— Ты уж прости, Эмма, заплатить я тебе не могу, но вот возьми деньги на самолёт и на гостиницу, пока не доберёшься до места. А там уж… Надеюсь, он будет сговорчив! — Прикрыв рот морщинистой ладонью, она смущённо хихикнула.
Я отступила, отказываясь от денег, но замерла в полушаге, когда до меня дошли последние слова Галины Максимовны.
— Кто будет сговорчив?
— Теперешний владелец дома. — Её глаза сияли лазурной невинностью.
Конечно, где дом, там и его владелец, и удивляться вроде как нечему, но… Галина Максимовна описала место в глуши и несколько раз повторила: «Не знаю, сохранилось ли там что», поэтому моя буйная фантазия услужливо подкинула картины живописных развалин, увитых шёлком плюща и дикими розами. Даже если развалины кому-то принадлежат, я приняла как данность, что разрешение на фотографии получено и у меня будет свободный доступ. И жить я буду в гостинице со всеми удобствами.
А теперь как будто перевернула страницу и попала совсем в другую историю. Мы договорились обсудить детали перед отъездом, но тему несговорчивого владельца откладывать не хотелось.
— Вы договорились с владельцем дома о моём приезде? Мне нужен номер его телефона или адрес электронной почты. — Я поёжилась от странного предчувствия.
Галина Максимовна рассмеялась мелодично и мягко, так потешаются над детской наивностью.
— Это глухая деревушка, там почти нет связи. Ты городская девушка, тебе этого не понять, но в жизни на краю света есть особая романтика.
Она издевается или считает меня дурочкой? Деревня расположена в нескольких часах езды от Южно-Сахалинска, но связь наверняка есть… хоть какая-то?
— Там нет ни телефонной связи, ни обычной почты?!
— Обычная почта есть.
— Вы написали владельцу дома?
— Конечно! Как только мы поговорили с твоей бабушкой, я ему написала.
— И что он ответил?
— Он не из тех, кто отвечает на письма, но он знает о твоём приезде и обо всём позаботится.
Обо всём позаботится? Тогда почему бы ему самому не сделать фотографии?! Я, конечно, понимаю, что речь идёт не только о снимках, а об экскурсии в прошлое Галины Максимовны. Когда я вернусь, она наверняка захочет рассказать о своей жизни. Да и задание немалое, потребуется несколько дней, чтобы обойти все названные ею места. Однако местному человеку намного проще сделать фотографии. Если, конечно, он хочет сделать любезность больной женщине.
— Я с удовольствием выполню вашу просьбу, но мне любопытно… неужели новый владелец дома не предложил сделать фотографии?
Проведя ладонью по скатерти, Галина Максимовна вздохнула.
— Это очень личное дело, и я искала человека, который примет мою просьбу близко к сердцу. Бабушка много о тебе рассказывала, и ты очень хороший фотограф, с душой, и потом расскажешь мне о том, где побывала. Я очень надеюсь на твою помощь.
Стыд горячей волной прилил к лицу, и я смущённо отвела взгляд. Не заслуживаю её добрых слов, никак.
— Нужно договориться с новым владельцем о дате приезда и о том, где я буду жить.
— Выбери дату, и я передам через знакомых. В доме достаточно места, ты хорошо устроишься. Но если что-то пойдёт не так, то…
— Что пойдёт не так?! — перебила я.
Галина Максимовна свела брови к переносице и какое-то время молчала. То ли обдумывала сценарии развития событий, то ли решала, как меня успокоить.
— Вдруг владелец дома не захочет, чтобы ты фотографировала мебель? Или спальни, ведь там могут быть личные вещи. Да и в деревне наверняка многое изменилось…
Внутри меня что-то отпустило, расслабилось. Если это худший вариант, то всё не так плохо, как показалось.
— Не волнуйся, Эмма! Он о тебе позаботится. Я уверена, что всё будет хорошо, — жизнерадостно заверила Галина Максимовна.
Она уверена.
Я катала эти слова в мыслях, вертела в разные стороны, решая, принимать их на веру или нет.
Там почти нет связи.
Край света.
Держась за дверной косяк, я не сходила с порога. Не отпускало чувство, что, как Алиса в стране чудес, я вот-вот провалюсь в кроличью нору, и что дальше — непонятно.
— Я возьму отпуск и сообщу вам дату отъезда, а вы пока найдите способ договориться… с ним.
Галина Максимовна положила сухую, тёплую ладонь на моё предплечье и улыбнулась.
— Его зовут Тёма.
Глава 1. Его зовут Тёма
Она ему не написала.
Обещала, заверяла, что всё будет хорошо и он обо мне позаботится, но не написала.
А если написала, то чтобы предупредить о приезде опасной преступницы, не иначе. Потому что взгляд, которым меня огрел новый владелец дома, кроме как убийственным, не назовёшь.
Он вернулся с охоты. Заросший, грязный и страшный, на плече он держал верёвку, на которой болтались подстреленные птицы, и — О, да! — они прекрасно дополняли общее впечатление. Пугающее.
Страх холодным ручейком пробежал между лопатками. Мужик огромен, как медведь, может переломить меня одной лапищей.
Когда Галина Максимовна сказала, что нового владельца зовут Тёма, в её голосе слышались нежность и тепло. Она пообещала, что Тёма обо мне позаботится, и я ей поверила. А зря, потому что громадных вооружённых страшил, обвешанных подстреленными птицами, Тёмой не называют. Их вообще никак не называют, от них бегут во все ноги, особенно если их ружьё наставлено на тебя.
Он смотрел на меня, как на демона во плоти, того гляди перекрестится или выстрелит. Тёма явно не в ладу с людьми.
Надеюсь, он интроверт, а не психопат.
— Ты на моей территории! — крикнул, заставив меня вздрогнуть.
А где мне ещё быть?!
Галина Максимовна якобы связалась с ним через знакомых и подтвердила, что он меня ждёт и всё устроит. Ключевое слово — якобы. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, почему она не попросила его сделать фотографии, и неудивительно, что он сам не предложил. Тёма не из тех, кто отвечает на письма и делает любезности, это точно. Он из тех, кто стреляет без разбора, когда на его территорию заходит незнакомка.
Оторвав негодующий взгляд от моего лица, он уставился на мои ботинки. Нарядные замшевые ботинки с ромашками на шнурках в чавкающей грязи сада.
Мне едва удалось побороть страх и взять себя в руки. Стараясь не смотреть на ружьё, я дала Тёме второй шанс. Избегая резких движений, медленно поднялась со скамейки и робко протянула руку.
— Меня зовут Эмма Орлова. Галина Максимовна Рязанцева прислала меня сделать фотографии…
— Убирайся вон!
Я открыла рот, чтобы закричать, и тут же его захлопнула, потому что звать на помощь бессмысленно. Соседи далеко, и на мой крик прилетят только птицы, если, конечно, остались неподстреленные. Третьего шанса мужик не заслуживал, но… я на Сахалине. В лесной деревушке. На краю света.
Глубоко вдохнула, набираясь смелости.
— Если вы Тёма, то вас предупредили о моём приезде. Галина Максимовна подтвердила, что я смогу у вас остановиться… — Тыкать ему страшновато. Его возраст не определить, но с ружьём лучше говорить на «вы».
Он устремился ко мне, и я съёжилась, не зная, чего ожидать.
— Убирайся! — Поддев чемодан за ручку, швырнул его к калитке. Как будто тот ничего не весит.
— Прекратите! Вы что, ненормальный?! Я с утра вас жду, поэтому и зашла во двор, чтобы сесть на скамейку. Соседи сказали, что вы на охоте. Я долго сюда добиралась и еле держусь на ногах от усталости.
Он повесил верёвку с птицами на крюк, подхватил мой чемодан и вышел за калитку.
— Куда вы?! Галина Максимовна обещала, что вы обо мне позаботитесь. Почему вы разозлились? Если вы с ней поссорились, я тут ни при чём. Я посторонний человек и делаю ей любезность. Она болеет! Тяжело болеет!..
Я умею убеждать, дискутировать и вести переговоры, но всё это невозможно, когда ты орёшь человеку в спину и при этом стараешься не утонуть в ухабах, полных земляной жижи. У Тёмы очень широкий шаг, три моих к одному его, и он нарочно спешил, чтобы не слушать мои жалобы.
— Остановитесь, пожалуйста! Хотя бы объясните, что не так! Подождите, я за вами не успеваю. Вы меня пугаете…
Он остановился у калитки соседского дома.
От неожиданности я пронеслась мимо и чуть не шлёпнулась в канаву.
Он не помог, не поддержал. Набрав в лёгкие побольше воздуха, заорал.
— Антоныч!
В свежем весеннем воздухе звенело эхо мужского крика.
Вздрогнув, я закрыла уши ладонями. Непроизвольно, как ребёнок. Мужик глянул на меня, как на поганку под занесённым над ней сапогом, и покачал головой. Презрительно.
Забрызганная грязью, испуганная и уставшая, я стояла на ухабистой дороге и не могла собраться с мыслями. Что уж кривить душой, были у меня сомнения насчёт обещанного гостеприимства нового владельца дома, но такой подставы я не ожидала. Не удивлюсь, если Антоныч работает в местной полиции и арестует меня за вторжение на частную территорию.
Я вообще ничему больше не удивлюсь.
Из дома вышла приземистая пожилая женщина и направилась к нам, оглаживая цветастый передник.
— Чего шумишь, Тём?
— Постоялицу вам привёл. — Открыв калитку, мужик отнёс мой чемодан на крыльцо добротного деревянного дома и, повернувшись ко мне, приказал. — Ко мне больше не суйся!