Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Пока Майкл пьет кофе и пытается заново собрать из «Лего» лендспидер Люка Скайуокера, я наблюдаю, как они оба, отец и сын, поглощены этой задачей, и меня охватывает чувство вины. Майкл не хотел, чтобы я уезжала из Лондона. Ему было гораздо легче видеться с Альфи, когда мы жили поблизости.

Но он так часто был занят, когда я нуждалась в нем, — вечно носился где-то по работе или писал всю ночь напролет, стремясь уложиться в сроки; и это не Майкл наблюдал нервные срывы Альфи всякий раз, когда я поднимала его по утрам в школу. Жить с мамой по соседству оказалось просто чудесно. И для меня — теперь нет необходимости беспокоиться о нянях, и для нее — ведь мы всегда были близки. Но я должна быть внимательнее и не нагружать ее слишком сильно — не хочу походить на дочь Мэдди, которая принимает заботу матери как нечто должное.

Лендспидер Люка приобретает правильные очертания прямо на моих глазах. Вчера я попробовала собрать его сама, но мне никогда не удавалось хорошо работать руками. Мой отец был плотником и постоянно что-то мастерил, однако я так и не успела у него ничему научиться — он сбежал с другой женщиной и завел новую семью, когда мне исполнилось всего четыре.

«Не мог удержать своего дружка в штанах» — одно из любимых выражений моей мамы. Одно из наиболее выразительных, во всяком случае. Отец никогда не присылал маме ни пенни на мое содержание. Какое-то время он писал мне письма и обещал приехать в гости и забрать меня на каникулы, но этого так и не случилось.

— Ты сделал это! — вопит Альфи, хлопая в ладоши. Глаза его сияют от удовольствия.

Я улыбаюсь. Возможно, он не видится с отцом так часто, как хотелось бы им обоим, но у него хотя бы по-прежнему есть отец. Даже когда Майкл уезжает бог знает куда в погоне за очередной крупной сенсацией, он старается звонить Альфи так часто, как может, и присылает ему забавные открытки и подарки. Вероятно, это не идеальное решение, но пока оно работает. По крайней мере, для нашего мальчика.


Когда я возвращаюсь домой с работы, Альфи уже дремлет. Майкл намеренно его вымотал. К тому времени, как мы добираемся до спальни, мы уже оба раздеты до нижнего белья. Теперь и оно сброшено на пол. С шестилетним ребенком, который может проснуться в любую секунду, нет времени для прелюдий.

И только когда я обхватываю ногами крепкую мускулистую спину Майкла и мои лодыжки вдавливаются в нее, побуждая его проникать глубже и двигаться быстрее, я вспоминаю о своем решении, принятом в прошлый раз, когда мы занимались любовью. Что это больше не повторится, как бы страстно мое тело ни жаждало близости с ним. Альфи быстро растет. Он все замечает. Иногда я размышляю, не следовало ли мне выйти замуж за Майкла, когда он делал предложение. Может, горький опыт моих родителей слишком сильно на меня повлиял?

Мы могли бы стать одной из тех удачных пар, что живут вместе долго и счастливо. Это не значит, что сейчас мы несчастны. Вовсе нет. Как там говорит Тэш? Все те же острые ощущения от отношений, но без скандалов и стирки. И, смею добавить, никакого страха, что Майкл бросит меня насовсем. Однако я все же не могу не думать о том, что было бы, если бы мы все это время жили вместе.

Когда мы заканчиваем, Майкл растягивается на спине, заложив руки за голову. Я поворачиваюсь на бок и закидываю ногу ему на бедро — мое тело выглядит молочно-белым на фоне его кожи. Мы разговариваем. Об Альфи и его новой школе. О последнем журналистском деле Майкла. Единственное, о чем мы умалчиваем, — это наши отношения. Словно не осмеливаемся заговорить о них. И все-таки в последнее время, с тех пор как я уехала из Лондона, мне кажется, что под нашей болтовней скрывается совсем иной разговор, который только и ждет подходящего случая, чтобы прорваться наружу.

Майкл выразительно смотрит на участок стены в углу, где я оторвала маленький кусочек отвратительных старых обоев.

— И это все, в чем ты продвинулась с ремонтом?

Я вздыхаю:

— А ты попробуй сочетать работу у Пегтона и присмотр за Альфи.

До переезда сюда я строила разные планы насчет того, как обдеру стены и покрашу все в белый цвет, пока не определюсь с цветовой гаммой. Но теперь, когда я действительно живу здесь, ремонт собственными руками кажется невыполнимой задачей. Майкл, вероятно, не отказался бы мне помочь — возможно, он ждет, что я попрошу об этом, — однако какая-то часть меня хочет, чтобы я справилась со всем самостоятельно. Я должна доказать, что могу. Тэш называет это упрямством.

Майкл смеется:

— Может, твое подсознание подсказывает тебе не пускать здесь корни? Флинстед не очень-то меня вдохновляет.

— Да что ты знаешь? — фыркаю я. — В этом городке есть тайны, которых ты даже представить не можешь!

Майкл хмыкает:

— Дай угадаю! Миссис Бэйж из бунгало «Блэндлендс» рассказала на исповеди, что в 1973 году вступила в любовную связь с гробовщиком и родила от него ребенка?

Я шлепаю его по бедру:

— Вот дурак!

Он вечно насмехается над жизнью в маленьких городках.

— Или бригада садовников «Флинстед-в-цвету» наконец призналась в партизанской тактике обрезки розовых кустов своих ближайших конкурентов?

— Ну хорошо, а что ты скажешь на это? — Я решаю немного его осадить. — Салли Макгоуэн, известная детоубийца, живет во Флинстеде!

Майкл резко поворачивается ко мне лицом:

— Откуда ты узнала?

— От некоторых мамаш в школе. Да что такое? Неужели ты готов всерьез в это поверить?

— Нет, конечно. Но это все равно интересный материал, не так ли?

Он тянется к своему телефону, и я дергаю его за курчавые черные волосы на груди. Он как терьер в погоне за крысой, когда речь заходит о сенсациях. Сказываются долгие годы сотрудничества с бульварными газетами.

— Нет смысла копать, — говорю я ему. — Есть судебное предписание, запрещающее прессе публиковать о ней какую-либо информацию.

— Я знаю, — отзывается он, уже уткнувшись в Интернет. — Мне просто интересно, вот и все.

Глава 5

Утро понедельника всегда трудное. Альфи потребовалась целая вечность для принятия того факта, что долгие летние каникулы и беззаботные деньки на пляже закончились и что да, он действительно должен ходить в школу, даже если теперь это совсем другая школа. Без прежних обидчиков. Но утро понедельника после выходных, проведенных с отцом, — тяжелее вдвойне.

— У меня очень болит живот! — заявляет он, обхватывая себя за бока и изображая такую муку, что мне приходится втянуть щеки, чтобы не расхохотаться.

— Хм. Может, мне стоит позвонить бабушке и отменить наше вечернее чаепитие? Какая досада. Кажется, она приготовила бисквит с заварным кремом.

Альфи морщит лоб. По-моему, ему становится гораздо лучше прямо на глазах.

Мэдди машет нам, когда мы спешим через игровую площадку, преодолевая встречный поток родителей. На ней куртка с меховым воротником и коричневая шляпка-клош, плотно надвинутая на лоб, как у героини романа Агаты Кристи. Мэдди прижимает к груди пачку фотографий. Сквозь целлофан я вижу лицо ее внучки. Черт побери! Совсем забыла, что в школу приходил фотограф, а я опять оставила дома свой бланк заказа. Надеюсь, что не слишком с этим задерживаюсь. Цена кажется мне несуразно завышенной, но я не могу не выкупить снимки. Поразительно, как мало я теперь зарабатываю, уехав из Лондона.

— Ты сегодня припозднилась, — говорит она, сияя глазами и улыбаясь.

— А, ну да. — Я кидаю взгляд на Альфи. — Кое-кого пришлось немного уговаривать.

— Ты не будешь против, если я дождусь тебя у ворот? — спрашивает Мэдди. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

К тому времени, когда я присоединяюсь к ней, большинство других родителей и воспитателей уже разошлись.

— Что случилось?

Мэдди вздыхает и оглядывается через плечо:

— То, что ты рассказала нам в Книжном клубе, о сплетне, которую слышала…

У меня замирает сердце.

— Это просто глупая болтовня, Мэдди. Я бы не забивала этим голову.

— Ну, в этом-то все и дело, — продолжает она, понизив голос почти до шепота. Настойчивого шепота. — Я не считаю, что это обычная глупая болтовня. Мне кажется — в этом что-то есть!

— С чего ты так решила?

Мэдди наклоняется чуть ближе:

— Я разговаривала со своей подругой по пилатесу. Она бывший сотрудник надзорной службы и знает много самого разного.

Я подавляю готовый вырваться стон.

— Она сказала, что таких людей часто поселяют в местах, подобных Флинстеду. В заурядных маленьких городках, на которые никто особо не обращает внимания. Иногда им позволяют сохранить свое первое имя, или, по крайней мере, прежние инициалы. Чтобы они сами не путались.

Я по возможности незаметно смотрю на часы. Мэдди просто прелесть, правда, но я должна быть на работе через десять минут.

— Продолжай, — обреченно говорю я.

— Она сказала, что им иногда помогают открыть собственное дело. Им легче оставаться незаметными, если они работают на себя. — В глазах Мэдди появляется блеск. Она явно наслаждается этим: возбуждением, вызванным сенсационными слухами, и собственным участием в шумихе.

— Я верю, что так оно и есть, — киваю я, — но это еще не значит, что Салли Макгоуэн непременно живет во Флинстеде. Таких маленьких местечек, как наше, — бесчисленное множество. Она может быть где угодно. Возможно, даже за границей.