logo Книжные новинки и не только

«Домашний фронт» Кристин Ханна читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Кристин Ханна Домашний фронт читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Кристин Ханна

Домашний фронт

Данная книга — художественное произведение. Все персонажи, организации и события, описанные в романе, либо являются продуктом воображения автора, либо используются произвольным образом.

Эта книга посвящена отважным мужчинам и женщинам вооруженных сил Америки и их семьям, которые идут на такие жертвы, чтобы защитить и сохранить наш образ жизни. И, как всегда, моим героям, Бенджамину и Такеру.

Часть первая

Издалека

Чему-то лучше учиться в штиль, а чему-то во время бури.

Уилла Кэсер

Пролог

1982 год

Ей представлялось, что некоторые семьи похожи на хорошо ухоженные парки с симпатичными клумбами нарциссов и большими, раскидистыми деревьями, предлагавшими защиту от летнего солнца. Другие — это она знала не понаслышке — напоминали ей поле боя, кровавое и мрачное, усеянное осколками снарядов и фрагментами тел.

Конечно, ей было всего лишь семнадцать, но Джолин Ларсен уже знала, что такое война. Она росла в эпицентре неудачного брака.

Хуже всего ей приходилось в День святого Валентина. Атмосфера в доме всегда была тревожной, но в этот день, когда по телевизору беспрерывно рекламировали цветы, шоколадки и красные сердца из фольги, в неловких руках ее родителей любовь становилась оружием. Разумеется, начиналось все с выпивки. Всегда. Стаканы снова и снова до краев наполнялись бурбоном. Это было начало. Потом крики, плач, летящие в стену предметы. За эти годы Джолин не раз спрашивала мать, почему она просто не бросит отца и не уйдет тайком однажды ночью. Мать всегда отвечала одно и то же: «Не могу. Я его люблю».

Иногда она плакала, произнося эти слова, иногда ее горечь была прямо-таки осязаема, но в конечном счете имела значение не интонация, а трагическая истина ее безответной любви.

Снизу послышался крик.

Должно быть, это мама.

Затем грохот — что-то большое ударилось о стену. Стук захлопывающейся двери. А это, наверное, папа.

Отец, как всегда, в ярости выскочил из дома и с силой захлопнул за собой дверь. Он вернется завтра или послезавтра, когда закончатся деньги. Прокрадется на кухню, трезвый и исполненный раскаяния, принесет с собой запах перегара и сигарет. Мама бросится к нему, всхлипывая, и крепко обнимет. «О, Ральф… ты меня напугал… Прости. Дай мне еще один шанс, пожалуйста. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю…»

Джолин подошла к двери своей спальни под крутым скатом крыши; при этом ей пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой об одну из грубых деревянных балок. Комната освещалась единственной лампочкой, торчащей на потолке, словно последний зуб во рту старика, шатающийся и ненадежный.

Она открыла дверь и прислушалась.

Все?

Джолин осторожно спустилась по узкой лестнице, слушая, как скрипят ступени под ее ногами. Мать, сгорбившись, сидела на диване в гостиной с сигаретой «Кэмел» во рту. Пепел сыпался прямо ей на колени. По полу были разбросаны свидетельства ссоры: бутылки, пепельницы, осколки стекла.

Еще несколько лет назад Джолин попыталась бы утешить мать. Но бесчисленные вечера, похожие на этот, ожесточили ее. Теперь она испытывала лишь раздражение, устав от нескончаемой драмы родительского брака. Все повторялось, и именно Джолин каждый раз приходилось убирать мусор. Осторожно пройдя между осколками, она опустилась на колени рядом с матерью.

— Дай-ка сюда, — устало произнесла Джолин, забрала тлеющую сигарету и положила в пепельницу, стоявшую на полу.

Мама подняла голову: глаза печальные, на щеках дорожки слез.

— Как я буду без него жить?

И словно в ответ на ее вопрос открылась дверь во двор. Холодный ночной воздух проник в комнату, принося с собой запах дождя и сосен.

— Он вернулся! — Мать оттолкнула Джолин и бросилась на кухню.

«Я люблю тебя, родной. Прости!» — услышала Джолин слова матери.

Она медленно встала и повернулась. Родители замерли в крепком объятии — как в кино, когда после войны возлюбленные встречаются вновь. Мать отчаянно льнула к нему, ухватившись за его клетчатую рубашку.

Отец пьяно покачивался, словно от падения его удерживала только она, что конечно же было невозможно. Он был крупным мужчиной, высоким и широким в плечах, с ладонями, похожими на лопаты, а мать — хрупкой и белой, как яичная скорлупа. Ростом Джолин пошла в отца.

— Ты не можешь меня бросить, — всхлипывала мать, язык у нее заплетался.

Отец отвел взгляд. На долю секунды Джолин увидела в его глазах страдание и, что еще хуже, — стыд, горечь и жалость.

— Мне нужно выпить, — сказал он хриплым голосом, огрубевшим от многолетнего пристрастия к сигаретам без фильтра.

Он взял мать за руку и потащил ее через кухню. Мать выглядела ошеломленной, но с глупой улыбкой ковыляла за ним, забыв о своих босых ногах.

И только когда отец открыл дверь во двор, Джолин поняла.

— Нет! — закричала она, вскочила и бросилась за ними.

Февральский вечер был темным и холодным. Струи дождя барабанили по крыше и стекали по водостокам на карнизе. На подъездной дорожке к дому стоял взятый напрокат грузовик — единственное, что интересовало отца. Джолин выскочила на деревянное крыльцо и споткнулась о бензопилу, едва устояв на ногах.

Мать остановилась у открытой дверцы и оглянулась на нее. Дождь хлестал ее по впалым щекам, смывая тушь с ресниц.

Она подняла руку, бледную и дрожащую, и неуверенно махнула Джолин.

— Не стой на дожде, Карин! — рявкнул отец, и мать послушно села в машину. Через секунду обе дверцы захлопнулись. Машина тронулась с места, выехала на дорогу и исчезла.

Джолин снова осталась одна.

«Четыре месяца», — в который раз подумала она. Осталось всего четыре месяца, а потом она окончит школу и сможет уехать из дома.

Из дома. Что бы это ни значило.

Но что она будет делать? Куда поедет? Денег, чтобы продолжить учебу в колледже, у нее нет, а те деньги, которые она зарабатывала, родители всегда находили и «брали в долг». Их не хватит даже на месячную аренду квартиры.

Джолин долго стояла на крыльце, размышляя, волнуясь, наблюдая, как дождь превращает подъездную дорожку в непролазное болото, и в какой-то момент она увидела немыслимую, невозможную вспышку цвета в ночи.

Красный. Цвет крови, пламени и утраты.

Джолин не удивилась, увидев въезжающую во двор полицейскую машину. Удивилась она собственным чувствам при известии о том, что родители мертвы.

Удивилась, как горько она плакала.

1

Апрель 2005 года

В свой сорок первый день рождения, как и в любой другой день, Джолин Заркадес проснулась до рассвета. Стараясь не потревожить спящего мужа, она выбралась из кровати, надела спортивный костюм, собрала длинные белокурые волосы в «хвост» и вышла на улицу.

Весенний день обещал быть теплым и солнечным. Вдоль подъездной дорожки к дому вовсю цвели сливы. Крошечные розовые бутоны словно плыли по изумрудно-зеленому полю. Бухта по ту сторону дороги отливала глубокой синевой. В небе величественно парила покрытая снегом вершина горы Олимпик. Сегодня она была хорошо видна.

Джолин пробежала вдоль берега три с половиной мили и повернула назад. К тому времени, как она вернулась домой, лицо ее раскраснелось, дыхание стало бурным. Пройдя мимо расставленной на веранде разномастной мебели, деревянной и плетеной, Джолин вошла в дом, где густой, дразнящий аромат кофе смешивался с кисловатым запахом древесного дыма.

Первым делом она включила телевизор на кухне, уже настроенный на канал Си-эн-эн. Наливая кофе, Джолин с нетерпением прислушивалась к сообщениям — она ждала новостей с иракской войны.

Этим утром сообщений о потерях не было. Ни одного солдата — или друга, — убитого ночью.

— Слава богу, — выдохнула она. Потом взяла кружку с кофе и пошла наверх, мимо спален дочерей к себе. Было еще рано. Может, разбудить Майкла долгим, медленным поцелуем. Призывным.

Как давно они занимались любовью по утрам? Как давно они вообще занимались любовью? Джолин не могла вспомнить. Наверное, день рождения — превосходный повод все изменить. Она открыла дверь.

— Майкл? — Широкая кровать была пуста. Неприбранная. Скомканная черная футболка Майкла, в которой он спал, валялась на полу. Джолин подняла футболку, аккуратно сложила и убрала в шкаф. — Майкл? — повторила она и открыла дверь в ванную. Оттуда вырвалось облачко пара, на секунду ослепив ее.

В ванной все было белое — плитка, унитаз, столешницы. Стеклянная дверь душевой кабины открыта. Внутри пусто, только небрежно брошенное на сушилку полотенце. На зеркале над раковиной капельки влаги.

Должно быть, Майкл уже внизу, скорее всего, у себя в кабинете. Или готовит небольшой сюрприз ко дню ее рождения. Он всегда так делал…

Быстро приняв душ, Джолин расчесала длинные волосы и стянула в узел на затылке. Потом внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо у нее — как, впрочем, и сама Джолин — было волевым и решительным. Высокие скулы, густые темные брови, широко расставленные зеленые глаза, и красивый рот, возможно, чуть крупноватый. Большинство женщин ее возраста пользовались косметикой и красили волосы, но у Джолин не было на это времени.

Ее вполне устраивали светлые, с пепельным отливом волосы, которые с каждым годом становились чуть темнее, и нисколько не заботили лапки морщин, появившиеся в уголках глаз.

Джолин надела летный костюм и пошла будить девочек, но их комнаты тоже оказались пустыми.

Дочери уже спустились на кухню. Двенадцатилетняя Бетси помогала накрывать на стол своей четырехлетней сестренке Лулу. Джолин поцеловала пухлую розовую щечку Лулу.

— С днем рождения, мама! — хором сказали дочери.

Джолин вдруг почувствовала прилив нежности к девочкам и к своей жизни. Она понимала, что такие минуты — большая редкость. Иначе и быть не могло, достаточно вспомнить ее собственное детство. Джолин с улыбкой — она прямо-таки сияла от счастья — повернулась к дочерям.

— Спасибо, девочки. Сорок один — это здорово!

— Это так много, — сказала Лулу. — Ты и правда такая старая?

Рассмеявшись, Джолин открыла холодильник.

— А где ваш папа?

— Уже уехал, — ответила Бетси.

Джолин резко повернулась.

— Правда?

— Правда. — Бетси пристально смотрела на нее.

— Наверное, готовит мне сюрприз после работы. — Джолин выдавила из себя улыбку. — Ладно, устроим праздник после школы. Втроем. С тортом. Что скажете?

— С тортом! — Лулу с восторгом захлопала в ладошки.

Джолин могла бы позволить себе расстроиться из-за забывчивости Майкла, но какой в этом смысл? Она умела быть счастливой.

Если не думать о вещах, которые ее тревожат, они исчезнут сами собой. К тому же ее всегда восхищала увлеченность Майкла работой.

— Мама, мама, сыграем в ладушки-оладушки! — воскликнула Лулу, раскачиваясь на стуле.

Джолин с улыбкой посмотрела на младшую дочь.

— Кому-то очень нравится слово «оладушки».

— Мне, мне нравится! — подняла руку Лулу.

Джолин села рядом с девочкой и протянула ей руки.

Дочь сразу же хлопнула ладошками по ладоням Джолин.

— Ладушки, ладушки! Мы печем… — Джолин умолкла, глядя на светящееся ожиданием лицо Лулу.

— Оладушки! — подхватила Лулу.

— Испечем оладушки и поедем к бабушке! — Джолин в последний раз хлопнула по ладошкам дочери и встала, чтобы приготовить завтрак. — Одевайся, Бетси. Через полчаса выходим.

Ровно через тридцать минут Джолин посадила девочек в машину. Она отвезла Лулу в дошкольную группу, высадила, проводив крепким поцелуем, и поехала к начальной школе, расположившейся на пригорке на огромном, покрытом травой склоне холма. Свернув на полосу для общественного транспорта, она затормозила и остановилась.

— Только не вздумай выходить из машины, — прошипела Бетси с заднего сиденья. — В своей форме.

— Я думала, что хотя бы в день рождения получу поблажку. — Джолин посмотрела на дочь в зеркало заднего вида. За последние несколько месяцев ее милый, покладистый котенок превратился в непредсказуемого подростка, которого раздражало буквально все, и особенно мама, такая непохожая на других мам. — В среду день профессиональной ориентации, — напомнила Джолин дочери.

— А тебе обязательно приходить? — простонала Бетси.

— Меня пригласила твоя учительница. Я обещала не пускать слюни и не плеваться.

— Очень смешно! Ни у кого нет мамы, которая служит в армии. Надеюсь, ты не наденешь свой летный костюм?

— Именно его я и надену, Бетси. Я думала, ты…

— Без разницы.

Бетси схватила тяжелый рюкзак — очевидно, он ее чем-то не устраивал, потому что вчера она потребовала новый, — выскочила из машины и помчалась к двум девочкам, стоявшим у флагштока. Теперь Бетси больше всего волновало мнение именно этих двух подружек, Сиерры и Зоуи. Было важно понравиться им. А собственная мать, пилот вертолета в Национальной гвардии сухопутных войск, по всей видимости, ее смущала.

Когда Бетси приблизилась к подружкам, они демонстративно проигнорировали ее, одновременно повернувшись спиной, словно стая рыбок, шарахающихся от опасности.

Джолин крепко стиснула руль и вполголоса выругалась.

Бетси сразу сникла: плечи опустились, голова свесилась на грудь. Она тут же притормозила, пытаясь сделать вид, что бежала вовсе не к подружкам, и одна вошла в здание школы.

Джолин долго сидела в машине, не трогаясь с места, пока сзади ей не начали сигналить. Она остро чувствовала переживания дочери. Ей было хорошо известно, что значит, когда тебя отвергают.

Как ей хотелось, чтобы родители когда-нибудь ее полюбили! Она должна научить дочь быть сильной, настроить ее на успех. Никто не сможет тебя обидеть, если ты сам этого не позволишь. Нападение — лучшая защита.

Наконец Джолин отъехала. Окольной дорогой — чтобы избежать утренних пробок — она вернулась к заливу Либерти. Потом свернула к соседскому дому — это был маленький белый трейлер, приткнувшийся рядом с автомастерской, — и просигналила.

Из дома вышла ее лучшая подруга Тэми Флинн: летный костюм, длинные черные волосы заплетены в толстую косу. Джолин могла поклясться, что на широком, кофейного цвета лице подруги не было ни единой морщинки. Сама Тэми объясняла это наследственностью — в ее жилах текла кровь коренных жителей Америки.

Тэми заменила Джолин сестру, которой у нее никогда не было. Познакомились они подростками — парочка восемнадцатилетних девчонок, не знавших, что делать со своей жизнью и поэтому записавшихся в армию. Обе прошли отбор на курсы подготовки пилотов вертолета. Их сблизила страсть к небу, а сходные взгляды на жизнь упрочили дружбу, которая за все эти годы ни разу не подвергалась сомнению. Десять лет они вместе прослужили в армии, а затем перешли в Национальную гвардию — замужество и материнство плохо совмещаются с действительной военной службой. Через четыре года, после того как Джолин и Майкл поселились в доме на берегу залива Либерти, соседний участок купили Тэми с Карлом. Подруги даже забеременели одновременно, и все эти волшебные девять месяцев провели вместе, делясь друг с другом радостями и сомнениями. У их мужей не было ничего общего, и семьями они не дружили, но Джолин это даже устраивало. Главным для нее оставалось то, что они с Тэми всегда были готовы прийти на помощь друг другу. И приходили.

На профессиональном жаргоне сообщение «я у тебя на шести часах» означает, что следующий за тобой вертолет пристроился тебе в хвост, занял положение стрелок на «шесть часов». Другими словами: «Я с тобой. Я тебя прикрываю». Именно это привлекало Джолин в армии, в Национальной гвардии и в Тэми. «Я у тебя на шести часах».

Национальная гвардия позволяла им сидеть на двух стульях — полностью посвятить себя воспитанию детей и в то же время служить своей стране, не расставаться с армией и с вертолетами. Летная практика у них была как минимум два раза в неделю, а еще во время сборов и иногда по выходным дням. Лучшая в мире работа с неполной занятостью.

Тэми забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу.

— С днем рождения, летунья.

— Спасибо. — Джолин улыбнулась. — В мой день моя музыка. — Она прибавила громкость проигрывателя компакт-дисков, и из динамиков полилась песня Принца «Пурпурный дождь».

Они болтали всю дорогу до Такомы обо всем и ни о чем. Пели песни своей юности — Принца, Мадонны, Майкла Джексона. Проехав Кэмп-Мюррей, где располагалась штаб-квартира Национальной гвардии, они свернули в Форт-Льюис, к аэродрому.

В раздевалке Джолин взяла тяжелую сумку с аварийно-спасательным оборудованием, вскинула ее на плечо и пошла вслед за Тэми к регистрационной стойке. Там она подтвердила прохождение курса дополнительного цикла летной подготовки, расписалась в ведомости на оплату и вышла на бетонную полосу, на ходу надевая шлем.

Техники уже готовили «Черного ястреба» к полету. Вертолет напоминал огромную черную птицу, отчетливо вырисовывавшуюся на фоне голубого неба. Кивнув старшему технику, она выполнила процедуру предполетного осмотра, провела инструктаж, забралась в левую часть кабины и устроилась в кресле. Тэми села справа, на место второго пилота, и надела шлем.

— Верхний пульт и предохранители, — сказала Джолин, запуская двигатели вертолета.

Турбины взревели, громадные лопасти начали вращаться, сначала медленно, потом все быстрее, и рев турбин превратился в пронзительный вой.

— «Раптор-89», отключить наземные системы, — произнесла Джолин в микрофон. Затем переключила частоты. — Вышка. «Раптор-89» к взлету готов.

Она приступила к сложному маневру, позволявшему оторвать вертолет от земли. Машина медленно поднималась в воздух. Джолин действовала почти автоматически — руки и ноги в постоянном движении. Они взмыли в синее, безоблачное небо, которое теперь окружало их со всех сторон. Цветущие деревья далеко внизу были похожи на яркое разноцветье красок. Ее захлестнула волна адреналина. Боже, как она любила это ощущение!

— Я слышал, у вас сегодня день рождения, командир, — раздался в наушниках голос старшего техника.

— Точно, — с улыбкой ответила Тэми. — Иначе я бы черта с два пустила ее за штурвал.

Джолин улыбнулась лучшей подруге, понимая, что ощущение полета ей необходимо так же, как воздух. И плевать ей на возраст, на морщинки, на замедление реакции.

— Сорок один. И я не знаю лучшего способа отметить этот день.

Маленький город Поулсбо, штат Вашингтон, похож на хорошенькую девушку, присевшую отдохнуть на берегу залива Либерти. Первые поселенцы выбрали это место потому, что оно напоминало им родную Норвегию — прохладные синие воды, высокие горы на горизонте и зеленые склоны холмов. Спустя годы эти же отцы-основатели стали строить магазины вдоль Фронт-стрит, украшая их в скандинавском стиле — лентами и резными коньками крыш. Согласно семейной легенде Заркадесов, эти украшения мгновенно покорили мать Майкла — попав первый раз на Фронт-стрит, она сразу поняла, где ей хочется жить. Десятки оригинальных лавочек — в том числе та, что принадлежала его матери, — предлагали туристам симпатичные безделушки ручной работы.

До Сиэтла отсюда меньше десяти миль по прямой, но со временем это небольшое расстояние превратилось в серьезную проблему. Несколько лет назад Майкл перестал замечать норвежскую прелесть города и больше думал о длинной и извилистой дороге от своего дома до паромного причала на острове Бейнбридж и о пробках по будним дням. Из Поулсбо в Сиэтл можно было попасть двумя путями — по суше и по морю. Поездка на автомобиле занимала два часа. Паром добирался от острова Бейнбридж до причала в Сиэтле за тридцать пять минут.