Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ларри Хама

Смерть Первого Мстителя


Пролог

ПО НЕБЕСАМ над Нью-Йорком танцует молния. За ней из окна пентхауса в Мидтауне безучастно наблюдает Иоганн Шмидт. Он стар, он «перерождался» уже несколько раз, но его ненависть ничуть не угасла. В конце концов, это ненависть дала ему жизнь; она и поддерживает его существование.

Он прошел долгий и трудный путь с тех пор, как молодым посыльным постучался в дверь гостиничного номера Адольфа Гитлера в те неспокойные времена, когда готовилось нападение на Польшу, обрушившее на мир бурю, которую мы зовем Второй мировой войной. Фюрер дал Шмидту имя der Roter Totenkopf, Красный Череп, и назначил его руководить террористическими и подрывными операциями Третьего рейха.

Это назначение поставило бывшего посыльного в авангард пропагандистского аппарата национал-социалистов и изящным мановением судьбы привело к тому, что США пустили в дело единственный продукт своей секретной Операции «Возрождение», или, иначе, Стива Роджерса. Роджерс получил сверхчеловеческие силу, скорость и восприятие — так и стал Капитаном Америка. Со своим юным приятелем Баки он вышел воевать против фашизма на поля сражений в Европе и с тех пор стал заклятым врагом Красного Черепа.

Красный Череп фокусирует взгляд и рассматривает свое отражение на поверхности раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу с видом на город. На город, в котором живет и Капитан Америка. Алая маска головы мертвеца — пугающее зрелище, как и должно быть. Шмидт привык к этому виду, и теперь ему так даже больше нравится. Бывший нацист заставляет себя расслабиться: его руки непроизвольно сжимаются в кулаки, когда в памяти всплывают мечты о блистательных победах, которые обратила в прах «американская свинья» в красно-бело-синем костюме.

Сколько раз он видел, как этот проклятый щит отскакивает от тел его солдат, прислужников и союзников? Сколько раз Капитан Америка со своим едва половозрелым протеже раскрывали его дьявольски хитрые планы и разрушали устройства, на создание которых уходили годы исследований и разработок? Вопиющая несправедливость, но он не сдается. Его проигрыши — лишь временная неудача. Не он ли приложил руку к череде событий, приведшей к гибели Баки во взрыве летательного аппарата, который украл Барон Земо?

Эта мысль настраивает его на благодушный лад. Вспоминаются слова Сатаны из Мильтоновского «Потерянного рая» [«Потерянный рай» — поэма Джона Мильтона, написанная около 1657 года. Описывает белым стихом Адама, первого человека.]: «Не все потеряно. Еще пылает жар неукротимой воли и желанье мести, бескрайни ненависть и сила духа, их не сломить». Отражение ответило ухмылкой. Да, события оборачиваются в его пользу. Он снова заполучил Космический Куб — матрицу межпространственной энергии, которая легко умещалась на ладони, но была достаточной мощности, чтобы искривлять реальность. Уже скоро он нашлет невиданные страдания на Капитана Америка, на этот невыносимый ходячий символ демократии, и все, за что он борется, наконец падет и обратится в пыль.

Главное — Космический Куб. Пять лет назад Александр Лукин предложил Красному Черепу Зимнего солдата в обмен на Куб. Того самого Зимнего солдата, которого создал из воскрешенного и наделенного сверхсилами Джеймса «Баки» Барнса, а затем превратил в советского наемного убийцу учитель и наставник Лукина Василий Карпов.

Ученик унаследовал все секреты и сокровища Карпова, высоко поднялся по служебной лестнице в КГБ и получил ресурсы и контракты, которые позволили ему восстать против государства и сделаться настоящим олигархом — главой Корпорации «Кронас». Лукин, как и Красный Череп, ненавидел демократию западного типа и хотел заполучить Космический Куб, чтобы осуществить свои планы по захвату мирового господства, — и это была одна из причин, по которой Красный Череп никогда не согласился бы на обмен.

Возможность управлять Баки Барнсом стала бы еще одним клинком, который мог бы поразить Капитана Америка в самое сердце, — ну и предоставила бы Красному Черепу еще немного пригодного для опытов генетического материала, — но отдать Куб? В шахматах нельзя слишком рано жертвовать ферзем. Генерал Лукин тогда изобразил оскорбленное высокомерие, но ведь нет причин давать ему хоть какое-то преимущество, разве не так?

Красный Череп напомнил себе, что Лукин известен склонностью к рискованным маневрам и, кажется, полностью игнорирует финальную фазу схватки. Будто ребенок, который размахивает острым клинком…

Зазвонил телефон.

— Здравствуйте, Иоганн. Это…

— Я знаю, кто это, Александр Васильевич. Я знал, что вы позвоните, как только ваши шпионы передадут сведения. Космический Куб у меня в руке. Образчик эфемерной красоты, без прошлого и без твердой опоры в настоящем, искрящийся светом будущего. Это будущее принадлежит мне, а не вам, Лукин.

— Я готов поднять ставку, господин Шмидт.

— Если бы мне что-то было нужно от вас, я бы это просто взял.

— Жаль, что вы так считаете.

— Вы мне угрожаете? Тогда вы глупее, чем…

Красный Череп отворачивается от стекла, чтобы взглянуть на дверь из молибденовой стали, защищающую его убежище под самой крышей здания. По-прежнему заперта и нетронута. Тогда зачем Лукин затягивает этот бессмысленный разговор? Разве что…

Боль пронзает с такой силой, будто у него случился инфаркт. Падая, он видит, как на белый ковер из открытой раны на груди капает кровь. Он знает, что в стеклянной двери позади него осталась дыра от пули. Он собирает в кулак свою необоримую волю, но Космический Куб выскальзывает из пальцев.

Раздвижные двери открываются, и в комнату заходит человек в черной одежде и военных ботинках российских солдат. Он поднимает Куб и телефон.

— Объект устранен, генерал. Артефакт под нашим наблюдением.

На том конце Александр Лукин бурно радуется, но мысли Красного Черепа вдруг занимает что-то другое. Его охватывают ужас и оцепенение: темные воспоминания о прошедших восьмидесяти годах мелкими шажками топают по равнинам его разума, а голос смерти зловеще шепчет ему: «Шах и мат, господин генерал».


Часть первая

Измена Родине и особо тяжкие преступления

Глава 1

ЩИТ не выдавал мне номер и не забирал моего имени. Таких рекомендаций нет в протоколах Шестой Интервенционной Тактико-Оперативной Логистической Службы ООН. Я по-прежнему Шэрон Картер, хоть все офисные работники, техники и оперативники называют меня Агент 13.

Как старшему оперативнику, мне полагается носить бронированный черный костюм с белыми вставками и плазменный пистолет. Я довольно старомодна, и потому припрятала под половицей оригинальную автоматическую винтовку 30-го калибра и девятимиллиметровую «беретту».

«Прически» я делаю в Ист-Виллидж, в местечке, где за стрижку до сих пор берут меньше 20 баксов и где говорить предпочитают на русском или китайском. Там не знают, что я понимаю большую часть того, что они говорят, но меня это совсем не волнует.

Большинство парней, которые предлагают познакомиться, стоит мне выйти в обычной одежде, быстро понимают, что мой отказ — не большая потеря. Это меня тоже не очень волнует. Меня никогда особенно не интересовали романтические встречи. Но я знаю, что такое любовь, а еще знаю, что она приносит столько же боли, сколько радости.

Я хорошо выполняю свою работу, хотя и совершала промахи… Например, завела отношения с коллегой. За этим последовали неприятности с моей начальницей, замдиректора Хилл. И теперь я вынуждена проходить обязательную проверку психического состояния. Не меньше десяти сессий, а после психиатр составит отчет, по которому решат, что со мной делать: уволить, временно отстранить от работы, назначить наказание или оставить работать как прежде.

Что бы ни сказал отчет, Хилл поступит так, как посчитает нужным.

Врача мне администрация выделила, кажется, отличного. Он не складывает руки домиком и не начинает дергаться, когда я намеренно пытаюсь выдать что-нибудь эдакое. Я ловлю себя на том, что он мне нравится без каких-то особых причин. Может быть, это даже хорошо. Еще одно его достоинство в моих глазах — он похож на Мартина Лютера Кинга Младшего с обритой головой. С ним я облекаю в слова то, что обычно наверняка подавляла бы или отрицала. Девять сессий я не раскрывала карты ни на йоту, но на десятой ставки были высоки, и мы оба это понимали.

— Итак, Агент 13, не могли бы вы пояснить свой гнев по отношению к замдиректора Марии Хилл?

— Она меня использовала. Через мои отношения с Капит… со Стивом Роджерсом она манипулировала им и хотела заставить его отказаться от своих принципов и поддержать Акт о регистрации супергероев. Причем сразу после того, как на него натравили отряд Плащеубийц. А названьице у них каково, а? Плащеубийцы. Усиленные горы брони, чье назначение — гоняться за теми, кого называли героями, пока трусишки из Конгресса не приняли Акт о регистрации, лишь бы успокоить параноиков.

— Капитан Америка всегда был и остается агентом правительства Соединенных Штатов, а вы выступали как официальное связующее звено между ним и ЩИТом. У вас за плечами есть история отношений с этим человеком, при этом вы знали, что подобные связи запрещены, и все же вы вините Хилл…