Нагруженный коробками шоколада, Алек некоторое время задумчиво стоял в дверях, молчаливо наслаждаясь теплым, гостеприимным духом этого дома. Затем, присев на корточки рядом с Тимоти, положил поверх гостинцев свои ярко-красные в золотых лентах коробки.

Его внимание привлек упакованный в оберточную бумагу и перевязанный бечевкой сверток — посылка от майора Доунса. Алек поднес его к глазам: штемпель был немецким, но дата расплылась. Подошла Марта и посоветовала сыну снять верхнюю обертку. Алек с готовностью достал складной нож.

— Давненько не встречал я посылок, обвязанных бечевкой.

Марта поспешно свернула бумагу и бросила в пылающий камин.

С чего бы такая спешка? — мелькнуло в голове у Алека. Но тут взгляд его упал на развешенные перед камином чулки для подарков. К ним прибавились еще два, на которых значились имена Сары и Рози. Сестры успели-таки закончить свою вышивку! Как-то отнесется к этому Сара?

Закончив возиться с камином, Лайл обратил свой взор к графину с бренди, плеснул себе щедрую порцию и уселся рядом с Камиллой. Он взирал на нее с такой блаженной улыбкой, что едва не залил клавиши. По вечерам старый джентльмен бывал особенно элегантен — застегнут на все пуговицы и при бабочке.

В разгар вечера, когда Алек потягивал уже вторую порцию бренди, Сара появилась наконец в гостиной. Выглядела она сногсшибательно. Ее необычайно красил серый бархатный комбинезон — под стать глазам. А голубой джемпер воспроизводил цвет глаз Алека. Рози в лимонно-желтой пижамке также произвела фурор. Но, увы, на сей раз глаза крошки покраснели от слез! Она уткнулась носом в плечо матери и была явно не расположена проводить вечер в компании.

— Я надеялась, что она уснет к этому времени, — извиняющимся тоном обратилась Сара к миссис Несбит, сидевшей в своем любимом кресле-качалке. — Но у нее что ни день — какие-то сюрпризы.

— Это прогулка выбила ее из колеи, — успокаивающе отозвалась добрая женщина, пододвигая к Саре поднос с напитками.

— Мне не хочется пить, — нерешительно воспротивилась Сара.

— Неужто нынешняя прогулка и вас выбила из колеи? Тоже преподнесла сюрпризы? — многозначительно поддел Алек.

Его взор, устремленный на нее, был полон жадной тоски и плохо скрываемого желания, в голосе хрипло звучала сдерживаемая страсть. Сейчас Сара уже не могла разобраться в его истинных намерениях.

— Ну, глоточек-то можно себе позволить, — ободрила ее Беатрис. — Ведь как-никак — праздничная пора.

— Женщине нельзя быть все время твердой как скала, — поддержала ее Марта. — Порой нужно давать себе передышку, — проворковала она, ободряюще похлопывая гостью по колену.

Сара знала, что ей-то нельзя расслабляться, но все-таки отхлебнула янтарной жидкости. Изнутри ее обдало жаром, и в памяти проплыли полузабытые образы прошлой ночи. Она снова ощутила себя в санях и заново пережила восхитительное ощущение защищенности, тепла и уюта. Вернется ли оно еще когда-нибудь?.. Потом вспомнилось глухое, холодное безмолвие телефонной линии, нынешняя тревога и неопределенность. Если обстоятельства складываются против, что делать?

Миссис Несбит забрала ребенка у Сары, и та вместе с Тимом и Алеком принялась нанизывать попкорн — получались симпатичные гирлянды. Потом они вместе опутали ими елочку. Вскоре подали рождественское печенье, еще бренди и лимонад для Тима. Ощущение семейного покоя и счастья наполняло светлую гостиную.

К десяти часам Рози окончательно раскапризничалась. Она хныкала и извивалась на коленях у миссис Несбит, и стало ясно, что пора ее укладывать. Расстроенная Сара забрала ребенка и, пожелав всем доброй ночи, поспешно удалилась. Обе сестры вскоре тоже поднялись и, извинившись, покинули общество. Переждав три минуты, со стаканом в руке за ними последовал Лайл.

Алек остался в обществе Доунсов. Он тоже хотел было откланяться, но тут Марта как на грех предложила сыну почитать вслух.

Пути были отрезаны. Прихватив с тарелки пару печений, Алек меланхолично погрузился в самое удобное кресло. Закинув ноги на оттоманку и запрокинув голову, приготовился слушать. Но, как ни старался, вскоре его сморил сон.


Очнувшись через несколько часов, Алек обнаружил, что находится в полном одиночестве. В камине догорали красные угольки, лампы были погашены, за исключением маленьких фонариков в красных веночках на окнах. Он медленно спустил ноги, потянулся, уронил взгляд на часы. Почти час ночи. Удивительно — пока он спал, кто-то неслышно прибрался в комнате. Еще один удар по профессиональному самолюбию!

Он подошел к столику и до краев наполнил стакан. Чего сейчас хотелось больше всего, так это забыться глубоким сном. Наплевать на все подозрительные факты. Кредитная карточка на имя Келли Хаттон, испуг Снегурки при виде человека в сером, таинственный разговор по телефону — все сейчас потеряло смысл. Хлебнув бренди, Алек тяжело поплелся вверх по лестнице.

Там он по привычке остановился перед дверью своей прежней комнаты. Ошибку он осознал, лишь услышав, как за дверью плачет ребенок. Рози!.. Милая крошка Рози тоже переживает сегодня тяжелую ночь! Алек крепко зажмурился, стараясь побороть нахлынувшие чувства. Замотал головой и нечаянно ударился о дверь…


Кто бы это мог стучаться в такой час? — тревожно встрепенулась Сара. Должно быть, кому-то мешает плач. Но что же делать? Как она ни старалась, ничего не помогало. Она подошла к двери, распахнула. Извинения замерли у нее на устах.

— Вы?!

— Ш-ш…

Алек шагнул в комнату, споткнулся о порог и ухватился за ее плечо, чтобы удержать равновесие. Пальцы впились в розовую ткань пеньюара, ощутив под ней живое, трепетное тело.

— Это вам не фланелевый халат миссис Несбит, — пробормотал он.

— О нет, это мой халат. Вы думаете, если я была в теннисных туфлях, то у меня вовсе нет приличной одежды. — Она постаралась оторвать от себя мужскую руку, которая все сильнее впивалась ей в плечо. — Вы что-то хотели, Алек?

— Простите, перепутал дверь в темноте… Кажется, я споткнулся.

С кровати снова донесся усталый и измученный плач Рози.

Сара метнулась туда.

— Никак не могу ее успокоить.

Он сунул ей в руки свой стакан.

— Подкрепитесь.

Сара машинально взяла стакан, чтобы не расплескать. Алек шагнул мимо нее к кровати.

— Ну что, Колокольчик, не спится? — проговорил он, наклоняясь над малышкой.

Рози вздрогнула при звуках этого низкого голоса и с минуту изумленно взирала на новое лицо в обрамлении темных волос. Потом вновь заскулила, но уже будто в нерешительности. Склонившись над постелью, Алек провел большим пальцем по белесым бровкам, бормоча слова песенки: «Колокольчики, динь-динь…»

Поставив стакан, Сара фурией ринулась к кровати.

— Вы что, пьяны?

— Ничуть. Не в лучшей форме — это да… Устал, расстроен, сбит с толку… Но не пьян. — Он присел на краешек матраса и взял Рози за пухлую ручку. — Странная перемена в вашем настроении…

— В каком смысле?

— Всего лишь минуту назад вы были рады меня видеть.

— Я… — растерялась Сара.

— Признайтесь, вам хотелось, чтобы это оказался я. Но дух противоречия велит сопротивляться чувству. Признайтесь, что я для вас — воплощенная, но недозволенная мечта.

— Ничего подобного! Я обрадовалась, что это всего-навсего вы и что мы не разбудили никого из стариков. Миссис Несбит и так довольно хлопот с нами. Да и остальным тоже.

— Ну, не такие уж мы тут нежные, Снегурка, — удостоив Сару лишь беглым взглядом, пробормотал Алек, удобнее усаживаясь на кровати.

Он оперся о спинку, взял Рози на руки и, бережно прижав к груди, стал укачивать. Сара отошла и принялась взволнованно мерить шагами комнату.

Этим зрелищем нельзя было не залюбоваться. В кокетливом персиковом халатике, подчеркивавшем нежный цвет ее кожи, со струящимися по плечам волосами цвета хны, золотом отливавшими в приглушенном свете, она была великолепна.

На миг Алеку показалось, что это вновь его старая, добрая комната, а две женщины в ней — его маленькая семья. Он досадливо втянул в себя воздух и нахмурился. И как подобная чушь может приходить в голову? Эта самая Снегурка — так называемая Сара! — может оказаться Бог весть кем! Но ей каким-то образом удалось невозможное — морально обезоружить его, заставить сурового одиночку тосковать по обычной человеческой привязанности. Вырвать бы ее из той странной и сомнительной заварухи, в которую она попала. Все наладить, расставить по своим местам. Спасти ее, укрыть, взять под свою опеку.

Рози опять заерзала у него на руках и захныкала.

— Вот видите! — в отчаянии прошептала Сара. — Ничего не действует: ни уговоры, ни пение, ни укачивание. Я пробовала даже скулить вместе с ней. — Забывшись, она машинально отпила из бокала Алека. — Не засыпает — и все!

— И часто с ней такое?

— Часто? Да… То есть нет! — выпалила Сара и в замешательстве принялась тереть виски. — Право, не знаю…

Алек нахмурился. Не знает собственное дитя?

Он усадил ее в старенькое кресло-качалку, а сам с Рози на руках принялся шагать по комнате взад и вперед. Туда и обратно.

Но время шло, а Рози ревела пуще прежнего. Сара нервно отпивала из бокала Алека и раскачивалась в кресле. Наконец она нетерпеливо встала и резко потянулась. Широкие рукава пеньюара упали с красивых рук, поникнув за плечами, точно крылья ангела. Охватывавший талию пояс развязался, одеяние соскользнуло на пол, открывая роскошную сорочку. Изумительные, но абсолютно непрактичные одежды, такие неуместные в этом стремительном спартанском марш-броске через всю страну! Еще одна нелепость в череде несоответствий, окружавших эту женщину!

Прикрывавшие грудь розовые кружева упруго вздымались при каждом вздохе. И как ни был Алек огорчен и раздражен, остаться равнодушным к этому зрелищу было выше его сил.

— Что будем делать, Алек? — беспокойно спросила Сара, глядя на него огромными измученными глазами.

Алек коротко перевел дух. Этой женщине даже не приходит в голову, что они с ней могли бы делать!

— Тут нужен какой-то фокус… — Внезапно осененный, Алек прищелкнул пальцами. — Где та книжка, что вы сегодня купили?

— Вы собираетесь читать ей вслух? Среди ночи?

— Всем известно: когда над ухом кто-то бубнит — клонит в сон. Старина Тим большой мастер на такие штуки.

— Хорошо. Я на все согласна! — И, бросившись к чемодану, Сара выудила большую книжку с картинками.

— Отлично. А теперь садитесь в кресло. Берите Рози. Покачивайтесь, а я буду читать.

В ее глазах мелькнули смешинки. Подобрав складки сорочки — так, что под ней еще рельефнее обозначились контуры тела, — Сара вновь уселась в качалку. Алек передал ей Рози, затем сел на краешек матраса и начал читать о приключениях лихой поросячьей семьи, путешествующей на воздушном шаре.

Временами Рози все еще приоткрывала то один, то другой глаз. Но исход битвы был предрешен. Убаюкивающее движение качалки и тихое, монотонное чтение Алека сделали свое дело. Мало-помалу судорожные всхлипывания стихли, дыхание девочки становилось ровнее, веки отяжелели, и наконец ресницы накрепко приклеились к пухлым щечкам. Алек умолк. Было тихо. Тогда он поднялся, чтобы осторожно вызволить Сару из качалки.

Подхватил ее повыше талии, приподнял почти без усилия и легонько поставил на пол. Это не обошлось ему даром. Под его ладонями оказались плотно обтянутые кружевом груди. Тело Сары, и без того разгоряченное бренди, с готовностью затрепетало в его объятиях.

Сделав над собой усилие, она высвободилась, обошла кровать и опустилась на колени перед служившим колыбелькой ящиком комода. Уложив малышку, провела пальцем по влажному лобику и еще раз прислушалась.

— Спасибо вам, Алек, — обернувшись, шепотом проговорила она. — Вы снова спасли нас.

— Пустяки. Рад был помочь.

Как-то так получалось, что этот человек словно преследовал ее! Каждый раз оказывался в нужном месте в нужное время. Было бы куда проще, если бы он оставил их с Рози в покое. Но он словно задался целью — стать частью их жизни. И ведь ясно, что от него не укрылись все несуразности и противоречия в ее истории и что он все время мучительно спорит сам с собой, стараясь их опровергнуть или проигнорировать.

Сара поднялась и посмотрела в его лицо. В устремленных на нее глазах дрожало горячее, едва сдерживаемое чувство. Да, он тянется к ней душой и телом. И сейчас для него не имеет значения, что она натворила.

Сара отвернулась в замешательстве, но тут же вновь ощутила на себе его руки. Прежде, чем она успела что-то сказать, он вновь приподнял ее, повернул лицом к себе и заключил в объятия.

Она прижалась лицом к мягкой ткани его рубашки.

— Спасибо.

— За что?

— Ну… — запнулась она, — вообще за все…

— Рад, что мог помочь, дорогая. — Он запустил пальцы в водопад волос над ухом и, наклонившись, запечатлел на ее губах неистовый поцелуй, проникая в глубину рта алчущим языком.

Захваченная морем ощущений, Сара упоенно отдалась им — покуда хватило дыхания.

— Что ты делаешь? — промолвила она наконец.

— У тебя на губах вкус моего бренди, — хрипло отозвался он.

— Чушь.

Вместо ответа он поцеловал ее еще раз со свирепой страстью, так соответствующей грубоватым, резким интонациям его голоса, почти сдирая кожу небритой щетиной. То был, показалось Саре, самый эротичный момент в ее жизни. Именно этого ощущения — грубой, первобытной силы — ей сейчас недоставало. Она вновь ощутила себя живой, желанной, укрытой от невзгод — ощутила себя женщиной, любимой и любящей.

— Хочешь, чтобы я продолжал, милая? — услышала она рокочущий голос.

— О да! — Сара закрыла глаза, страстно желая, чтобы он назвал ее по имени.

Ее согласие исторгло у него приглушенный стон, стон мужского торжества и предвкушения. Сара почувствовала, как его руки скользнули вниз по спине — это он опустился на колени, зарывшись лицом в кружево лифа. Охватив ладонями ее груди сквозь кружевной барьер, он припал к ним губами. Темные ободки сосков вмиг набухли от прикосновений его языка. Он подцепил большими пальцами бретели и, спустив их на талию, с лихорадочным голодным возбуждением накинулся на обнаженную грудь, наслаждаясь ее сладостью, как драгоценным и долгожданным лакомством, зарываясь лицом в упругую мягкость. Рубашка соскальзывала все ниже, и за ней, не отставая, следовали колючие прикосновения жестких бакенбард и пробивающейся щетины, наполняя Сару возрастающим ощущением собственной сексуальности, сладостным вожделением. Алек покрывал каждый кусочек ее тела поцелуями и нежными покусываниями. Казалось, ни единый дюйм не был обойден его вниманием.

Сара чувствовала себя надежно и комфортно в его руках, под его ласками.

А потом наступил момент, когда все страхи и опасения, что она может оказаться не столь красивой, не столь опытной и виртуозной, как те женщины, которых он знал до нее, — все мигом растворилось, было смыто горячей волной.


Сара открыла глаза и увидела, что кровать пуста, а в свете лампы вырисовывается высокая фигура одевающегося Алека. Заметив, что она очнулась, он поднял с пола ночную рубашку и галантно протянул ей.

— Учитывая, что здешние замки имеют свойство отпираться сами собой, советую одеться заранее.

Его сдержанный тон заставил ее ощутить неловкость от собственной наготы. Сара схватила рубашку и принялась поспешно ее натягивать.

— Не покидай меня, — негромко попросила она.

Помрачнев, Алек подошел и прижал ее голову к мягкой фланели своей рубашки.

— Это ты не покидай меня, дорогая.

— Ты все перепутал. Теперь это моя комната.

— Ты знаешь, о чем я. Обещай, что останешься на Рождество. Черт возьми, плюнь на все, что затеяла, и оставайся!

— Я бы рада…

— Так останься. Ты сделаешь меня счастливейшим из смертных. Порадуй и этих добрых людеи, что с таким воодушевлением вяжут вам свитеры и вышивают чулки.

— Как они все добры! — Сара провела по лицу рукой, убирая шелковые пряди. — Как радушны… — Голос ее грустно затих.

Алек никогда еще так отчаянно не нуждался в том, чтобы ему доверяли. Но как убедить ее довериться? Как убедить остаться, когда она обнаружит, что ее машина давно могла быть починена?

Усилием воли взяв себя в руки, он улыбнулся и шутливо ущипнул ее за нос.

— Чулки у камина означают, что вы с Рози официально включены в число приглашенных гостей.

— Ох, Алек…

— Неужели ты всерьез собираешься пуститься с ребенком в путь за два дня до Рождества? Что за безумная идея!

— Знаю. Здесь все так замечательно…

Алек порывисто сжал ее обнаженные плечи и повернул лицом к себе.

— Послушай, Сара, если у тебя неприятности, верь — я сумею все уладить. Объясни мне!

— Я бы рада, но не могу. Я связана обязательством и должна действовать в одиночку. Все это не так безумно, как кажется. Поверь.

Алек сильно сомневался в этом. Подслушанный обрывок разговора вселял в него настоящую тревогу.

— Ведь я ничего не утаил от тебя, — тихо проговорил он. — Хочу, чтобы и ты ответила мне тем же.

— Я все расскажу потом. Обещаю… Вот что! — повинуясь импульсу, вдруг воскликнула она. — Так и быть — я останусь до двадцать пятого! Будь что будет, а я встречу Рождество с вами в этом райском уголке!

Глава одиннадцатая

На следующее утро Алека разбудил негромкий, но настойчивый стук в дверь. Будь он проклят, если не прикорнул-таки рядом с Сарой! Одеяло ее было откинуто, а сама она спала в самой красноречивой, чувственной позе — обвив вокруг Алека ноги.

Он невольно задержался на этой картине вожделеющим взглядом. Разбудить бы ее сейчас долгим-долгим поцелуем, а потом…

Но надо было думать, как выйти из положения. Вагнеру вовсе не улыбалось, чтобы его застали здесь в такой час. Впрочем, выбора не было, а потому он осторожно вылез из постели, прикрыл спящую возлюбленную одеялом и пошел отворять.

— А, ты здесь, Алек! — Мимо него с подносом в руках в комнату прошествовала миссис Несбит — как всегда, аккуратно причесанная, в традиционном цветастом платье. Хорошо еще, что постучалась, а то у нее странная особенность вдруг возникать в комнате, где заперта дверь.

— Кажется, я здесь задремал, — поспешил объяснить Алек, старательно разглаживая на себе рубашку и брюки.

Сара, торопливо и неловко усаживаясь среди подушек, поздоровалась с ними хриплым спросонья голосом.

Миссис Несбит поставила перед ней поднос, и тут только Алек заметил, что завтрак сервирован на двоих. Не могла же она знать…

— Я слышала, как бушевала вчера Рози, — пояснила хозяйка. — Слышала, как ты постучал, потом — звук твоих шагов. — Тут она подняла руку, чтобы предупредить извинения, уже готовые сорваться с губ Сары. — Мне это совсем не мешало, поверьте. И я очень рада, что общими усилиями вы сумели-таки успокоить малютку.

Приобняв хозяйку за плечи, Алек запечатлел на ее румяной щеке благодарный поцелуй.

— Вы просто чудо!

Тетушка Би расплылась в улыбке.

— Ты прав, — подмигнула она. — А теперь берись-ка за еду.

В комнату рысью вбежал Тимоти, но при виде сидящего на кровати Алека остановился как вкопанный.

— Вы уже снова здесь? Так рано?

— Да, — небрежно бросил Алек, принимая у Сары чашку кофе. — Забежал, чтобы успокоить Рози. А у меня для вас новости. Сара и Рози остаются с нами на Рождество.

— Ура! — ликующе заорал Тим и в восторге запрыгал по комнате. Потом порывисто подхватил пробудившуюся от его воплей Рози и крепко прижал к себе. — Не плачь, золотко. Ведь ты остаешься с нами. Правда, здорово?