— Ныряй, — шептал призрачный голос у меня в голове. — Ныряй, черт побери.

Ясное дело, я нырну.

Разве могу не нырнуть?


Стокгольм — город притягательный. Вода — вот что придает ему благородный шарм. Вода, гигантским зеркалом лежащая у подножия фасадов. Венеция ему в подметки не годится. Именно Стокгольм показывает, как украшают город водой.

Квартира Люси расположена на узкой улочке в Биркастане [Биркастан — район в центре Стокгольма.]. Там ни воды не увидишь, ни зелени. Когда мы шли от машины к дому, Белла крепко держала меня за руку.

— Почему она живет в таком темном месте? — спросила она.

Я и сам удивлялся, а потому ответил:

— Спроси у нее.

Когда я привел Беллу, Люси выглядела встревоженной.

— Мартин, что ты собираешься ему сказать?

Люси не Марианна, от нее так легко не отделаешься.

— Давай поговорим позднее, когда я вернусь. — Я уже был на лестничной площадке.

— Нет, мы поговорим прямо сейчас.

Я со вздохом вернулся в квартиру.

— Скажу, что не умею воскрешать мертвых, но, возможно, сумею подарить им покой.

Люси смотрела на меня с таким видом, словно не знала, плакать ей или смеяться.

— Я так и думала, что ты не сможешь отказаться.

Я замялся, как первоклашка перед учительницей.

— Но это же так здорово, Люси. Просто замечательно.

— А что он предлагает тебе взамен?

— Ничего. Денег, по крайней мере, не предлагает.

— Не нравится мне все это, — сказала Люси. — Ты же толком не знаешь, кто такой этот Бобби.

— Да ладно тебе! — рассмеялся я. — Всё, ухожу, скоро увидимся.

Я снова открыл входную дверь. Беллы уже и след простыл, она убежала в квартиру.

— Я серьезно, Мартин. Люди подумают, что тебя нанял псих.

На секунду я задумался о том, нет ли в ее словах доли истины. Хотя кому какое дело, если я немножко покопаюсь в уже закрытом полицейском расследовании? Да и вообще, я вовсе не собираюсь посвящать СМИ в свои проблемы.

— Скоро вернусь и заберу Беллу.

— Обещай, что в случае чего позвонишь.

— Само собой.


Войдя в контору, я призадумался, что́ она имела в виду. Скорее всего, инцидент насильственного характера, но тогда Люси последняя, к кому я обращусь. Несколько крепких полицейских куда надежнее.

Или Борис, неожиданно подумал я.

Однажды Борис пришел ко мне в контору и попросил о помощи. Этот Борис не одной, а обеими ногами стоял по ту сторону закона. Был из тех, кто не выносит дневного света. Человек тьмы, который хоронился в царстве теней, чтобы не попасть в лапы полиции или иных заклятых врагов. Мы оба прекрасно понимали, что полученную от меня помощь он вряд ли мог получить где-то еще. Нет-нет, я не совершил ничего противозаконного. На это я бы никогда не пошел. Но можно, пожалуй, сказать, что я сделал для него все возможное. Отчасти из любопытства, а отчасти и от страха. Не рискнул надеяться, что буду в безопасности, если откажу субъекту вроде Бориса. Короче говоря, я ему помог. И теперь нас связывал непогашенный долг благодарности. Его номер до сих пор был у меня в телефоне. Это давало ощущение защищенности.

Я пришел на десять минут раньше. Дважды вставал с кресла, регулировал освещение в комнате. На дворе хоть и было лето, однако по тусклому свету из окна этого никак не скажешь. Потемки, как в ноябре.

Следовало бы посвятить эти десять минут другим занятиям, а не играть с лампами. Еще раз обдумать свое решение, хорошенько его взвесить. Но я ничего такого не сделал. Соблазн был слишком велик, а вот осторожности явно недоставало.

Он явился точно в назначенное время. Допотопные джинсы, грязная футболка. И табачным дымом от него разило еще сильнее, чем при первой встрече, если такое вообще возможно.

На сей раз я встал, когда Бобби вошел в комнату. Поздоровался с ним за руку, предложил посетительский стул. Один из черных деревянных стульев, которые, по моему заказу, обтянули шкурой зебры. Сувениром из Танзании.

— Вы приняли решение? — спросил Бобби, когда его грязная джинсовая задница второй раз на этой неделе плюхнулась на зебру.

— Принял, — сказал я.

И сделал нарочитую паузу. И в переговорах, и в обычных спорах важно обеспечить себе превосходство. Иначе ничего не достигнешь.

Бобби нервно поерзал на стуле, и я забеспокоился, как бы заклепки на его джинсах не испортили мой красивый стул. Пожалуй, не стоит разводить канитель. — Я решил помочь вашей сестре.

Бобби даже бровью не повел.

Я ждал.

Бобби по-прежнему молчал.

Он что, пропустил мои слова мимо ушей?

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал я. — В смысле, никаких обещаний дать не могу. Вообще никаких, если честно. Но у меня есть немного свободного времени, и, похоже, вы правы, защитник Сары поработал не очень-то добросовестно.

Бобби медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он, не выказывая ни намека на энтузиазм, которого я ожидал. — Пожалуй, я понял, что вы хотели сказать. Вы посмотрите дело, но ничего не обещаете. Согласен. Когда начнете?

Его реакция слегка смутила меня и сбила с толку. Почему он не рад? Да и чуток благодарности не помешал бы.

— Вообще-то я уже начал, — ответил я. — Постараюсь завтра получить полицейские протоколы и свяжусь с кем-нибудь из тогдашних дознавателей.

— Техас, — сказал Бобби.

— Простите?

— Вам надо съездить в Техас.

Я удивился:

— Прошу прощения, но, по-моему, это неактуально. Техас. Парень сбрендил? Что мне там делать?

— Тогда вы не сможете помочь Саре, — просто сказал Бобби.

Я кашлянул. Все кончалось, даже не успев начаться.

— Важно, чтобы вы реалистично оценивали мои возможности, — резко бросил я. — Я намерен заниматься вашим делом на досуге, то есть в свободное время. Поверьте, очень сочувствую вашей сестре, правда сочувствую, но ведь де-факто ее нет в живых и… н-да… скорее всего, будет нелегко привлечь людей к сотрудничеству, чтобы вернуть ей доброе имя. А что до поездки в Техас, well. Думаю, она вообще не стоит на повестке дня.

В Техасе я побывал дважды. Оба раза встречался с отцом. Но предпочитал о нем не вспоминать. Жил он в Хьюстоне. В городе, где Сара работала нянькой.

Темные глаза Бобби смотрели на меня. А я подумал, что глаза этого молодого парня видели слишком много мерзости.

— Я вам заплачу, само собой, — сказал он.

Я недоверчиво взглянул на него. Интересно, из каких же средств? Бобби не показался мне человеком, у которого на банковском счету много бабла.

— Я наследство получил. От бабушки. Так что могу заплатить. Если у вас будут расходы. Например, когда поедете в Техас.

Я наклонился над письменным столом. Сцепил руки и склонил голову набок.

— Бобби, read my lips [Здесь: слушайте внимательно (англ.).]. Техаса не будет.

Я ошибся, или он вправду ехидно ухмыльнулся?

— Поживем — увидим, — пробормотал он.

Мы оба замолчали. Я украдкой посмотрел на свои часы. Кстати, чертовски шикарные. “Брайтлинг Бентли” 2010 года. Нашел в Швейцарии, в бутике, там и купил последний экземпляр за 85 тысяч крон.

— Как бы то ни было, — сказал я, пытаясь вернуть себе инициативу в разговоре. — Я работаю в том ритме, в каком получится, и дам знать, когда будет результат, которым я захочу поделиться. Или когда мне понадобится ваша помощь.

Я выдавил улыбку.

— Договорились?

Бобби покачал головой.

— Похоже, вы думаете, что все это просто игра, — сказал он. — Но это не игра. Для меня не игра. И для Сары тоже. Если вы не примете это всерьез, то… Он осекся, и я перехватил инициативу.

— Продолжайте, Бобби, — мягко сказал я. — Если я не приму это всерьез, по вашему примеру, то что вы сделаете? Пойдете в другую контору? Да пожалуйста. Вы же понимаете, я вовсе не горю желанием заниматься вашим делом. Фактически его и делом-то не назовешь. Вообще. Объяснить еще раз? Ваша сестра созналась в пяти убийствах. И помогла полиции отыскать вещдоки, достаточные для пяти смертных приговоров. А за день до начала судебного процесса сбежала. По всей вероятности, отправилась за своим сыном Мио и похитила его. После чего сперва убила сына, а затем себя. Это, друг мой, не дело, а жуткое дьявольское месиво.

На последних словах я повысил голос, и прозвучали они весьма злобно.

Бобби с жаром подхватил:

— И все же отказаться вы не можете. Так? Потому как знаете: я прав. Знаете, что Сара не совершала этих убийств. И хотите устроить судебный скандал. Очень вам охота показать всем границу между правдой и неправдой. — Он кивнул как бы сам себе. — Я знаю таких, как вы. Потому и пришел сюда. Знаю, что вы не сможете отказаться.

Обожаю мериться силами. И почти всегда побеждаю. Кроме тех случаев, когда сцепляюсь с Люси или с Беллой. Что до Бобби, я не знал, стоит ли с ним состязаться. Ведь я с самого начала отчетливо чувствовал, что он на шаг впереди, что он знает что-то мне неизвестное. Причем очень важное. Может быть, он считал это проверкой. Хотел выяснить, как быстро я сам добуду эту неизвестную информацию. Или играл в игру, которой я не понимал. Если так, плохи мои дела.

Я потер подбородок.

Ему, черт бы его побрал, надо уразуметь одно. Если он вообразил, будто я задумал нелепую забаву, пусть ищет другого адвоката. Как игрок, я руководствуюсь четким принципом и никогда от него не отступаю: играю только в игры, где правила заранее известны и согласованы.