Чуть не подавившись, я громко закашлялся.
— Ого. Это… я даже не знаю, что сказать.
Зигги насмешливо смотрела на меня.
— Нет, в самом деле. Я уверена, что у парней все не так. Но у девушек через какое-то время… девственность словно бы восстанавливается. Что-то вроде мха, которым обрастает пещера.
— Ну и мерзкая же картина.
Не обращая на меня внимания, она выпрямилась с самым оживленным видом.
— Вообще-то это идеально. Ты ученый, так что в состоянии оценить выдвинутую мною теорию.
Я прижался к спинке стула.
— Ты закончила на сравнении со мхом, затянувшим пещеру. Если честно, я немного напуган.
— И зря. Ты ведь в курсе, что девичья невинность считается как бы священной?
Я рассмеялся.
— Да. Слышал о такой концепции.
Сморщив веснушчатый нос, Зигги почесала голову.
— Моя теория состоит в следующем: вновь наступает время пещерных людей. Всем хочется почитать о парне, который связывает свою девушку или впадает в ярость от ревности, если — боже упаси — она надевает что-то сексуальное за пределами спальни. И женщинам это вроде бы нравится, так? Ну вот, я считаю, что следующим веянием моды будет восстановление девственности. Каждой девушке хочется, чтобы ее парень чувствовал себя так, будто он у нее первый. И как, по-твоему, женщинам этого добиться?
Пока Зигги ждала от меня ответа, искорки в ее глазах разгорались все ярче. От ее прямоты, ее искреннего увлечения темой перехватывало дыхание.
— Э-э, с помощью лжи? Женщины всегда полагают, что мужской член обучен азбуке Брайля. Что за фигня? Честно говоря, я бы, может, и не заметил, что имею дело с девственницей, если бы она не…
— Вероятно, в первую очередь с помощью хирургии. Назовем это «восстановлением девственной плевы».
Уронив кусок, я простонал:
— Боже правый, Зиггс. Я тут ем сэндвич с грудинкой. Ты не могла бы подождать с обсуждением плевы до…
— А затем, — она забарабанила ладонями по столу, подходя к кульминации, — все ждут, на что окажутся способны стволовые клетки. Но повреждения позвоночника, болезнь Паркинсона… не думаю, что они начнут с этого. Ты знаешь, что станет первой большой сенсацией?
— Не могу дождаться ответа, — уныло пробормотал я.
— Готова поспорить, что это будет восстановление непорочности.
Я снова громко закашлялся.
— Боже мой. «Непорочности»?
— Ты же запретил мне говорить о плеве, так что… Но разве я не права?
Прежде чем я успел признать, что ее теория кажется мне довольно стройной, Зигги понеслась дальше.
— На это тратят невероятное количество денег. Виагра для того, чтобы поднять член. Четыреста разных видов фальшивых сисек. Какой наполнитель больше похож на натуральный? Это мужской мир, Уилл. Женщины и не задумаются, если вы решите поместить в их вагину активно делящиеся клетки. В следующем году одна из твоих «не-девушек» вернет себе девственность и подарит ее тебе, Уилл.
Нагнувшись, она взяла в рот трубочку и потянула. Ее серые глаза смотрели прямо на меня. Под этим долгим, соблазнительным взглядом мой член слегка напрягся. Выпустив трубочку, Зигги шепнула:
— Тебе, Уилл. И сможешь ли ты осознать, какой это подарок? Какая жертва?
В ее глазах забегали чертики, а в следующую секунду она откинула голову и оглушительно расхохоталась. Срань господня, мне нравилась эта девушка. Очень нравилась.
Я поставил локти на стол и подался вперед, прочистив горло.
— Зигги, выслушай меня внимательно, поскольку это важно. Я готов поделиться с тобой мудростью.
Она села прямее, заговорщицки прищурив глаза.
— Мы уже прошли правило номер один: никогда не звонить никому до рассвета.
Ее губы изогнулись в легкой виноватой улыбке.
— Верно. Это я усвоила.
— И правило номер два, — сказал я, медленно покачав головой. — Никогда не обсуждай восстановление девственной плевы за обедом. А лучше вообще никогда.
Зигги захихикала, а потом отодвинулась в сторону, когда официантка принесла ее заказ.
— Не спеши насмехаться. Это идея на миллиард долларов, финансовый воротила. Если в скором времени она ляжет тебе на стол, сможешь поблагодарить меня за своевременное предупреждение.
Она занялась салатом, сразу отправив в рот огромную порцию. Я старался не пялиться на нее. Зигги так отличалась от всех знакомых мне девушек. Она была хорошенькой — и даже красивой, — но не притворялась и не сдерживалась. Она была глупенькой, самоуверенной и такой оригинальной, что на ее фоне весь остальной мир выглядел серым. Не знаю, насколько серьезно она относилась к себе, но уж точно не ожидала серьезного отношения от меня.
— Какая у тебя любимая книга? — спросил я, не понимая, откуда выскочил этот вопрос.
Она втянула в рот нижнюю губу, и мне пришлось срочно переключиться на сэндвич. Потупив глаза, я принялся объедать маленькие кусочки поджаристого мяса с краю.
— Боюсь, это прозвучит слишком банально.
— Сильно в этом сомневаюсь, но давай, удиви меня.
Наклонившись вперед, Зигги прошептала:
— «Краткая история времени».
— Хокинг?
— Разумеется, — ответила она почти с оскорбленным видом.
— Это не банально. Банальностью было бы, если бы ты сказала «Грозовой перевал» или «Маленькие женщины».
— Потому что я женщина? А если бы я спросила тебя и ты назвал Хокинга, это было бы банально?
Я поразмыслил над этим. Представил, как говорю, что это моя любимая книга, и слышу в ответ от своих друзей по университету: «Чувак, ну кто бы сомневался».
— Возможно.
— Ага, значит, для тебя это банальность, а для меня нет — и только потому, что у меня есть вагина? Что за чушь! Но в любом случае, — сказала она, пожимая плечами и закидывая в рот листик салата, — я прочла ее, когда мне было двенадцать, и…
— Двенадцать?
— Да, и от нее у меня просто крышу снесло. Меня поразило не столько то, о чем говорил Хокинг, — думаю, тогда я поняла далеко не все, — сколько то, как он думал. То, что на свете существовали люди, посвятившие всю жизнь таким исследованиям. Это открыло мне целый новый мир.
Зигги неожиданно зажмурилась, глубоко вздохнула и затем вновь открыла глаза, чуть виновато улыбаясь.
— От моей болтовни у тебя уже, наверное, уши вянут.
— Да, но в последнее время это происходит регулярно.
Слегка подмигнув, она наклонилась вперед и прошептала:
— Но, может, тебе это даже нравится?
В голову мне непроизвольно хлынули фантазии: ее шея напряжена, рот открыт в хриплой мольбе, пока я провожу языком от ямочки на ее шее до подбородка. Я представил, как ее ногти впиваются в мои плечи, и меня пронзает острая боль… моргнув, я вскочил так поспешно, что отлетевший стул ударился о стул позади. Я попросил прощения у сидевшего на нем мужчины, извинился перед Зигги и почти галопом понесся в туалет.
Заперев за собой дверь, я крутанулся на месте и уставился на свое отражение в зеркале.
— Что за хрень это была, Самнер?
Нагнувшись, я плеснул пригоршню холодной воды в лицо. Затем, вцепившись пальцами в край раковины, я снова встретился взглядом со своим отражением в зеркале.
— Это была просто картинка. Ничего особенного. Она милая девочка. Хорошенькая. Но пункт первый: она сестра Дженсена. Пункт второй: она сестра Лив, которую ты практически целиком облапал в сарае, когда ей было всего семнадцать. Думаю, ты уже обналичил свою единственную карту на Интрижку-с-Сестрицей-Бергстрем…
Наклонив голову, я глубоко вздохнул и продолжил:
— И пункт третий: ты слишком часто оказываешься рядом с ней в трениках, чтобы у нее остались какие-то иллюзии насчет твоих сексуальных фантазий. Прикрути кран. Отправляйся домой, позвони Китти или Кристи, пусть они тебе отсосут — и хватит на сегодня.
Когда я вернулся к столику, Зигги уже почти расправилась со своим салатом и глазела на прохожих, шагающих по тротуару. Но стоило мне усесться, как она перевела на меня озабоченный взгляд.
— Проблемы с желудком?
— Что? Нет, нет. Мне надо было сделать срочный звонок.
Черт. Прозвучало это на редкость тупо. Передернувшись, я вздохнул.
— Вообще-то мне пора идти, Зиггс. Я уже просидел тут пару часов, а на сегодняшний день у меня еще есть планы.
Проклятье. Это прозвучало еще тупее.
Зигги вытащила кошелек из сумочки и положила на стол несколько пятидолларовых купюр.
— Конечно. Боже, у меня тоже куча дел. Большое спасибо, что посидел со мной. И большое спасибо за то, что познакомил с Хлоей и Сарой.
Еще раз улыбнувшись мне, она встала, перекинула сумку через плечо, собрала пакеты с покупками и направилась к двери.
Ее рыжеватые волосы блестели и спадали почти до талии. Осанка была прямой, походка уверенной. А задница в этих джинсах выглядела просто потрясающе.
Матерь божья, Уилл. Ну ты и влип.