«Так и живем. Даже не замечаем, насколько напряжены наши мышцы и мысли».
Еще полчаса — и она въехала в город. На небольшом пятачке, прямо у поворота в аэропорт, стоял старый бар, пользующийся успехом у тех, кто хотел поесть дешево и много. Тут останавливались дальнобойщики, заезжали туристы, да и просто местные жители были не прочь отведать яблочного пирога с хрустящей корочкой из слоеного теста или большую тарелку чили кон карне.
— Тебе не лень туда ездить? — вместо «привет» пробубнил Натан и провел рукой по короткому ежику светлых волос.
В баре, как обычно, оказалось полно народу, поэтому нечего и думать, что кто-то обратит внимание на пару обычных молодых людей, устроившихся за самым дальним столиком.
Сев напротив Натана, Валери отсканировала QR-code, зашла в меню и заказала тарелку лукового супа и порцию фирменного яблочного пирога. Она не ела с самого утра и просто умирала от голода.
— Привет, — наконец обратив внимание на молодого человека, улыбнулась девушка.
Она сама не знала, почему, но была рада его видеть. Удивительно, но их странное знакомство и не менее странные и пугающие события, которые произошли тем вечером, удивительным образом сблизили их. Возможно, дело в том, что им пришлось просидеть всю ночь в отделении полиции, рассказывая, что произошло в старой разрушенной церкви. Или в том, что, давая показания, они не сказали ни слова правды.
Они молчали. Натан ковырял спагетти в жирном сливочном соусе, а она хлебала вкуснейший наваристый бульон с полосками тушеного лука и размякшей сырной гренкой.
— О чем ты думаешь? — не выдержала Валери.
— О работе, — пожал плечами Натан. — Немного о родителях.
— Ты о них думаешь как о проблемах?
— Д-да… — Он поднял на нее удивленные глаза и нахмурился.
— Получается, что все твои мысли заняты проблемами. Которых нет в реальности. Или я не права?
Он молчал. И она молчала. Принесли горячий яблочный пирог — Натан попросил положить рядом шарик сливочного мороженого и долить в чашку кофе, а Валери запивала десерт облепиховым чаем и жмурилась, словно рыже-черный кот на подоконнике.
— Ты знаешь. «Это очень хороший вопрос», — вдруг сказал Натан, даже не прожевав последний кусок пирога, и крошки слоеного теста рассыпались на стол. Он засмеялся и стряхнул их на пол, украдкой кинув взгляд в сторону суетливых официантов, — не всем хотелось быть пойманным с поличным. — А о чем думаешь ты, когда часами гуляешь по городу?
— Я вспоминаю, что на моем рабочем столе дома лежит конфета. Шоколадная. С вишневым ликером. А еще — о теплом чае, который выпью, как только вернусь. И последнее время немного — о тебе.
— Как о проблеме? — ухмыльнулся Натан и тут же пролил на себя обжигающе горячий кофе.
— Как о решении всех проблем…
Она не хотела этого говорить, но слова сами вырвались, словно джинн из волшебной лампы. Она так долго не общалась ни с кем до этих последних одиннадцати дней, что, казалось, должна разучиться говорить. Так почему-то дурацкие мысли лились и лились из нее, не давая возможности укрыться за толстым слоем молчания.
Одиннадцать дней… Кажется, она справляется. И все идет по плану.
Они долго гуляли по городу. Самый лучший в городе мятный раф был идеальной заменой словам. Когда Валери видела издалека знакомых с работы, то сворачивала в сторону, лишь бы не обмениваться этими тошнотворными улыбками и терпеть любопытные взгляды, обращенные на ее спутника.
— Зайдешь? — они сидели в машине под окнами дома, где жил Натан. Девушка сжимала и разжимала пальцы на руле и смотрела в окно — на его отражение.
Предыдущий роман случился с ней очень давно. Так давно, что она почти забыла, каково это — сидеть вот так в машине с молодым человеком и переживать о том, что не надела новое кружевное белье. Так, на всякий случай.
Но Натану было все равно и на ее спортивные бесшовные шортики, и на отросшие колючие волоски на ногах, и на желание от стеснения выключить свет.
На часах почти четыре утра. Собирая разбросанную по полу одежду, Валери смотрела на растянувшегося на расправленном диване молодого человека, едва прикрытого простыней. Все его тело покрыто татуировками — как она и ожидала. Но чего она не ожидала — что ей безумно понравится этот хам, таким наглым способом решивший познакомиться с ней у часов на пересечении Пятой и Эверсон-стрит.
Звякнул телефон. Быстро набрав сообщение, девушка оделась, допила из бокала остатки вина и вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Сообщение, еще одно, и еще… Валери не нужно было открывать мессенджер, чтобы увидеть, кто ей пишет, и прочитать, о чем.
«Ты считаешь меня чудовищем?»
Вопрос повис в воздухе и сдавил горло. Хотелось кричать, бить стекла или повеситься. Она словно видела перед собой маленького мальчика, решившего завязать шнурки. По случайности — у чьего-то смертоносного бампера. Она знала, чем закончилась эта история, — весь город знал.
«Я однажды чуть не убила человека».
Не было там никакого «чуть». Мальчик умер.
«Мы все чудовища».
Дописав, Валери бросила телефон на пассажирское сидение и, наконец, машина тронулась с места. Оставалось только надеяться на то, что в этот ранний час ночные патрули полицейских машин уже разъехались, а утренние не успели доесть пончики, посыпанные сахарной пудрой. Или это только стереотип?
Знак упрямо запрещал поворот налево. Но что он мог сделать против нее, так решительно настроенной поскорее попасть домой?
Проблесковые маячки, звуковой сигнал. Просьба прижаться к дороге. Что еще могло пойти не так в эту ночь? Как назло, телефон надрывался от приходящих сообщений. Они летели одно за другим, не давая сосредоточиться и вспомнить, куда она дела мятную жвачку.
— Предъявите документы. — Рука, обтянутая тонкой кожаной перчаткой, просунулась в приоткрытое окно. Достав из бардачка старое потрепанное портмоне, Валери протянула его полицейскому, стараясь не дышать.
— Вы повернули в неположенном месте.
Молчание. Что тут можно сказать. Валери повернула к нему лицо и лишь виновато улыбнулась, стараясь не думать о надрывающемся на пассажирском сидении телефоне.
— Оставайтесь в машине.
Полицейский ушел. Можно выдохнуть и расслабиться. Злосчастная жевательная резинка нашлась под сидением — упала когда-то очень давно и закатилась. Достав испачканную бумажную упаковку с парой затвердевших на морозе подушечек, Валери поморщилась: бумага оказалась погрызена мышами, облюбовавшими ее машину на время морозов. Хорошо еще, что не трогали провода…
Ничего другого не оставалось — белые подушечки пошли в ход. И как раз вовремя.
— Держите. — «Кожаная» рука просунулась в окно. — Не забудьте оплатить вовремя.
Девушка опять поспешно кивнула и растянула губы в улыбке. Полицейский хотел сказать что-то еще, но передумал. Видимо, закончилась его смена — часы показывали ровно 5:00 утра.
User1290 (04:34): (сообщение удалено)
User1290 (04:35): (сообщение удалено)
User1290 (04:35): (сообщение удалено)
User1290 (04:36): (сообщение удалено)
User1290 (04:40): (сообщение удалено)
User1290 (04:44): (сообщение удалено)
User1290 (04:45): (сообщение удалено)
User1290 (04:52): (сообщение удалено)
User1290 (04:53): (сообщение удалено)
User1290 (04:55): (сообщение удалено)
User1290 (04:58): (сообщение удалено)
User1290 (05:00): (сообщение удалено)
Сонные глаза пялились в телефон, словно вот-вот на экране должно появиться что-то очень важное. Пальцы, стискивающие бокал с остатками вина, подрагивали, и тонкое стекло стучало о полированную поверхность стола.
— Ну же, ну же… — бормотала она, почти ничего не соображая.
Наконец пришло сообщение.
«Хочешь я приеду?».
Стало смешно, и остановиться — выше ее сил. Сгибаясь от хохота, она написала свой адрес, нажала кнопку отправить и завалилась на диван. Бокал упал на бок, покатился по столу, разбрызгивая темно-красную жидкость, а потом скатился на пол, где разбился вдребезги, оставив после себя тонкие, почти незаметные на белом полу осколки стекла.
Надо было идти за тряпкой. Неловко опершись на стол, она подумала о том, что выпила слишком много вина, и на завтра будет дико болеть голова. А еще — замучает надоедливая мысль, всегда звучавшая в ушах голосом матери: «Не стоило так напиваться».
Рука скользнула по мокрой полированной поверхности стола, залитой красным вином. Ойкнув, она попыталась поймать равновесие, попала рукой прямо в осколки стекла и, закричав от боли, отшатнулась назад.
Шутка обернулась печально. Простая случайность — не более. Ее затылок пришелся прямо на допитую бутылку вина, и она потеряла сознание.