике и продолжал играть. Только мелодии уже были не весёлые и заводные, а всё больше лирические и даже грустные. Лиана подумала, что сейчас не в каждой общине найдётся хотя бы один музыкант. А тут сразу несколько.
А скрипку она слышала живьём вообще всего один раз за всю жизнь. Ещё ребёнком, когда они с отцом ездили по делам в какую-то дальнюю общину. Это было очень красиво. Особенно сейчас, когда он играл уже без оркестра. И эти грустные мелодии разрезающие сгущающиеся сумерки заставляли что-то в груди сжиматься в каком-то необъяснимом томлении.
Лиана заслушалась и не заметила как подошёл Дарий и сел рядом. Он слегка прикашлянул, чтобы обозначить своё присутствие.
— Вам очень повезло, у вас столько музыкантов — сейчас это редкость.
— Везение здесь ни при чём. Это сознательная работа. Я всю жизнь, если есть возможность, скупаю музыкальные инструменты. Зачастую совершаю очень невыгодные, на первый взгляд, сделки. Но есть вещи, которые не измеряются деньгами. Большинство инструментов ещё со времён колонизации. Значит очень старые. Редко попадаются завезённые позже. То есть их становится всё меньше и стоят они всё дороже.
— Неплохое вложение капитала.
— Да, но я покупаю их не для этого. Просто… потом уже может и не быть. Те, кто владеет инструментом, обязаны передать своё мастерство. Община их кормит, а они учат других музыке. Двоих музыкантов мне удалось переманить к нам. Скрипача и гитариста.
Лиана взглянула на скрипача. Дарий поймал её взгляд.
— Не этого, это местный, которого он научил.
— Я слышала скрипку только один раз, в детстве, возможно это был тот же самый скрипач.
— Возможно, как знать… он кстати вернулся в свою общину. Научил и уехал. У него там родня, его можно понять. Да и община покрупнее нашей будет.
— Значит вы активно занимаетесь сохранением культуры? Это заслуживает уважения.
— Понятно, что эти навыки не кажутся нужными для выживания. Из скрипки не убьёшь оленя, ей не вспашешь землю, не забьёшь гвоздь. Но это даёт что-то другое, что отдаляет нас от того, чтобы мы начали рыть норы, рядиться в шкуры и мычать вместо речи. А ведь некоторые приходят к этому со временем. Я и сам видел, и мне рассказывали. Одичать, потерять человеческий облик легко. А музыка… вообще, то, что не приносит видимой сиюминутной пользы, на что мы тратим время и силы, но это не делает наши тела более сытыми и защищёнными от холода, а вместо этого заставляет нас испытывать разные чувства, заставляет шевелиться что-то там, — он похлопал себя по груди, — в глубине. Всё то, что можно назвать словом культура, или искусство. То, что дураки считают бесполезным и иррациональным, и отличает нас от животных, и удерживает от одичания.
— Да, — поддержала Лиана, — эти навыки легко утратить. А восстановить уже практически невозможно. Если пропустить одно поколение, то потом учить уже будет некому.
— Я видел людей, которые умели играть, но по разным причинам лет сто не брали инструмент. Не было времени, нужды или самого инструмента. Так вот, через сто лет ты уже не сможешь вспомнить. Навык уходит. Всё это очень хрупко и зыбко. Требует постоянной заботы и внимания. Ты просила совет? Он будет простой, но для исполнения сложный. Если ты увидишь что-нибудь такое же — иррациональное и бесполезное, но ты поймёшь, что это элемент человеческой культуры — не проходи мимо, помоги этому, чем бы оно ни было. И со временем это окупится так, как ты скорее всего даже не ожидаешь. Это закон. Так устроен мир. Главное, не жди прямого вознаграждения, а просто помоги.
— Спасибо! Думаю, что мне не сложно будет следовать этому совету, потому что я с ним согласна. Я разделяю ваши взгляды. Но сейчас мне хотелось бы вернуться к более материальным вещам, — Лиана полезла в карман и достала сложенный вчетверо лист бумаги, — мы тут записывали, что вы нам даёте. И вот здесь уже справедливостью и не пахнет. Один генератор не покрывает этого ни в каком случае. Вы нам загрузили двадцать ящиков тушёного мяса. Этот продукт долго хранится и нам очень подходит. Но это очень дорого. Даже пустые банки сами по себе уже большая ценность для общины. У вас что, свой стеклодув?
— Не поверишь, но да! У нас стеклодув есть.
— Это дела не меняет. Одни банки уже целое состояние. Почти целый вездеход загрузили мукой. Мы на муку вообще не рассчитывали. Она очень дорога, пшеницу трудно выращивать незаметно, она сразу выдаёт расположение поселения. Не все вообще за это берутся.
— Мы придумали способ, — Дарий улыбнулся.
— Учитывая, что это далеко не все продукты, которые нам понадобятся, я даже предположить боюсь, что вы нам ещё привезёте. Всё это мы не можем принять просто так. Я просто чувствую что мы, как банда грабителей, просто обираем общину и бросаем на голодную смерть.