logo Книжные новинки и не только

«Спрятанная» Кристин Каст, Ф. К. Каст читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Кристин Каст, Ф. К. Каст Спрятанная читать онлайн - страница 5

Аурокс так и не понял, сколько они так просидели. Он знал лишь, что пока он плакал, она прижимала его к себе и ласково укачивала, монотонно напевая и гладя его по спине в такт биению сердца.

Наконец Аурокс отстранился и отвернулся, сгорая со стыда.

— Нет, дитя, — сказала она, кладя руки ему на плечи и заставляя взглянут себе в глаза. — Прежде чем отвернуться, скажи мне, почему ты плакал?

Аурокс вытер лицо, прочистил горло и юным и, как ему показалось, глупым голосом ответил:

— Потому что мне жаль.

Сильвия Редберд не отвела глаз.

— И? — подсказала она.

Он протяжно выдохнул и признался:

— И потому, что мне одиноко.

Темные глаза Сильвии округлились.

— А совсем не тот, кем кажешься!

— Да. Я монстр Тьмы, чудовище, — согласился он.

Уголки губ Сильвии дернулись вверх.

— Может ли чудовище плакать от горя? Умеет ли Тьма чувствовать одиночество? Думаю, нет!

— Тогда почему я чувствую себя таким глупым оттого, что плачу?

— А ты подумай, — ответила она. — Плакала твоя душа. Ей это было нужно, потому что внутри нее скопились печаль и одиночество. Тебе решать, глупо это или нет. Я же думаю, что искренних слез не стоит стыдиться. — Сильвия Редберд встала и протянула Ауроксу маленькую, обманчиво хрупкую руку. — Идем со мной, дитя! Приглашаю тебя в свой дом!

— Зачем это вам? Вы же видели, как ночью я убил одного Воина и ранил другого. Я мог убить Зои.

Бабушка Редберд склонила голову набок и вгляделась в него.

— А мог ли? Думаю, нет! По крайней мере, мальчик, которого вижу перед собой сейчас, не мог ее убить!

Аурокс почувствовал, как поникли его плечи.

— Но так считаете только вы. Больше никто мне не поверит!

— Ну, тсу-ка-ни-с-ди-на, сейчас здесь с тобой только я. Разве моей веры мало?

Аурокс снова вытер лицо и встал, слегка пошатываясь. Очень осторожно взял ее хрупкую руку:

— Сильвия Редберд, вашей веры вполне достаточно!

Она сжала его руку, улыбнулась и сказала:

Зови меня бабушкой.

— А что означает слово, которым вы зовете меня, бабушка?

Она улыбнулась.

— Тсу-ка-ни-с-ди-на на языке моего народа означает «бык».

Аурокса бросило в жар, потом в холод.

— То чудовище, в которое я превращаюсь, хуже быка!

— Тогда, возможно, прозвище тсу-ка-ни-с-ди-на частично избавит тебя от ужаса, спящего внутри тебя. Имена хранят в себе силу, дитя!

— Тсу-ка-ни-с-ди-на. Запомню, — кивнул Аурокс.

Все еще неуверенно стоя на ногах, он последовал за волшебной старушкой в маленький домик посреди спящих лавандовых полей. Он был из камня, с приветливой широкой верандой. Бабушка подвела его к мягкому кожаному дивану, вручила сотканное вручную покрывало, чтобы накинуть на плечи, и сказала:

— Я попрошу тебя дать твоему духу отдохнуть.

Аурокс сделал, как она просила, откинувшись на спинку дивана, пока бабушка тихо напевала себе под нос песню, разводила огонь в очаге и кипятила воду для чая. Потом она удалилась в другую комнату и принесла Ауроксу толстовку и мокасины из мягкой кожи.

Когда комната прогрелась, а песня закончилась, бабушка пригласила гостя присоединиться к ней за деревянным столиком и предложила ему еду на лиловой тарелке.

Аурокс прихлебывал чай с медом и ел из тарелки.

— С-спасибо, бабушка, — смущенно поблагодарил он. — Еда очень вкусная. И чай тоже. Здесь все так хорошо!

— Этот чай из ромашки и иссопа. Я пью его, когда нужно успокоиться и сосредоточиться. Печенье по моему собственному рецепту — шоколадная крошка с капелькой лавандового масла. Я считаю, что шоколад и лаванда благотворно влияют на душу.

Бабушка улыбнулась и откусила кусочек печенья. Они ели молча.

Ауроксу никогда еще не было так хорошо. Он знал, что это невозможно, но ему казалось, что между ним и этой женщиной есть какая-то связь. И именно это странное, но чудесное чувство родства позволило ему высказать ей все, что скопилось у него на душе.

— Прошлой ночью Неферет приказала мне явиться сюда. Я должен был помешать провести ритуал.

Бабушка кивнула. На ее лице отразилось не удивление, а решительность.

— Она не хотела, чтобы ее изобличили как убийцу моей дочери!

Аурокс внимательно посмотрел на нее.

— Вашу дочь убили. Ночью вы видели картину ее убийства, но сегодня спокойны и полны радости. Откуда к вам приходят эти чувства?

— Изнутри, — сказала она. — Я убеждена, что вокруг происходит много больше того, что мы видим и можем доказать. Например, многие бы сочли, что я должна бояться тебя, а может, даже ненавидеть.

— Многие именно так бы и сочли!

— Но я испытываю к тебе ни страха, ни ненависти.

— Вы… вы успокаиваете меня. Вы дали мне пристанище. Почему, бабушка? — спросил Аурокс.

— Потому что я верю в силу любви. Верю в выбор в пользу Света, а не Тьмы, счастья, а не ненависти, правды, а не лжи, — ответила бабушка.

— Значит, дело не во мне, а в том, что вы просто хороший человек, — заявил он.

— Не думаю, что быть хорошим человеком так уж просто, а ты? — подняла бровь она.

— Не знаю. Я никогда не пытался быть хорошим, — Аурокс задумчиво запустил пятерню в свои густые светлые волосы.

Вокруг глаз бабушки появились морщинки от улыбки.

— Разве? Прошлой ночью могущественная бессмертная послала тебя остановить ритуал, но ритуал был завершен. Как это случилось, Аурокс?

— Никто не поверит, — покачал головой парень.

— Я поверю, — сказала бабушка. — Расскажи мне, дитя!

— Я пришел выполнить приказ Неферет: убить Рефаима и этим отвлечь Стиви Рей, чтобы Круг распался и ритуал прервался, но я не смог этого сделать. Не смог разрушить то, что было полно Света и Добра, — Аурокс говорил очень быстро, надеясь успеть выложить всю правду до того, как бабушка перебьет его и заставит замолчать. — А потом мною овладела Тьма. Я не хотел превращаться! Не хотел появления существа! Но справиться с этим было не в моих силах, и когда все произошло, я вспомнил последний приказ Неферет: убить Рефаима. Но стихии и прикосновение Света сдержали быка, пока я не взял себя в руки и не заставил существо умчаться прочь.

— Вот почему ты убил Дракона! Потому что он пытался защитить Рефаима, — сказала бабушка.

Аурокс кивнул, пристыженно склонив голову.

— Я не хотел его убивать. Даже не собирался. Тьма управляла зверем, а зверь владел мной.

— Но не теперь. Сейчас зверя здесь нет, — успокоила его бабушка.

Аурокс посмотрел ей в глаза.

— Есть. Зверь всегда здесь, — указал он на свою грудь. — Он навеки внутри меня.

Бабушка накрыла его ладонь своей.

— Может, и так, но и ты тоже здесь. Тсу-ка-ни-с-ди-на, помни, ты смог взять власть над зверем и заставил его сбежать. Возможно, это начало. Научись доверять себе, и, возможно, все тоже научатся тебе доверять.

Он покачал головой:

— Нет, вы не такая, как все. Никто мне не поверит. Они будут видеть только чудовище. Никому и в голову не придет мне доверять!

— Зои поверила в тебя и защитила от Воинов. Благодаря этому ты смог скрыться.

Аурокс удивленно моргнул. Об этом он даже не подумал. Его так обуревали эмоции, что он даже не понял, что именно сделала Зои.

— Она защитила меня, — медленно произнес он.

Бабушка погладила его по руке.

— Не позволь ее вере в тебя пропасть даром, выбери Свет, дитя!

— Но я уже пытался, и у меня ничего не вышло!

— Так попытайся еще! — решительно заявила она.

Аурокс открыл рот, чтобы возразить, но взгляд бабушки заставил его промолчать. Ее слова были больше чем приказом — они были верой.

Он снова склонил голову. На этот раз не пристыженно, а с робким проблеском надежды. На короткий миг Аурокс замер, наслаждаясь этим новым чувством, а потом осторожно вытащил свою руку из-под ладони бабушки и встал. В ответ на ее вопрошающий взгляд он сказал:

— Я должен понять, как искупить свою вину.

— И что ты собираешься делать, дитя?

— Я должен обрести себя, — не колеблясь, ответил он.

Бабушка тепло и лучисто улыбнулась. Неожиданно ее улыбка напомнила Ауроксу Зои, отчего слабо тлеющая надежда разгорелась, согрев его душу.

— И куда ты пойдешь?

— Туда, где мне будет лучше всего.

— Аурокс, дитя, знай, пока ты держишь зверя в узде и не убиваешь, ты всегда найдешь приют под моей крышей!

— Я никогда этого не забуду, бабушка!

Когда она обняла его у порога, Аурокс закрыл глаза, вдохнул запах лаванды и почувствовал прикосновение материнской любви. Эти запах и прикосновение были с ним, пока он ехал назад, в Талсу.


* * *

Февральский день выдался ярким, и, как сказал радиоведущий «достаточно теплым, чтобы начали просыпаться клещи».

Аурокс припарковал машину Неферет на одном из свободных мест в конце площади Утика, и позволил инстинкту увести себя от оживленного торгового центра по проулку под названием Саут-Йорктаун авеню.

Он почуял дым даже прежде, чем достиг высокой каменной стены, опоясывающей Дом Ночи.

«Этот пожар — дело рук Неферет. От него смердит ее Тьмой», — подумал Аурокс.

Он не стал размышлять, что мог поглотить огонь, а последовал своему инстинкту, который приказывал ему вернуться в Дом Ночи, чтобы обрести себя и искупить вину.

Сердце Аурокса громко стучало, когда он скользнул в отбрасываемую стеной тень и бесшумно и быстро добрался до старого дуба, расколовшегося пополам так глубоко, что часть его ствола навалилась на каменный школьный забор.

Ауроксу не составило труда чуть подняться по шероховатой стене, схватиться за по-зимнему голые ветки и спрыгнуть на землю с другой стороны, прячась в тени дерева. Как он и рассчитывал, яркое солнце опустошило территорию школы, загнав недолеток и вампиров за задернутые темными шторами окна.

Он пристально вгляделся в территорию кампуса.

Оказалось, сгорела конюшня. Аурокс сразу это понял. Огонь не распространился дальше, но внешняя стена конюшни обрушилась. Дыру уже закрыли черным непромокаемым брезентом.

Аурокс плотнее прижался к дереву. Обходя треснувший ствол и торчащие во все стороны ветки, он гадал, почему же никто до сих пор не додумался убрать его с ухоженной территории школы.

Но долго думать ему не пришлось. Внезапно на свисавшую прямо перед Ауроксом ветку приземлился огромный ворон и принялся громко каркать, присвистывать и совершенно не по-вороньи кудахтать.

— Кыш! Кыш отсюда! — крикнул Аурокс, пытаясь прогнать птицу, что вызвало еще более громкое карканье. Он бросился вперед, намереваясь придушить ворона, но споткнулся о корень.

Аурокс рухнул как подкошенный, больно ударившись. И к своему ужасу продолжил падение, поскольку земля разверзлась под тяжестью его тела, и он полетел куда-то головой вниз…

Правый висок взорвался нечеловеческой болью, и мир вокруг Аурокса погрузился во мрак.

ГЛАВА 5

Зои


Я заснула в объятиях Старка, поэтому пробуждение от того, что он тряс меня, яростно сверкая глазами и крича: «Зои! Проснись! Прекрати! Я серьезно!» совершенно выбило меня из колеи.

— Старк? Что?

Я села, сбросив с себя Налу, которая пухлым оранжевым калачиком пристроилась у меня на бедре.

— Миии-уфф! — заворчала она, направившись к краю кровати.

Я перевела взгляд с кошки на своего Воина — оба смотрели на меня так, будто я только что перебила толпу беззащитных людей.

— Что? — зевнув, спросила я. — Я же просто спала!

Старк взял свою подушку и подложил ее под спину, чтобы сесть ровно. Потом скрестил руки на груди, покачал головой и отвернулся.

— Думаю, помимо сна, ты занималась много чем еще!

Мне захотелось его придушить.

— Серьезно, в чем дело? — спросила я.

— Ты назвала его имя!

— Чье имя? — Я моргнула, вспомнив жуткий старый фильм «Вторжение похитителей тел» и испугалась, не превратился ли Старк в человека из стручка.

— Хита! — прорычал Старк. — Трижды! От этого я и проснулся. — По-прежнему не глядя на меня, он спросил: — Что тебе снилось?

Его слова чертовски меня испугали, и я мысленно вздрогнула. Что там мне снилось? Я попыталась вспомнить. Так, перед сном Старк меня поцеловал. Помню, поцелуй был очень жарким, но я слишком устала и не стала целовать его в ответ, а положила голову ему на плечо и вырубилась. После этого я не помнила вообще ничего до того момента, как Старк начал меня трясти и кричать, чтобы я прекратила.

— Понятия не имею! — честно призналась я.

— Необязательно мне врать!

— Старк, я бы и не стала. — Я убрала волосы с лица и прикоснулась к руке своего Воина. — Честно, я не помню, что мне снилось!

Старк повернулся ко мне. В его глазах плескалась грусть.

— Ты звала Хита. Рядом спал я, а ты звала его!

От его тона сердце сжалось. На душе стало очень скверно, ведь я причинила ему боль. Я могла бы сказать, что глупо злиться на меня за слова, произнесенные во сне, которого я даже не помню, но, как бы это ни было глупо, боль Старка была настоящей. Я взяла его за руку.

— Эй! — тихо прошептала я. — Прости!

Он переплел пальцы с моими.

— Ты бы хотела, чтобы здесь сейчас был он, а не я?

— Нет, — покачала головой я.

Я любила Хита с детства, но не обменяла бы на Старка. Правда, если бы убили Старка, я бы точно так же не стала возвращать его в обмен па Хита. Но Старку это знать вовсе необязательно. Ни сейчас, ни вообще когда-либо.

Любовь к двум парням — жуткая неразбериха, даже если один из них мертв.

— Значит, ты звала его не потому, что хочешь быть с ним, а не со мной?

— Мне нужен ты. Клянусь. — Я потянулась к нему, и Старк раскрыл мне объятия. Я удобно устроилась у него на груди, вдохнув знакомый запах.

Он поцеловал меня в макушку и обнял.

— Знаю, глупо ревновать к покойнику!

— Угу! — сказала я.

— Особенно когда этот покойник мне самому был по душе.

— Угу! — согласилась я.

— Нам суждено быть вместе, Зет.

Я откинулась назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Да! — серьезно сказала я. — Это правда. Пожалуйста, никогда об этом не забывай. Неважно, сколько всякого безумия творится вокруг — я справлюсь, но мне нужно знать, что мой Воин всегда рядом.

— Всегда, Зет. Всегда, — кивнул он. — Я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, Старк. Всегда.

Я поцеловала его и показала, что нисколечки ему не стоит к кому-либо меня ревновать. Ненадолго я позволила жару его любви прогнать прочь воспоминание о том, что я видела в ночь ритуала сквозь Камень Провидца…


* * *

В следующий раз я проснулась оттого, что мне стало слишком жарко. Старк по-прежнему держал меня в объятиях, но придвинулся ближе, накинув на меня пушистое голубое одеяло. В этот раз он не был Бешеным Парнем, а просто милым, юным и спящим.

Нала, как обычно, пристроилась у меня на бедре, и, прежде чем она заворчала, я подхватила ее на руки и вместе с ней так тихо, как только могла, перекатилась на другую сторону кровати, где было прохладнее.

В глубоком сне Старк пошевелил правой рукой, словно ища меня. Я сосредоточилась на приятных мыслях: сладкая газировка, новые туфли, не чихающие в лицо котята, — и Старк расслабился.

Я тоже попыталась расслабиться — честно. Нала не сводила с меня глаз. Я почесала ее за ушком и прошептала:

— Прости, что опять разбудила.

Она уткнулась мордочкой мне в подбородок, чихнула, запрыгнула на мое одеяло, три раза обернулась вокруг своей оси и снова свернулась пушистым калачиком, намереваясь спать дальше.

Я вздохнула. Следовало бы последовать примеру Налы — свернуться калачиком и отключиться, но мой мозг уже проснулся. А с пробуждением пришли проблемы.

После наших занятий любовью, когда Старк, вырубаясь, сонно пробормотал: «Мы вместе, а все остальное приложится», я уснула в полной уверенности, что он прав.

А теперь, очнувшись от сна, никуда не могла деться от копошения мыслей.

Если бы Старк знал, что именно, как мне кажется, я увидела через Камень Провидца, он бы взял назад свои слова о том, что «все остальное приложится», и опять превратился бы в мистера Ревную-К-Покойнику.

Я положила руку на маленький круглый камешек на тонкой серебряной цепочке на моей груди. На ощупь это был просто кулон. И не излучал никакого странного тепла. Я вытащила его из-под футболки и медленно приподняла. Глубоко вдохнула, набираясь смелости, и посмотрела через отверстие в камне на Старка.

Ничего особенного не произошло. Старк остался Старком. Я немного повернула камешек и взглянула на Налу. Она осталась пушистой спящей рыжей кошкой.

Я спрятала Камень Провидца под футболку. Что, если я все это придумала? Серьезно. Как мог Хит оказаться в Ауроксе? Даже Танатос сказала, что Аурокса создала Тьма взамен на принесение Неферет в жертву моей мамы. Он Сосуд — существо, которым управляет Неферет.

Но тут я вспомнила, как он задавал Танатос все те странные вопросы о том, кто он на самом деле.

Ладно, какая разница! Аурокс не Хит! Хит мертв! Он ушел в дальнюю часть Потустороннего мира, куда я пройти не смогла, потому что умер по-настоящему.

Чувствуя мое волнение, Старк заворочался и нахмурился во сне, а Нала опять заворчала. Мне совсем не хотелось, чтобы они проснулись, и поэтому я тихо встала и на цыпочках вышла из комнаты, поднырнула под одеяло, которое мы со Старком использовали в качестве двери.

Газировка. Мне нужен большой стакан газировки. Возможно, мне повезет, и на кухне осталось немного хлопьев «Граф Шокула» и не прокисшего молока. От одной лишь мысли о еде мне стало веселее. Порция хлопьев на завтрак любого отвлечет и взбодрит.

Я прошмыгнула по тускло освещенному туннелю мимо других завешанных одеялами дверей, за которыми отдыхали мои друзья в ожидании заката, и направилась в альков, который мы приспособили под общую кухню. Здесь туннель заканчивался тупиком и было достаточно места для нескольких столов, стульев и больших холодильников.

— Где-то тут должна быть газировка, — бормотала я себе под нос, роясь в первом холодильнике.

— Она в другом!

Я взвизгнула и подскочила на месте.

— Господи, Шайлин! Не подкрадывайся ко мне так! Я чуть не описалась от страха!

— Прости, Зои! — Шайлин подошла ко второму из трех холодильников, вытащила большую бутылку заряженной сахаром и кофеином газировки и с улыбкой протянула ее мне.

— Разве ты не должна спать? — спросила я, присаживаясь на ближайший стул и глотнув пенной жидкости.

— Да, только я устала и все такое. Чувствую, что солнце еще не село, а в голове слишком много мыслей. Понимаешь, о чем я?

— Еще как понимаю! — фыркнула я.

— Твой цвет вроде как потемнел.

Шайлин произнесла это как бы мимоходом, обыденно, словно имела ввиду цвет моей футболки.

— Шайлин, я не очень понимаю все эти твои намеки о цветах…

— Я и сама не уверена, что понимаю все правильно. Я просто вижу их, и если задумываюсь, то нахожу в них смысл.

— Ладно, приведи пример, какой тут смысл!

— Легко. Возьмем, к примеру, тебя. Твои цвета не меняются. Большую часть времени ты фиолетовая с проблесками серебра. Даже когда ты готовилась ехать на ритуал на бабушкину ферму и знала, что все будет очень непросто, твои цвета не изменились. Я проверила, потому что… — Она затихла.

— Ты проверила, потому что «что»? — подсказала я.

— Потому что мне было любопытно. Перед вашим отъездом я проверила цвета всей кучки-вонючки, но потом до меня дошло, что это вторжение в частную жизнь.

Я нахмурилась: