— «Неутомимые новички»? Что-то в этом роде. Там куча девчонок из колледжа занималась сексом с кучей парней. Вообще-то это было довольно впечатляюще.
Я замолчал, и мои мысли потекли в весьма странном направлении: от сокурсниц по колледжу до Зигги в лаборатории, Дженсена, надеявшегося, что она обзаведется новыми друзьями, бармена, пытавшегося закадрить Зигги прямо у меня под носом, и к моему все еще эрегированному члену.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— Да так, ни о чем.
Зигги поставила на стойку стакан с чаем и, крутанувшись на стуле, уставилась на меня.
— Как это вообще возможно? Как мужчины могут говорить, что они ни о чем не думают?
— Ладно, тогда так: я не думаю ни о чем существенном, — пояснил я.
— Мы обсуждаем порнушку, и ты даже не думаешь о сексе?
— Странно, но нет. Я думаю о том, какая ты милая и наивная. И пытаюсь понять, на что подписался, когда обещал тебе помочь разобраться с технологией романтических отношений. Я опасаюсь, что превращу тебя в самую ранимую секс-бомбу за всю историю нашей планеты.
— И ты думал сейчас обо всем этом?
Я кивнул.
— Ого. По-моему, это что-то существенное.
Ее голос стал тише и мягче. Примерно так она говорила, когда изображала из себя порноактрису, но сейчас и слова, и эмоции были подлинными. Но когда я оглянулся на Зигги, она смотрела в окно.
— Хотя я не милая и не наивная, Уилл. Я понимаю, о чем ты, но вообще-то я всегда была как бы одержима сексом. В основном его физиологическим аспектом. Почему что-то для одних работает, а для других — нет. Почему кому-то нравятся одни виды секса, а кому-то другие. Дело в анатомии? Психологии? Или наши тела действительно настолько по-разному устроены? И все в таком ключе.
Я в самом буквальном смысле не знал, что на это ответить, поэтому просто пил пиво. Я никогда не задумывался о таких вещах, предпочитая пробовать все, чего хотела каждая конкретная женщина, но мне понравилось, что Зигги размышляет об этом.
— Но в последнее время я, кажется, начинаю понимать, что нравится мне, — призналась она. — Это занимательно, но сложно без возможности испытать на деле. Следовательно, порнушка.
Она сделала большой глоток и с улыбкой взглянула на меня. Если бы Зигги сказала мне что-то в этом роде две недели назад, я бы почувствовал неловкость за нее и решил, что не следует так открыто признаваться в своей неопытности. Но теперь я обнаружил, что мне хочется сохранить в ней это качество, хотя бы немного.
— Не могу поверить, что поддерживаю этот разговор, но… Меня беспокоит, что после просмотра порнушки у тебя создастся ложное впечатление о том, каким должен быть секс.
— Почему?
— Потому что секс, который показывают в порнофильмах, довольно далек от реальности.
Зигги со смехом спросила:
— Ты имеешь в виду, что у большинства мужчин предмет в штанах мало похож на упаковку «Принглс»?
На сей раз я сумел не поперхнуться.
— Да, в том числе.
— Я занималась сексом раньше, Уилл. Просто он был довольно однообразным. Порнушка — неплохой способ выяснить, что заставляет мой колокольчик звенеть, если ты понимаешь, о чем я.
— Ты удивляешь меня, Зигги Бергстрем.
Несколько долгих секунд она медлила с ответом.
— Ты же знаешь, что меня зовут не так.
— Я знаю. Но я зову тебя так.
— Ты всегда будешь звать меня Зигги?
— Возможно. Это тебя раздражает?
Она пожала плечами и снова развернулась лицом ко мне.
— Может, немного. Я о том, что это прозвище больше мне не подходит. Так зовут меня только родные. А не, скажем, друзья.
— Я не считаю, что ты ребенок, если именно это тебя беспокоит.
— Нет, дело не в этом. Все когда-то были детьми, а потом выросли и научились быть взрослыми. У меня же такое ощущение, что я всегда знала, как быть взрослой, но только сейчас учусь быть ребенком. Может, Зигги — это мое взрослое имя. Может, я хочу немного раскрепоститься.
Я ущипнул ее за ухо, и, пискнув, она отпрянула.
— Так ты начинаешь раскрепощение с просмотра порнушки?
— Именно так.
Тут она уставилась на мой профиль.
— Можно спросить у тебя кое-что личное?
— Тебе вдруг понадобилось разрешение?
Зигги захихикала и толкнула меня в плечо.
— Я серьезно.
Я отставил свою опустевшую пинтовую кружку и посмотрел Зигги в глаза.
— Можешь спрашивать меня о чем угодно, если купишь мне еще пива.
Она подняла руку, что немедленно привлекло внимание бармена. Ткнув пальцем в кружку, Зигги сказала: «Еще один “Гиннесс”», — и повернулась ко мне.
— Ты готов?
Я обреченно пожал плечами.
Подавшись вперед, Зигги спросила:
— Мужчинам действительно так нравится анал?
Я на секунду зажмурился, сдерживая смех.
— Это просто называется аналом. Речь не о самом анальном отверстии.
— Это правда? — повторила она.
Вздохнув, я потер руками лицо. Стоило ли вообще углубляться с ней в эту область?
— Наверное? В смысле, да.
— Так ты занимался этим?
— Ты серьезно, Зигги?
— А ты не думал, во что…
Я поднял руку.
— Хватит.
— Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать!
— Знаю. Я знаю тебя, Зиггс. Так что абсолютно точно представляю, что ты собиралась сказать.
Состроив гримасу, она снова развернулась к телевизору над баром. На экране «Никс» добивали «Хит».
— Мужчины умеют просто отключать мозг. Я этого не понимаю.
— Значит, у тебя еще не было такого секса, ради которого стоило бы отключить мозг.
— По-моему, вы отключаете мозг даже ради весьма посредственного секса.
Рассмеявшись, я признал:
— Возможно. Но, смотри, вот ты пообедала мидиями. Это же как… жилистое, непрожевываемое морское дерьмо. Но если бы ты вдруг решила отсосать мне, я не стал бы думать о том, что ты недавно проглотила мидии.
Я заметил легкий румянец, выступивший на ее щеках.
— Ты стал бы думать о моих исключительных способностях по части минета.
Я вылупил глаза.
— Я… что?
Покачав головой, Зигги рассмеялась.
— Видишь? Я еще ничего не сделала, а ты уже лишился дара речи. Мужчины так примитивны.
— Твоя правда. Парни готовы засунуть член в любую дыру.
— В любую трахабельную дыру.
Развернувшись к ней, я выдавил:
— Что?
— Ну, не каждая дыра подходит для траха. Есть, к примеру, нос. Или ухо.
— Ты явно не слышала вещицу «Человек из Нантакета».
— Нет.
Моя наивная пери сморщила нос, и я загляделся на ее веснушки. Сегодня губы Зигги казались особенно красными, хотя она была без косметики. Просто они… раскраснелись.
— Все это слышали. Крайне непристойный лимерик.
— Это ты мне говоришь? — Она ткнула себя пальцем в грудь, и я изо всех сил попытался не смотреть туда. — Меня ты вряд ли испортишь каким-то стишком.
Вместо ответа я процитировал:
— Жил-был человек в Нантаке́те. С багром, самым длинным на свете. Сам сосал у себя, бесконечно любя, да и ухо держал на примете [Переводчик заменил все матерные слова в этом, несомненно, выдающемся стихотворении.].
Зигги в упор уставилась на меня.
— Это… вообще-то мерзко.
Мне понравилось, что ее первая реакция была именно такой.
— Что конкретно? То, что он сам себя ублажал, или секс в ухо?
Не удостоив вниманием мой вопрос, Зигги поинтересовалась:
— А ты бы сам себе отсосал, если бы мог?
«Ни за что на свете, — собирался ответить я, но потом задумался. — Если бы это было возможно, я бы попробовал хотя бы разок, чисто из любопытства».
— Наверное…
— А проглотил бы?
— Боже, Зигги, ты задаешь трудные вопросы.
— Что, тут есть о чем задуматься?
— Ну, если я скажу, что ни за что в жизни, то буду выглядеть как настоящий засранец, но суть в том, что я бы действительно ни за что бы это не проглотил. Мы сейчас говорим о гипотетической ситуации, где я сосу свой собственный член, но мне нравится, когда глотают девушки.
— Но не все девушки глотают.
Сердце заколотилось — не просто быстрее, но и сильнее, словно долбя меня изнутри. Эта беседа очень резко вышла из-под контроля.
— Как насчет тебя?
Снова пропустив мои слова мимо ушей, она продолжила:
— Но парням не очень-то нравится отлизывать девушкам, так ведь? Если уж быть абсолютно честными.
— Мне нравится делать это с некоторыми девушками. Не со всеми партнершами, и не потому, что ты думаешь. Это очень интимный процесс, и не каждая женщина умеет расслабиться, отчего удовольствие уже не то. Не знаю. Для меня минет — что-то вроде мануального секса, только ощущения намного приятней. Но куннилингус? Это уже другая ступенька в отношениях. Для этого нужно доверие.
— Я никогда не занималась ни тем ни другим. Оба кажутся мне довольно интимными.
Оборвав разговор, я негромко поблагодарил бармена, поставившего передо мной «Гиннесс», но не знал, как унять странное победное чувство, бурлившее в крови. Да и вообще, в чем дело? Я не собирался стать первым, кто сделает ей куннилингус. Вряд ли я мог бы заняться этим с ней. К тому же Зигги настолько открыто высказывала свои желания… у меня в животе заныло, когда я понял, что если бы она хотела меня, то, вероятно, так бы уже и сказала. Она подошла бы ко мне, положила руку мне на грудь и спросила бы: «Уилл, ты меня оттрахаешь?»
— Эй! — сказала Зигги, склоняясь ко мне, чтобы привлечь внимание. — О чем ты сейчас думаешь?