Наконец пассажиры садятся в поезд и отправляются домой. Полное погружение в какую-либо деятельность, в данном случае в поглощение информации из смартфона на железнодорожной станции в Токио, было описано еще венгерским психологом Михаем Чиксентмихайи как «состояние потока» [описано еще венгерским психологом Михаем Чиксентмихайи как «состояние потока»: Csikszentmihalyi M. Flow: The Psychology of Optimal Experience. Rep edition. Harper Perennial, 1991.]. Это некое состояние вне времени и пространства, когда дело идет легко и мы, например, успеваем много сделать по работе. Есть несколько важных условий, чтобы «попасть в поток». В частности, сложность задания должна соответствовать нашим способностям, иначе нам может быть тревожно (если задание слишком сложное) или скучно (если оно слишком легкое). В состоянии потока увеличивается продуктивность, нам радостно и приятно. Я сам часто оказываюсь в состоянии потока, когда пишу — например, прямо сейчас, когда печатаю эти строки.
К сожалению, мы попадаем в состояние потока не только когда делаем что-то важное, например беседуем по душам, занимаемся спортом или пишем статью. В эпоху «экономики внимания» технологические компании злоупотребляют погружением в потоковое состояние, чтобы ежедневно отнимать как можно больше времени у миллионов пользователей. Позвольте мне привести в качестве аргумента некоторые цифры. Мы провели исследование, в котором приняли участие более 2400 человек, и выяснили, что «поколение смартфонов» (в нашем случае — преимущественно молодые люди в возрасте 15–35 лет) проводит в телефоне в среднем около 2,5 часов в день [проводит в телефоне в среднем около 2,5 часов в день: Montag C. et al. Smartphone usage in the 21st century: who is active on WhatsApp? // BMC Research Notes. 2015. № 8 (1). P. 331.]. Это означает, что за неделю технологические компании получают от среднего пользователя время, эквивалентное двум рабочим дням! Битва за наше внимание ведется неустанно. И у нее всегда есть конкретная цель: максимально погрузить пользователя в онлайн и полностью отгородить от внешнего мира. Именно поэтому на нас обрушивается нескончаемый поток информации.
Но что такое внимание и когда оно действительно заставляет нас игнорировать окружающую действительность? Здесь может помочь аналогия, которая встречается во многих учебниках по когнитивной психологии [во многих учебниках по когнитивной психологии: нап. Anderson J.R. Kognitive Psychologie: Eine Einführung, Spektrum, 1996.]. В этой области академической психологии внимание для простоты примера часто сравнивают с лучом театрального прожектора. Как правило, на сцене создается иллюзия реального действия, которая поддерживается в течение всего спектакля. Немецкий драматург Бертольт Брехт хотел разрушить эту иллюзию и создал эпический театр: одним из нововведений стала смена декораций прямо во время спектакля при полном освещении. А в более традиционном «театре представления» зритель, напротив, не видит, как постепенно меняется реквизит или как актеры ждут своего выхода на сцену [ждут своего выхода на сцену: Эпический театр Брехта, безусловно, является исключением, поскольку во время спектакля постоянно сохраняется понимание, что происходящее на сцене — лишь театральное представление.]. Смена декораций обычно происходит в слабо освещенных частях сцены. Для поддержания иллюзии режиссеру важно перенаправить внимание зрителя в другое место. Обычно для этого используется прожектор, луч которого следует за главным героем. Когда мы смотрим спектакль, наше внимание сосредоточено в луче прожектора, а то, что происходит в темноте, мы совершенно упускаем из виду. Иными словами, мы неосознанно игнорируем остальные действия на сцене. Этот эффект слепоты возникает из-за излишней концентрации на определенном объекте, что неоднократно подтверждалось в ходе психологических экспериментов.
Один из самых известных экспериментов проходил так: участников эксперимента попросили посмотреть видео, в котором две команды в белых и черных футболках бросают друг другу мяч. В то же время члены каждой из команд передают пасы друг другу, и эта неразбериха сбивает с толку. Тест на внимательность заключается в том, чтобы посчитать, сколько раз передают друг другу мяч игроки в белых футболках. Если вы не слышали об этом эксперименте, то сначала попробуйте посчитать пасы сами, а потом читайте дальше. Видео можно найти на ютубе [Видео можно найти на ютубе: Selective attention test // YouTube. 2010. March 10. URL: https://www.youtube.com/watch?v=vJG698U2Mvo.]. Вероятно, вы уже успели зайти на сайт и посмотреть его. Правильный ответ — 15 пасов. Не так-то просто подсчитать в суете, верно? Но затем руководитель эксперимента задает вопрос, который вызывает у многих участников недоумение: «А вы заметили черную гориллу?» Оригинальный эксперимент Дэниела Саймонса и Кристофера Шабри [Оригинальный эксперимент Дэниела Саймонса и Кристофера Шабри: Simons D.J. et al. Gorillas in our midst: Sustained inattentional blindness for dynamic events // Perception. 1999. № 28 (9). P. 1059–1074.] дал поразительные результаты: 44 % участников не обратили внимания, что в кадре появился человек в костюме гориллы, неторопливо прошелся между баскетболистами, постукивая себя по груди, и вышел с другой стороны. Если вы не увидели гориллу, посмотрите видео еще раз: она там есть. Только не расстраивайтесь, если не заметили сразу. Вы в хорошей компании. Интересно, что результат этого классического исследования может меняться в зависимости от некоторых переменных. Как выяснилось, гориллу замечают больше людей, если перед ними ставится задача подсчитать пасы внутри черной команды. Кроме того, женщина с зонтиком, проходящая сквозь группу игроков, привлекает больше внимания. Это может быть связано с цветом и силуэтом человека. Так или иначе, эксперимент иллюстрирует феномен «слепоты невнимания» (inattentional blindness) — иными словами, слепоты ко всему, что происходит за пределами «луча», на котором мы сосредоточены. Получается, технологические корпорации могут заставить нас игнорировать происходящее вокруг, если им удастся направить и удержать наше внимание на чем-то конкретном, как в эксперименте Саймонса и Шабри. Тогда наши мысли будут вращаться только вокруг того, что происходит на цифровых платформах, и о свободном мышлении можно будет забыть. Может, в век смартфонов нам все-таки нужен критический дух эпического театра Брехта, где закулисье оказывается на виду? В главе 3 я подробно расскажу о психологических приемах, к которым прибегают цифровые платформы, чтобы приковывать наше внимание как можно дольше.
Прежде чем перейти к психологической стороне вопроса, мне бы хотелось вкратце объяснить, почему технологическим корпорациям так важно сделать нас зависимыми от своих симпатичных приложений и чем это чревато. Сейчас я объясню это в общих чертах, а в последующих главах остановлюсь подробнее на возможных последствиях чрезмерного увлечения соцсетями. Чуть ниже вы увидите краткий обзор основных проблем, который позволит лучше понять и осмыслить содержание книги.
Когда мне было, наверное, лет пять-шесть, родители часто напевали мне песню «Die Gedanken sind frei» («Мысли свободны»). Любопытно, что это детское воспоминание всплыло именно во время работы над этой книгой.
Согласно статье в Википедии, текст песни — весьма злободневный на тот момент — впервые опубликовали в немецких газетах примерно в 1780 году. Народ восстал против местных правителей Германского союза [На самом деле довольно сложно установить, была ли песня написана, чтобы вдохновить людей на борьбу с Германским союзом, основанным в 1806 году. Источники указывают, что текст появился в промежуток с 1780 по 1800 год. — Прим. пер.]. Современная мелодия была написана десятилетия спустя, между 1810 и 1820 годами. А общий смысл текста, который мы знаем сегодня, восходит к средневековому поэту Вальтеру фон дер Фогельвейде [восходит к средневековому поэту Вальтеру фон дер Фогельвейде: Die Gedanken sind frei // Wikipedia. URL: https://de.wikipedia.org/wiki/Die_Gedanken_sind_frei.], сами слова за несколько столетий не раз менялись.
Мои родители пели мне следующий вариант:
Мысли свободны,
Никто их не поймает.
Как ночные тени,
Мимо пролетают.
Человек их не узнает,
Охотник не подстрелит.
Мысли свободны,
Я в это верю.
Помню, в детстве эти слова действовали на меня умиротворяюще. Правда, не знаю, насколько хорошо я тогда понимал текст. Возможно, песня звучала успокаивающе из-за простой и знакомой мелодии. Но и сегодня меня греет мысль, что я могу думать о чем угодно без каких-либо последствий. И никто об этом не узнает. Как психолог, я убежден, что такие размышления очень благотворны. Разве у кого-то в жизни получается всё, как хотелось бы? А вот думать и правда можно что угодно, ведь про мысли никто не узнает. И охотник не подстрелит… Но так ли это на самом деле?
Хотя песня «Die Gedanken sind frei» сопровождала меня все детство, позже я забыл о ней на долгие годы. И даже не знаю, почему она постоянно крутится у меня в голове в последнее время. Подсознание, конечно, забавная штука [Подсознание, конечно, забавная штука: Если вы интересуетесь комплексом тем, связанных с (под)сознанием, рекомендую отличную новую книгу Марка Солмса «Скрытый источник»: Solms M. The hidden spring: A journey to the source of consciousness. WW Norton & Company, 2021.]. Как бы то ни было, кажется, в этой простой народной песенке таится неоспоримая истина. Прекрасно быть наедине с собой. Прекрасно, что люди не могут читать мысли близких. Прекрасно, что мы можем строить в воображении фантастические воздушные замки, обрушение которых не причинит никому вреда. И было бы прекрасно, если бы эти простые истины никогда не теряли актуальности.
Мои научные изыскания привели меня к выводу, что главная идея этой песни, при всей своей привлекательности, верна лишь отчасти. Мысли были свободны. Я даже взял этот тезис в качестве рабочей гипотезы для своей книги. В следующих главах я подробно расскажу, как пришел к такому заключению. Кроме того, я объясню, какие последствия несет в себе манипуляция массовым сознанием. Я решил специально привести ряд аргументов в самом начале книги, чтобы лучше структурировать свои мысли.
Краеугольный камень моей аргументации — пресловутая бизнес-модель данных, преобладающая в Кремниевой долине. В рамках этой модели каждый пользователь платит за доступ к приложению или онлайн-платформе, открывая корпорациям дорогу к собственным данным (да, «ты принадлежишь нам!»). Поскольку технологические компании зарабатывают деньги на наших данных, они чрезвычайно заинтересованы в создании цифровых платформ, которые вызывают как можно бо́льшую зависимость [вызывают как можно бо́льшую зависимость: Позволю себе для упрощения использовать в книге термин «зависимость». Делаю это и из стилистических соображений, чтобы не повторять много раз одни и те же слова и неудобоваримые термины, такие как «расстройства, связанные с использованием интернета в сфере социальных сетей» (хотя на данном этапе эти термины, безусловно, больше соответствуют официальной номенклатуре). В научной среде давно ведутся споры о том, насколько уместно применять термин «зависимость» к злоупотреблению социальными сетями. Однако я пока все же буду придерживаться концепции зависимости, чтобы не запутывать читателя. Кроме того, я считаю важным избегать преждевременной патологизации повседневных действий.]. Как следствие, наше время пребывания в сети увеличивается; создается множество цифровых следов, которые попадают в лапы технологических гигантов. Разнообразная информация о пользователях очень ценится в рекламной индустрии, ведь она позволяет прицельно размещать в соцсетях рекламу, ориентированную на определенные группы людей. Такая бизнес-модель буквально озолотила крупные соцсети. Я полагаю, что люди, слишком пристрастившиеся к соцсетям, постоянно думают о них, подобно тому как наркотики постоянно находятся в центре внимания наркозависимых. Такое положение дел всегда означает, что мысли больше не свободны. А в дивном новом технологическом мире наши мысли оказываются в заложниках у социальных сетей и других онлайн-платформ. В известном документальном фильме Netflix «Социальная дилемма» бывший генеральный директор компании Parler [бывший генеральный директор компании Parler: Parler — это социальная сеть, которая отличилась особенно вольными заявлениями в 2020 году и привлекла множество сторонников Трампа (например: Plattform der Trump-Anhänger // ZDF. 2020. December 12. URL: https://www.zdf.de/nachrichten/video/panorama-rechte-influencer-usa-100.html). Оригинальная цитата: «The only two people that call their customers users are drug dealers and social media»; Flood B. Netflix doc “The Social Dilemma” convinced Parler app to stop calling members “users” // Fox News. 2020. October1. URL: https://www.foxnews.com/media/netflix-social-dilemma-parler-users.] Джон Матце метко сказал: «Есть только две группировки, которые называют своих клиентов „пользователями“: наркоторговцы и соцсети».