logo Книжные новинки и не только

«Вместо свадьбы» Кристин Лестер читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Кристин Лестер Вместо свадьбы читать онлайн - страница 1

Кристин Лестер

Вместо свадьбы

1

Она проснулась от ощущения блаженства. Нежное апрельское утро вливалось в открытую форточку голосами птиц, отдаленным шумом машин и гудками катеров на пристани. Теплый солнечный луч пригревал подушку и часть щеки, заставляя жмуриться и непроизвольно улыбаться.

Эвелин потянулась, отворачиваясь от нежного, но навязчивого солнышка, еще немного полежала лицом вниз, пока не поняла, что больше не хочет спать.

Тогда она перевернулась на спину и некоторое время смотрела в потолок с улыбкой на губах, мысленно перечисляя все желания на грядущий день. Потом загадала, чтобы они в точности исполнились, и только после этого встала с постели.

Это нехитрое действие, которое Эвелин повторяла каждое утро, было не какой-нибудь прихотью избалованной девчонки, а серьезным ежедневным ритуалом. С некоторого времени она взяла за правило делать три вещи. Во-первых, никогда не просыпаться по принуждению (благо ее должность позволяла приходить на работу попозже). Во-вторых, всегда улыбкой встречать новый день, еще прежде чем он войдет в жизнь (потому что знала: только так он будет удачным). И, в-третьих, строить планы именно утром (и тогда они почему-то все сбывались — в отличие от списков дел, составленных вчера). Это было давно замечено и сотню раз проверено.

Выполнив привычные «упражнения», она направилась в душ, мельком уловив свое отражение в большом зеркале и заметив, что на щеке красуется широкий след от подушки. Впрочем, это не главное.

Сердце ее ликовало. Сегодня определенно должно случиться что-то важное! Что-то такое, что в корне изменит ее жизнь! Да-да. И перемены эти самым наилучшим образом скажутся на ее судьбе. Она так загадала. Она так решила. Значит, так и будет. Потому что так было всегда.

С тех пор как Эвелин начала использовать эту новую манеру, перенятую у подруги, в жизни как будто совсем исчезли «черные полосы». А продолжалось это уже год. Да, в апреле как раз исполнится год с тех самых пор, как нью-йоркский шеф, мистер Стефансон, решил откомандировать ее на северное побережье Франции — в Довиль. Эвелин сначала обиделась на него, а потом спохватилась: это же счастье, глупая! Это же Франция, страна, о которой мечтают миллионы женщин.

Она уехала без сожаления, к тому же как раз перед самым отъездом произошла размолвка и окончательный разрыв с тогдашним бойфрендом. К чему об этом жалеть? Значит, так было нужно.

Но с тех пор, как Эвелин поселилась во Франции, многое изменилось в ее голове и в жизни. Наверное, Франция все-таки — ее страна, а Довиль — ее город, если в одночасье все вдруг стало хорошо. Вот так, просто хорошо.

Во-первых, она в первый же день сняла квартиру — прекраснейшую из всех существующих на земле. Кстати, Бернар ей помог, хозяйка оказалась какой-то его дальней родственницей. С одной стороны из окна открывался вид на скверик, а ветви старого высокого дерева свисали чуть ли не в самую комнату. Здесь ее всегда поджидало утро. С другой, где был вечер, — много неба и морской бриз, а вдалеке покачиваются мачты яхт и маленькие прогулочные катера… Ну разве не рай?

На следующий день она встретила Себастьяна, и любовь началась сразу, с того самого мига, когда они случайно зацепили взглядами друг друга.

Сначала Себастьян жил у нее, потом — она жила у Себастьяна, потом они взяли отпуск, потом — другой, потому что расставаться не хотели ни на миг. Им не было нужды куда-то уезжать, Эвелин чувствовала себя счастливой и здесь, на знаменитых пляжах Довиля, и считала, что не всякий простой смертный достоин такого счастья, которое на нее свалилось за это лето, за этот год.

Потом они решили пожениться, потом…

Звонок телефона в гостиной отвлек ее от благостных воспоминаний. Эвелин как раз склонилась к зеркалу в ванной комнате, собираясь почистить зубы и получше рассмотреть вмятину от подушки на щеке, но пришлось отвлечься.

Шлепая босыми ногами по бледно-фиолетовым доскам пола (французы умеют оформить интерьер!), она подбежала к аппарату и схватила трубку, перекатывая за другую щеку зубную щетку.

— Алло!

— Эвелин, привет! Почему у тебя такой странный голос?

Она вздохнула:

— Бернар. Ну что еще? Я чистила зубы.

— О-о-о. Прости. Но ты нужна в офисе.

Бернар был ее местным начальником, симпатичным тридцатидвухлетним французом, называвшим себя ее преданным другом и глубоко-глубоко в душе лелеявшим надежду стать ее любовником.

— Зачем? Мне к одиннадцати.

— Да, но есть нюансы. Просто… Ты нужна мне сегодня… впрочем, не только сегодня, — он замялся, осознав двусмысленность этой фразы, — впрочем… Я объясню при встрече.

— Не понимаю.

— Эвелин.

— Сегодня пятница. Время — половина десятого. И что?

— Вот именно — и что? Тебе так трудно приехать на час раньше? Я тебя отпущу в пять. Нет, в четыре. Нет, в…

— Я и так пораньше уйду. Мне завтра работать, ты просил заняться форумом…

— Эвелин, приезжай. — Его голос был мягок. Почти нежен. Бернар слыл дамским угодником, и иногда Эвелин не могла перед ним устоять, особенно если дело касалось мелких поручений, не требующих больших энергозатрат. — Ну, Эвелин… — сказал он еще мягче.

Она вздохнула:

— Я еще в душе не была…

— Ох, как я завидую твоему душу!

— Бернар!

— Впрочем, да. Я отвлекся. Приезжай прямо сейчас. Ну, конечно, не забудь одеться после душа.

— На этом месте надо смеяться?

— Ну извини! Жду тебя через… полчаса.

— Хорошо. Через сорок минут.

Она нажала отбой, чтобы Бернар больше не приставал, и побрела обратно в ванную. Вообще, это в ее сегодняшние планы не входило. Странно. В течение года методика «загадывания желаний по утрам» не давала сбоя ни разу, а сегодня дала. Да и Бернар явно задумал что-то новенькое, что-то хитрое.

Эвелин, однако, решила не расстраиваться, а посмотреть, что будет дальше. К десяти так к десяти. Если так надо, значит, она пойдет на работу, выслушает его витиеватые речи, которые все время неизменно подводили к тому, что уж сегодня-то им просто необходимо поужинать в лучшем ресторане города (в каком — Бернар ни разу не говорил). Она как всегда будет отказываться, он — настаивать, пока наконец дело не дойдет до того, что Эвелин прямым текстом напомнит, что у нее есть жених и они, кстати, решили… Эвелин открыла душевую кабину. Да! На этом месте она была вынуждена прервать свои благостные воспоминания из-за телефонного звонка.

Итак, в прошлом месяце они с Себастьяном решили пожениться… Она прикрыла глаза, поставляя лицо теплым струям воды. Они решили пожениться, и счастье, которое и так било через край, вдруг хлынуло в ее жизнь широким потоком, словно струи разноцветного водопада.

Они решили пожениться! Себастьян так и сказал однажды, опустившись на одно колено:

— Мне сейчас для полноты счастья не хватает, чтобы одна замечательная девушка сказала «да»! Эвелин, ты согласна стать моей…

— Да!!! — прокричала Эвелин, не помня себя и захлебываясь от радости.

А потом они решили, что сначала надо познакомиться с родителями Себастьяна, а уж потом — идти в церковь назначать день венчания. У Эвелин была только мать в Нью-Йорке, которой давно было все равно, где ее дочь и жива ли она вообще, так что вопрос знакомства Себастьяна с матерью Эвелин попросту отпадал. Эвелин надеялась обрести здесь новых родственников, искренне полюбить их и вообще, возможно, расстаться с Нью-Йорком. Впрочем, это были слишком далеко идущие планы, и она из осторожности не трогала их до поры до времени…

Эвелин вышла из ванной, завернувшись в большой белый халат. Блаженство. Какое блаженство! Мягкое кресло, нежное полотенце на волосах, теплый солнечный квадрат на полу, чашка горячего утреннего кофе и дольки апельсина… А потом — неожиданный сюрприз! И даже, возможно, не один. Конечно, она не успеет до десяти часов приехать на работу, и Бернар был последним из наивных глупцов, если поверил ее обещанию.

Она посмотрела в окно, как солнце блестит на молодых, крохотных листочках дерева, и сердце ее переполнилось восторгом. А с другой стороны через крыши низких домов видно море. Она хочет уплыть. Куда-нибудь далеко-далеко. И чтобы рядом был любимый мужчина (конечно, Себастьян!) и чтобы вокруг ни души. Долго-долго ни души. Месяц. Нет, лучше два. Или три…

Конечно, она будет немного скучать по своей любимой сиреневой комнате, которая стала ей словно близкая подруга. Эвелин огляделась вокруг: белый орнамент стен, причудливые обои — нежно-сиреневые и цвета фуксии… Кровать с ажурной металлической спинкой черного цвета… Белые стулья и картинки на стене, подвешенные на фиолетовых лентах… Истинно французская спальня. Себастьян всегда говорил, что в этой комнате его тянет на безумства любви. И правда: почему-то в его квартире им было не так интересно отдаваться друг другу, как здесь. Жаль только, что в последнее время Себастьян был очень занят…

Она неосознанно провела ладонью по плечу, словно обнимая себя. Да. В последний месяц они все больше говорили о помолвке и все меньше были близки. До ее дня рождения остается чуть больше недели, и Себастьян обещал обязательно за это время свозить ее «к своим» — в Лилль. Но завтра последняя суббота до дня рождения, а он молчит.

Эвелин была не робкого десятка — она сама сбиралась напомнить Себастьяну об этом обещании, но не по телефону, а при встрече. Сегодня. Потому что в последний раз они благодаря его чрезвычайной занятости встречались лишь в понедельник, а в постели были вообще две недели назад. Да и то как-то торопливо, словно на бегу.

Может, она ему разонравилась? Эвелин тут же гневно прогнала эту нелепую мысль. Себастьян любит ее! Как она может ему разонравиться? Просто у него появилось это странное чувство, что одолевает всех мужчин перед свадьбой: тоска по свободе, которую вскоре предстоит потерять. Это чувство заставляет их порой вести себя оскорбительно по отношению к своим невестам…

Нет. Все это неправда! Эвелин отпила большой глоток горячего кофе и нервно зажевала его тремя дольками апельсина сразу. Себастьян не такой! Он любит ее.

Освободив волосы из полотенца, она встала, подошла к большому зеркалу, где можно было увидеть не только себя в полный рост, но и всю комнату. Да. Она красива. Немного удлиненное лицо, тонкий нос, полные губы, длинная челка закрывает лоб. На левой щеке, чуть повыше уголка губ — родинка, которая всегда сводила мужчин с ума… Эвелин распахнула халат. Фигура у нее, можно сказать, идеальна. Что по французским, что по американским меркам. Немного худая, впрочем, сейчас это не страшно, поскольку модно. Небольшие упругие груди со смуглыми, темными кружочками посередине… Себастьян так любил их целовать. Эвелин вдруг стыдливо, как будто кто-то мог сейчас увидеть ее, запахнула халат.

Потом немного постояла в раздумьях и снова раздвинула полы: а ведь у нее красивые бедра. И талия. И ноги. Но Себастьян любит ее не только за это. Он любит ее за то, что с ней всегда весело, это он сам говорил. А еще за то, что она умница, интеллектуалка, знает уйму языков (на самом деле кроме родного только французский и немного итальянский).

Что ж, может, Себастьян рассуждал так, потому что был продавцом автомобилей и знал только родной французский? Его небольшой автосалон, расположенный в северной части города, приносил ему хороший доход, позволявший безбедно и в общем-то нескучно жить, но совершенно не давал никакого «интеллектуального багажа», как любила говаривать ее подруга Рене.

Впрочем, Эвелин и не надо было никакого багажа. Ей было вполне достаточно того, что с Себастьяном можно легко и свободно общаться на все (ну почти все) темы, поверять ему свои тайны и страхи, если таковые возникали. Впрочем, с ним никогда не было страшно.

Эвелин оделась, решила, что подкрасится в офисе (все равно в ее кабинете до одиннадцати утра никого не будет, а перед Бернаром появиться в таком виде даже целесообразнее), и отправилась в гараж.

Вот, кстати, машина — тоже дело рук ее прекрасного щедрого Себастьяна. Если бы не он, сколько месяцев ей пришлось бы копить на покупку автомобиля либо ездить на арендованном? Много. А может быть — всегда.

Итак, она ехала по утреннему Довилю, любуясь, как на ветвях проступают первые юные листочки и бутоны цветов, думая о том, какой весенний и многообещающий сегодня дует ветерок с побережья, и предвкушая, как у нее все будет хорошо. То есть не у нее, а у них с Себастьяном.

Бернар восседал в своем любимом кресле, чинно сложив ладони на столешнице, словно первоклассник: большой, светловолосый, он напоминал Эвелин медведя — доброго плюшевого мишку с хитрющими зелеными глазами, которые очень нравились женщинам.

Ждал, наверное! — подумала она, оценив его демонстративную позу. Ну это-то понятно, что ждал, ведь Эвелин опоздала на полчаса: сейчас — половина одиннадцатого, а она обещала быть в десять. Можно было бы и не дергать ее до одиннадцати, когда официально начинался ее рабочий день.

— Привет! Заждался?

— Эвелин… Ты прекрасна, как… утренний Довиль! Как…

— Давай к делу. Мне еще к системному администратору надо заглянуть, почта виснет.

— О. Ты торопишься? — Он будто не понял сути ее слов и глупо улыбался. Сегодня его желание стать ее «близким другом» было особенно откровенным.

Эвелин нахмурилась:

— А ты как думал? Если уж я пришла… Что у тебя стряслось?

— Ничего страшного, Эвелин… Да ты садись поудобнее. — Бернар как-то суетливо, что совсем не вязалось с его обычными манерами, подскочил к ней, склонился над ее креслом, внимательно посмотрел Эвелин в глаза, потом выпрямился и заговорил: — У меня к тебе предложение. Самое неожиданное.

— Надеюсь, не замуж? — пошутила она.

— А что, если так? — Бернар лукаво приподнял бровь.

— Чтобы сделать такое предложение, на работу с утра пораньше не вызывают. К тому же ты знаешь, что мне уже сделали предложение и у нас с Себастьяном…

— …Скоро свадьба! — закончил за нее Бернар почему-то очень весело и прошелся по кабинету, словно собирался станцевать. — Скоро-скоро!.. Ах, как же это все мило, Эвелин, ты не представляешь! Я завидую, конечно, твоему Себастьяну. Но…

— Что «но»? — слегка насторожилась она. В самом деле: как Бернар может помешать их с Себастьяном свадьбе?

— Да видишь ли в чем дело…

— В чем?

— Э-э-э… Только пообещай мне… нет, поклянись, что, прежде чем отказаться окончательно, хорошенько подумаешь!

— Ты о чем это? — вкрадчиво произнесла Эвелин, чуть приподнимаясь с места. — Или ты хочешь… Бернар, имей в виду, я не позволю тебе помешать моей свадьбе!

— Да я не собираюсь тебе мешать, что ты! Зачем мне это?

— Тогда что?

— Тогда… тогда… Скажи, тебе деньги нужны? — Бернар сделал простодушно-доверительное выражение лица.

— В каком смысле?

— В таком: я могу предоставить тебе возможность заработать очень много денег за очень… Ну, может, не очень, но все-таки короткий срок.

— Что ты предлагаешь, Бернар? Говори конкретно, хватит ходить вокруг да около.

— Хорошо. Я предлагаю тебе принять участие в составе экспедиции экологов на Баффинову Землю. Это остров такой на северо-западе Канады.

Эвелин показалось, что она ослышалась:

— Чего-чего? Экспедиции? В Канаду?

— Да. Именно.

Эвелин похлопала глазами:

— А при чем тут Канада?

— Наш фонд экологии и защиты окружающей среды, как тебе известно, входит…

— Бернар, я знаю, куда он входит, не морочь мне голову! Мне только одно непонятно: чем я, простой пиар-менеджер, могу быть там полезной?

— Ты будешь… ты будешь помогать съемочной группе, которая едет туда. И вообще, ты же эколог.

— Съемочной группе? Эколог?.. Ты в своем уме?!!

— Ну, во-первых, я бы на твоем месте не стал столь категорично разговаривать с руководством.

— Бернар, мое руководство сидит в Нью-Йорке, и тебе это известно. Меня направили сюда в командировку, потому что я хорошо знаю французский, а вовсе не потому, что я хорошо понимаю язык белых медведей! И, между прочим, по закону ты не имеешь права меня пере… пере-коман-дировать, вот! Без согласования с Нью-Йорком. А там тебе скажут, что это бредовая идея.

— Я согласовал.

— Что?

— Я уже согласовал. Мистер Стефансон, ты, верно, знаешь такого, сказал мне, что согласен на твою поездку в Канаду сроком на три месяца.

— Стефансон! Он с ума сошел! Что? — До нее вдруг дошел смысл последней части фразы. — На три месяца? Меня? В Канаду?

Бернар поморгал, с издевкой улыбаясь:

— Именно.

Эвелин захотелось расплакаться:

— Это что, ссылка? Бернар, но у меня же свадьба! Ну будь ты человеком!

— Перестань. Никуда не денется твоя свадьба. Сейчас вам как раз нужно проверить крепость взаимного чувства.

— Слушай, ты! Не тебе решать, что и когда нам нужно проверять, понял?

— Ну прости, — отступил он.

Эвелин вскочила было с кресла, но остановилась, тяжело дыша. Бернар, наверное, хорошо помнит ее детскую привычку решать вопросы с помощью кулаков, которыми она пару раз колотила в его широкую грудь, чтобы добиться своего. И добилась. Ему вовсе не было неприятно, скорее — наоборот, но сейчас ей казалось, что он намеренно сбавил темп, чтобы она успокоилась.

Эвелин озадаченно потирала лоб. Господи, о чем она?!! При чем тут Бернар? Еще час назад она думала, что солнце никогда не перестанет улыбаться ей. Еще час назад она думала, что ее весна продолжится свадьбой, а потом будет лето и путешествие в Италию, как они собирались с Себастьяном… Еще час назад она верила, что все желания, загаданные утром, сбываются.

Голос Бернара приплывал словно откуда-то издалека:

— Ты ведь занимаешься веб-страницей, так? Эвелин, ты слышишь меня?

— Ну.

— Ты пишешь и размещаешь статьи о нашем фонде?

— Ну.

— Вот и поезжай, чтобы работать не с готовыми материалами, а, так сказать… с первоисточниками. В этом нет ничего страшного, там хорошие цивилизованные условия для жизни и даже отдыха. Это Канада все-таки. Там сейчас тоже весна.

— Что?

— Ну наступает.

— Весна?

— Ну скоро наступит… Наверное.

— Бернар, прекрати надо мной издеваться!

— Я не издеваюсь. Зато тебе заплатят много денег. Очень много.

— Сколько? — глядя исподлобья, спросила она.

Он назвал сумму. Эвелин присвистнула.

— Теперь ты понимаешь, что отказываться от такой возможности по меньшей мере — глупо?

— Ну… Не знаю.

— Посмотришь, как там живут люди, как работают наши коллеги, как мы ведем статистику…

Эвелин принялась задумчиво шагать по кабинету и вдруг остановилась. Смысл сказанного Бернаром не сразу дошел до нее, а когда дошел, ее будто пронзило раскаленным стержнем насквозь. И вместо растерянности и смятения она почувствовала ярость.

Да, она всегда относилась к Бернару неплохо. Просто потому, что не знала, насколько этот человек коварен!

— Ты сказал «мы»?

— Да, — тихо подтвердил он, и у него был тот вкрадчивый голос, против которого у нее никогда не было аргументов, хотя она и знала, что это фальшь.

— Ты тоже едешь в Канаду?

— Эвелин, ты поразительно догадлива. Тебя это радует или огорчает?

Вместо ответа ей захотелось взять тяжелую пепельницу со стола и изо всех сил запустить в него, чтобы раз и навсегда стало понятно, радуется она или огорчается. Эвелин закусила губу, чтобы не заплакать и не наговорить ему гадостей.