3
Если говорить о ситуации с пробежками, то легче не становилось.
— Станет легче, — настаивал Уилл, глядя на меня сверху вниз, когда я хныкающей тушкой плюхнулась на землю. — Потерпи.
Я выдрала пару стеблей побуревшей травы, покрытой налетом инея, и пробормотала под нос точные указания, куда Уилл может засунуть свое терпение. Было еще очень рано — небо оставалось серым и тусклым, и даже птицы не решались высовываться на холод. Последние полторы недели мы бегали вместе почти каждое утро, и у меня болели такие места, о существовании которых я до сих пор и не подозревала.
— И хватит тут нюнить, — добавил он.
Сузив глаза, я подняла голову.
— Что ты сказал?
— Я сказал, поднимай задницу.
Встав, я проковыляла несколько шагов, а потом перешла на трусцу и нагнала Уилла. Он оценивающе поглядел на меня.
— Мышцы все еще болят?
Я пожала плечами:
— Немного.
— Так же сильно, как в пятницу?
Я повела плечами и потянулась, подняв руки над головой.
— Вообще-то нет.
— А в груди все еще — как ты тогда выразилась — такое ощущение, словно кто-то залил твои легкие бензином и поджег?
Я смерила его яростным взглядом.
— Нет.
— Вот видишь. А на следующей неделе станет легче. А еще через одну тебя потянет на пробежку, как, не сомневаюсь, сейчас тебя иногда тянет слопать плитку шоколада.
Я уже открыла было рот для лживого опровержения, но его понимающий взгляд заставил меня заткнуться.
— На этой неделе я попробую созвониться и договориться с кем-нибудь, кто поможет тебе продолжать тренировки, и прежде, чем ты успеешь…
— «Договориться с кем-нибудь»? Что ты имеешь в виду?
Мы перешли на бег, и я увеличила длину шага, чтобы не отставать.
Уилл коротко взглянул на меня.
— Найду кого-то, с кем ты сможешь бегать. Вроде тренера.
Обнаженные деревья, казалось, заключили нас в звуконепроницаемый кокон — хотя невдалеке виднелись верхушки домов и изломанная линия крыш, городской шум доносился как будто с расстояния в несколько миль. Наши ноги стучали по опавшей листве и кусочкам щебенки, рассыпанным по тропинке. Дорожка сузилась настолько, что мне пришлось приспособить шаг. Мое плечо задело плечо Уилла, и я очутилась настолько близко, что смогла различить его запах: ароматы мыла, мяты и легкий оттенок кофе, сохранившиеся на коже.
— Я не понимаю. Почему я не могу просто бегать с тобой?
Уилл рассмеялся и широко махнул рукой, словно ответ был растворен в окружавшем нас воздухе.
— Для меня это не бег, Зиггс.
— Ну конечно, нет: мы ведь бежим трусцой.
— Нет, суть в том, что я должен тренироваться.
Я покосилась на наши ноги, а затем снова многозначительно взглянула ему в лицо.
— А это не тренировка?
Он снова расхохотался:
— Весной я собираюсь участвовать в Эшлендских стартах. Для того чтобы к ним подготовиться, требуется чуть больше, чем полуторамильные пробежки пару раз в неделю.
— А что такое Эшлендские старты?
— Соревнования по триатлону неподалеку от Бостона.
— Ох.
Ритм наших шагов отдавался в голове, и я ощущала, как тело постепенно разогревается. Я почти чувствовала, как по жилам струится кровь. Нельзя сказать, что это было неприятно.
— Ну тогда я просто поучаствую в них вместе с тобой.
Он взглянул на меня сверху вниз, чуть сощурив глаза и приподняв уголки губ в улыбке.
— Ты хотя бы знаешь, что такое «триатлон»?
— Конечно, знаю. Плавание, бег, потом еще надо подстрелить медведя.
— Почти в яблочко, — с каменным лицом заявил он.
— Ну так просвети меня, мистер Игрок. Какой длины должен быть твой триатлон, чтобы ты мог считаться настоящим мужчиной?
— По-разному. Есть короткая, средняя, длинная дистанции и марафон. И никаких медведей, тупица. Плавание, бег, велогонка.
Я пожала плечами, стараясь не обращать внимания на жжение в икрах, которое началось, когда тропа пошла под уклон.
— И какая твоя дистанция?
— Средняя.
— Ладно, — отозвалась я. — Не так уж и сложно.
— Это означает, что тебе надо проплыть около мили, двадцать пять миль проехать на велосипеде, а последние шесть пробежать.
Моя цветущая уверенность чуть подувяла.
— Ох.
— Вот почему я не могу торчать с тобой на этой дорожке для чайников.
— Эй! — возмущенно выпалила я и пихнула его так, что он слегка споткнулся.
Рассмеявшись, Уилл выровнялся и одарил меня широкой ухмылкой.
— Тебя всегда было так легко завести?
Я заломила брови, и его глаза широко распахнулись.
— Неважно, — буркнул он.
Когда мы перешли на шаг, солнце наконец-то вырвалось из-за туч. Щеки Уилла порозовели от холода, а кончики волос, высовывающиеся из-под шапки, завились вверх. Его подбородок покрывала щетина. Я обнаружила, что внимательно рассматриваю его, пытаясь совместить образ стоящего передо мной человека и того парня, которого я так хорошо запомнила. Сейчас он стал взрослым мужчиной. Наверняка Уилл мог бриться хоть дважды в день, а к пяти вечера все равно обзаводился короткой щетиной. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как он пялится на мою грудь.
Я чуть присела, пытаясь перехватить его взгляд, однако он явно не хотел отвлекаться.
— Не люблю спрашивать об очевидном, но на что ты смотришь?
Уилл наклонил голову к плечу, изучая меня с другого ракурса.
— Твои сиськи выглядят как-то иначе.
— Разве они не чудесно смотрятся? — поинтересовалась я, беря их в руки. — Как ты уже знаешь, Хлоя и Сара помогли мне подобрать новые лифчики. Сиськи всегда затрудняли мне жизнь.
Уилл выпучил глаза.
— Сиськи никому не могут затруднять жизнь. Никогда.
— …говорит мужчина, у которого их и в помине нет. Сиськи просто функциональны. Вот и все.
Он уставился на меня с самым настоящим огнем в глазах.
— Несомненно, черт побери. Они выполняют свою работу.
Я фыркнула.
— Не для тебя, детка.
— Хочешь поспорить?
— Проблема сисек заключается в том, что, если они у тебя большие, ты никогда не сможешь выглядеть стройной. На плечах остаются следы от лямок лифчика и спина болит. И если ты не используешь их по прямому назначению, они вечно лезут не туда.
— Куда именно «не туда»? Мне в руки? Мне в лицо? Не смей святотатствовать.
Тут Уилл задрал голову к небу.
— Она брякнула, не подумав, Господи. Честное слово.
Не обращая на это внимания, я продолжала:
— Вот почему я уменьшила их, когда мне исполнился двадцать один.
Тут у него на лице появилось выражение неподдельного ужаса, словно я заявила, что приготовила восхитительное рагу из младенцев и щенячьих языков.
— Как ты могла это сделать? Это как если бы Бог одарил тебя чудесным подарком, а ты в благодарность врезала ему по шарам.
Я рассмеялась.
— Бог? Я считала, что вы агностик, профессор.
— Я и есть агностик. Но если бы я мог прижаться лицом к двум таким идеальным сиськам, как у тебя, то, возможно, обрел бы Иисуса.
Я почувствовала, что краснею.
— Потому что Иисус, несомненно, живет в ложбинке между моими грудями?
— Уже нет. Теперь твои сиськи слишком малы, чтобы он мог там комфортно расположиться.
Уилл покачал головой, я же, не переставая, хихикала.
— Ты такая эгоистка, Зиггс, — добавил он с широченной улыбкой, от которой я чуть не пропахала дорожку носом.
А затем мы оба обернулись на окрик.
— Уилл!
Я перевела взгляд с фигуристой рыжухи, бегущей к нам, на Уилла.
— Эй! — неловко отозвался он и помахал рукой.
Уже опередив нас, девушка на бегу развернулась спиной и прокричала:
— Не забудь позвонить! Ты задолжал мне вторник.
Одарив моего спутника мимолетной игривой улыбкой, она продолжила бег.
Я ждала объяснения, но его не последовало. Уилл сжал зубы, а глаза его, упрямо уставившиеся на дорожку перед нами, больше не улыбались.
— Она симпатичная, — подала я реплику.
Уилл кивнул.
— Твоя подруга?
— Ага. Это Китти. Мы… периодически общаемся.
«Общаемся». Ну конечно. Я провела достаточно времени в колледже, чтобы понимать: для парней в девяноста пяти процентов случаев слово «общаемся» означало секс.
— Так это одна из тех, кого ты не представишь мне в качестве своей девушки?
Его взгляд метнулся ко мне.
— Нет, — ответил Уилл с таким видом, будто я чем-то его оскорбила. — Она точно не моя девушка.
Пару секунд мы шагали молча. Я оглянулась через плечо, начиная понимать, в чем дело. «Не-девушка».
— Ее сиськи… впечатляют. Она явно познала Иисуса.
Уилл расхохотался во весь голос и обнял меня за плечи.
— Скажем так — обретение веры обошлось ей в кругленькую сумму.
Позже, когда мы завершили тренировку, Уилл уселся на землю и занялся растяжкой. Он тянулся, стараясь достать носки. Искоса взглянув на него, я сказала:
— Ну, сегодня вечером у меня будет одна штука.
После чего внутренне передернулась.
Было отчетливо видно, как под штанинами Уилла сокращаются мышцы бедер, так что я чуть не пропустила ответ:
— Штука?
— Ну да. Вроде как по работе. Хотя не совсем. Что-то вроде корпоратива, межфакультетская вечеринка. Я на них никогда не хожу, но в свете того, что я передумала умирать в окружении своры озверевших кошек, мне, возможно, стоит ее посетить. Сегодня четверг, так что вряд ли планируется дикий разгул и пьянка.