logo Книжные новинки и не только

«Месть сыновей викинга» Лассе Хольм читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Лассе Хольм Месть сыновей викинга читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Но ведь односельчане по какой-то причине приговорили его к виселице?

— Само собой, на то была причина, но, как ни крути, нам ничего о ней неизвестно.

— То есть ты и впрямь не знаешь, за что его собирались повесить?

Тут я взглянул на Хастейна с нескрываемым недоверием, но он проигнорировал мой взгляд.

— Я действительно не знаю, за что его собирались повесить, — подтвердил он.

Чернобородый смерил меня долгим мрачным взглядом.

— Я не собираюсь рисковать, связываясь с подобными типами. Повесь его!

Хастейн прикладывал все силы, чтобы сформулировать вежливый ответ.

— Я думаю, — медленно начал он, — что Бьёрн будет не согласен с таким решением…

— Бьёрну надо учиться делать то, что приказано, — прервал его чернобородый. — Он должен был полностью истребить население деревни, а он почему-то возвращается с этим олухом. Но ярл — это я, и я говорю: повесь этого сакса.

Хастейн ничего не смог возразить на безапелляционный приказ. Я должен был сам спасать свою шкуру.

— Высокочтимый хёвдинг, — приступил я к делу, — как может столь жалкий раб представлять опасность для столь могущественного повелителя? Позволь мне для начала продемонстрировать свою полезность, прежде чем ты примешь решение лишить меня жизни.

Чернобородый в сомнении молча переводил взгляд с меня на Хастейна.

— А ведь он говорит по-нашему.

— И впрямь! — воскликнул Хастейн.

Чернобородый подошел ближе и рассмотрел меня со всех сторон, словно я был хромой лошадью, которую ему пытались подсунуть.

— Знаешь ли ты, сакс, кто я такой? — спросил он наконец.

— Нет, — ответил я, — зато я знаю, что меня зовут Вульф, и что я сын вёльвы. Так что самым умным с твоей стороны было бы не ссориться со мной.

Его взгляд стал совсем пустым, пока он пытался осознать мои слова. На мгновение мне даже показалось, что я переусердствовал. Но он вдруг закинул голову назад и громко рассмеялся над моим предостережением.

— А ты не из робких, — улыбнулся он, обнажив ровные зубы. — И мне это нравится. Только Вульф — вовсе не имя. Это звук, который издают, когда выпили лишнего и хотят малость освободить желудок.

Он ждал моей реакции на оскорбление; стану я защищать свою честь или отступлю, как побитый пес? Я выбрал нечто среднее.

— Имя не должно стать преградой между нами, — изрек я. — И то, что я собираюсь поведать, с лихвой компенсирует мою природную дерзость.

Он поглаживал ухоженную черную бороду, продолжая с оживлением меня рассматривать.

— Никакой ты не дерзкий, — рассудил он. — Ты бойкий на язык, а у нас за это легко могут перерезать шею. И пока этого не произошло, расскажи-ка мне обо всем, что тебе известно.

И я приступил к рассказу о сокровищах монахов, спрятанных в секретной крипте под монастырем Святого Кутберта.

— Монастырские сокровища нас не интересуют, — перебил меня чернобородый, так яростно взмахнув рукой, что зазвенели его серебряные браслеты. — Мы здесь по совершенно другой причине.

— Хастейн сказал то же самое. По какой же?

— Пусть это тебя не тревожит. Ты являешься пленником Бьёрна Железнобокого, или его рабом, или как там вы, саксы, это называете, и должен делать лишь то, что тебе скажут. Всю оставшуюся жизнь, а она наверняка долго не продлится, тебя будут звать Рольфом. Меня можешь называть Сигурдом Змееглазым.

Я изумился необычному прозвищу. Он обратился к Хастейну:

— А где мой брат?

— Бьёрн Железнобокий подсел к костру с намерением напиться.

На краткий миг по лицу Сигурда Змееглазого скользнула неуверенность, но он сразу вернулся к прежней строгости.

— Значит, сейчас не стоит его беспокоить. Но завтра я непременно серьезно побеседую с ним о целесообразности захвата в плен заносчивых юношей, приговоренных к повешению. — Он вновь уселся на пенек и жестом показал, чтобы мы уходили. — Пока можешь взять Рольфа к себе в палатку, не забудь только крепко-накрепко привязать его на ночь.

С облегчением кивнув, Хастейн направился вместе со мной к выходу.

— Если ты брат Бьёрна Железнобокого, — бросил я через плечо, — значит, ты приказал уничтожить все население Тевринтона.

Сигурд Змееглазый резко вскочил, и, когда он уставился на меня, я заметил, что у него словно вытек левый зрачок, оставив на зеленой радужной оболочке черный след, похожий на змею. Видимо, эта особенность внешности и обеспечила ему его прозвище.

— Не надо вламываться сюда и попрекать меня тем, что случилось с твоей родной деревней и ее населением.

— Тевринтон — не моя родная деревня, и я не знаком ни с одним из ее жителей.

Хастейн рассмеялся за моей спиной.

— Он и мне пытался это втолковать. Да только он так пялился на девчонку, будто влюблен в нее много лет.

— Что за девчонка?

Хастейн описал овальное лицо Беллы, пухлые губы, изящные черты и большие синие глаза, что сияли как звезды. Правда, он использовал более вульгарную лексику.

— Она девственница? — спросил Сигурд Змееглазый.

Я снова удивился интересу, проявляемому скандинавами к теме девственности, но на этот раз промолчал.

— Бьёрн поручил Ильве разузнать это, — ответил Хастейн. — И если окажется, что нет, он обещал отдать девку мне.

Сигурд Змееглазый обнажил идеальные зубы в благосклонной улыбке, словно разгадал намерения Хастейна, которые тот пытался скрыть.

— Твою подружку наверняка оставят в покое. Мало что волнует меня меньше, чем английские девчонки. И все же как предводитель войска и ярл я обязан на нее посмотреть. Ибо она находится под моей ответственностью.

Очередным взмахом руки Сигурд Змееглазый дал понять, что беседа окончена. И, словно чтобы компенсировать невероятное терпение, проявленное им по отношению ко мне, он решил завершить аудиенцию угрозой:

— Проваливай, пока я не снес тебе голову, Рольф Дерзец!

5

Хастейн лежал на узкой кровати, сколоченной из березовых стволов, между которыми был натянут широкий кусок кожи. Я лежал на земле, связанный по рукам и ногам. Свет от костров слабо освещал нас, просачиваясь сквозь толстое льняное полотно палатки. Шум и крики смолкли. Лагерь успокоился на ночь.

— Ты прекрасно показал себя в общении с Сигурдом Змееглазым, — заметил Хастейн. — Ему часто приходится объяснять одно и то же по несколько раз, но ты, наверное, и сам это заметил.

— Возможно.

— Но ты умело скрыл это, что лучше всего. Ибо ярл Сигурд заслуживает уважения. На поле боя он бьется за пятерых, а его мужества хватит и на десятерых. Если хочешь знать правду, скажу, что на самом деле стереть с лица земли вашу деревушку приказал его второй брат, Ивар Бескостный.

— И где сам этот Ивар Бескостный?

— Он еще не прибыл сюда.

— Но он настолько могущественный, что заставляет всех подчиняться даже в свое отсутствие?

Молчаливый кивок подтвердил мое предположение.

— Если Бьёрна прозвали Железнобоким за неуязвимость, — продолжал я рассуждать, — а Сигурда — Змееглазым благодаря его глазу, наверное, Ивар заслужил эпитет «бескостный» по причине отсутствия какой-то конечности?

Улыбка Хастейна никогда не заставляла себя долго ждать. С этим незлобивым парнем было приятно общаться. Кажется, он проникся ко мне той же симпатией, что и я невольно почувствовал к нему.

— У Ивара Бескостного все конечности на месте, и они будут подлиннее, чем у многих. Но он редко спускается с лошади — возможно, потому его так и прозвали. Это воин ростом с башню, с рыжей бородой и ледяным взглядом. Никто не смеет задавать ему лишние вопросы. А вот почему их младшего брата Хальфдана прозвали «Белой Рубахой» [По-датски Витсерк, дословный перевод — белая рубаха.], я знаю точно: он моется каждый день и меняет рубаху почти так же часто. Во время военных походов он обязательно берет с собой помощника исключительно для того, чтобы тот стирал ему одежду и брил его.

Из этих слов я сделал вывод — раз привычка дала прозвище, значит, ежедневное мытье было скандинавам в диковинку, несмотря на то что они выглядели гораздо опрятнее моих соотечественников. Вряд ли прошло больше недели с того момента, как Хастейн принимал ванну.

— А у тебя есть прозвище? — полюбопытствовал я.

Он с досадой покачал головой.

— Наличие прозвища не зависит от воли человека. Им наделяют окружающие, и его надо чем-то заслужить. Вот как ты.

— А разве у меня уже есть прозвище?

— Разве ты не слышал, как Сигурд Змееглазый назвал тебя Рольфом Дерзецом?

От меня не укрылась зависть Хастейна, замаскированная улыбкой. Видимо, сражаясь и грабя на протяжении многих лет, он не удостоился чести, какую оказали мне после нескольких минут беседы.

— Сигурд и два его брата родились с разницей в три года, — продолжал Хастейн. — Их отец Рагнар Лодброк часто отправлялся в походы, когда они были еще маленькими, и нередко отсутствовал по несколько зим подряд. Сигурд Змееглазый — средний брат, ему 22 года. Ивар Бескостный — старший, ему — 25. Хальфдану Витсерку — всего 18.

— А как же Бьёрн Железнобокий? Сигурд и его назвал братом.

— Он их сводный брат. Мать Бьёрна Железнобокого не королевской крови. Иначе он непременно стал бы предводителем войска. Но Бьёрн был зачат женщиной, не имеющей статуса, поэтому он не может руководить воинами. К тому же Бьёрну Железнобокому почти 40 лет.