Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ванилла замолчала, запыхавшись.

— Бедный принц, — покачала головой Бруни. — Но ты бы не рассказывала об этом никому.

— А и не буду! — торжественно пообещала подруга. — Что я, не понимаю, что ли? Только папе и тебе. Ну, ты ж знаешь, мне надо было с кем-то поделиться, иначе меня б разорвало!

Матушка засмеялась. Скатала из теста ровный шар, выложила на деревянный поддон — доходить.

— Пиппо, теста еще готовить?

Повар, отвлекшись от обжаривания лука, окинул взглядом с десяток накрытых полотенцами заготовок.

— Хватит, пожалуй! Если его величеству будет угодно — лучше завтра свеженьких напечем!

— И то правда! — согласилась дочь.

В кухню заглянула Ровенна, потупилась, будто медведица, переминаясь с ноги на ногу. Это могло означать только одно — в трактире появился знатный посетитель. Уж насколько легко старшая Гретель вертела ремесленниками и купцами, одним незлым тихим словом прекращала их ссоры и даже драку могла разнять без последствий для посуды и мебели, настолько же панически боялась представителей дворянства. Слава богам, подобные гости в квартале были редки, но, манерой поведения сразу выделяясь из толпы, заставляли бойкий язык Ровенны коснеть, а ее саму становиться столь неуклюжей, что Бруни диву давалась.

Матушка вздохнула и направилась к раковине — вымыть руки, умыться, снять фартук и переплести растрепавшиеся волосы в аккуратную косу.

Посетитель в одиночестве сидел за маленьким столиком у дальней стены. Простой плащ с глубоким капюшоном, под которым не было видно лица, не мог скрыть стать и осанку, а руки — принадлежать простолюдину.

— Добрых улыбок и теплых объятий этим вечером, мой господин! — сказала Матушка, подойдя к нему и ставя на стол кружку с дымящимся морсом и тарелку с ароматными сырными хлебцами.

— Здравствуй, красавица! — глуховато ответил он. — Но я ничего не заказывал!

— Подарок гостю от заведения, — улыбнулась Бруни. Этот знатный господин, несмотря на сдержанную речь и скупые жесты, не позволявшие понять, что он представляет собой на самом деле, совершенно ее не страшил. — Такова традиция, которую установила моя матушка.

Незнакомец качнул головой. Отведав морса, довольно хмыкнул, захрустел хлебцем.

— Долгих лет твоей матушке, она придумала добрую традицию!

— Мои родители умерли, — спокойно объяснила Бруни. — Рада, что вам понравилось! Поужинаете у нас?

Посетитель чуть сдвинул капюшон, и она увидела приятное открытое лицо, живые карие глаза, оглядевшие ее с интересом — не дурным, грязным интересом, с каким обычно знатные господа смотрели на хорошеньких простушек, а так, словно ему принесли чудную игрушку, вызвавшую невольное восхищение.

— Прости меня, хозяйка, — попросил он. — Я с удовольствием поужинаю в твоем трактире, если ты составишь мне компанию.

— Я хотела лишь принять заказ, — пояснила Бруни.

— Тогда я заказываю, — он откинулся на спинку стула, — а ты все записываешь на двоих.

Матушка невольно засмеялась. И ведь таким серьезным казался, стервец!

— Хорошо, — сдалась она. — Сегодня на ужин…

Он поднял ладонь, призывая ее замолчать. К своему удивлению, она подчинилась жесту.

— Не перечисляй! Просто вели принести то, чем отужинала бы сама вечером после дня, в который была вынуждена улыбаться-улыбаться-улыбаться, хотя на душе кошки скребут.

Матушка кивнула и отправилась на кухню, а вскоре вернулась с большим подносом, уставленным яствами. Тут были кружки с холодным пивом и знаменитые мерзавчики Пиппо, сырный суп цвета расплавленного солнца, посыпанный зеленью, свиные ребрышки с запеченным под творожной шапкой картофелем, перепел на вертеле, трогательно уложенный в гнездышко из жареного лука, глиняный чайник с чаем из луговых трав, от которых веяло летними ароматами бескрайних полей.

— Почему не вино? — уточнил гость.

Бруни бросила на него изумленный взгляд, продолжая накрывать на стол. Быстро он оценивает ситуацию!

— Я думаю, господин пьет такие вина, рядом с которыми самая старая бутылка из моего погреба покажется молодухой, — отдавая поднос подошедшей Виеленне и садясь напротив гостя, объяснила она. — Пиво же пьют и богатые, и бедные, и счастливые, и… несчастные. Возьмите булочку. И выпьем за то, чтобы вечер не продолжал этот день!

— Как тебя звать, умница моя? — засмеялся незнакомец, отправляя в рот мерзавчик.

— Глотните пива, — улыбнулась Бруни. — Первый глоток холодного пива — одно из самых восхитительных ощущений в этой жизни!

Гость тронул ее кружку своей и отведал напитка, но одним глотком не отделался.

— Сколько тебе лет? — допив до дна и стукнув кружкой об стол, поинтересовался он. — Ты действуешь на меня как шарик мороженого на ребенка! Хочу все о тебе знать!

Бруни пригубила пива. Посетитель не вызывал в ней чувства отторжения, как те, что пытались разговорами заманить ее в постель. Было в нем что-то располагающее, к чему стремилась душа, желая раскрыть свои тайны. Но…

— Для «всего» мы еще мало знакомы, — строго уточнила она и подвинула к нему тарелку с супом. — Меня зовут Матушка Бруни, и мне двадцать три.

— И сколько же у тебя детей, матушка? — поинтересовался гость.

— Мой трактир называется «У Матушки Бруни», — ровно пояснила она. — А детей у меня нет. Я вдова.

Гость, уже взявшийся за ложку, опустил ее обратно.

— Прости! — искренне воскликнул он. — Прости меня, Бруни! Простишь?

Взяв ее руку, поднес к губам. Коснулся тыльной стороны ладони — сначала дыханием и лишь потом губами. Нежно. Уверенно. Спокойно.

Матушкино сердечко сбилось с такта.

— А как вас зовут? — почему-то шепотом спросила она, ощущая, как тепло его ореховых глаз окутывает ее, будто шалью в зябкий осенний вечер.

— Какое имя тебе по нраву? — отпустив ее руку, улыбнулся он. — Я сегодня весь вечер несу невесть что и говорю невпопад. Чтобы искупить вину, предлагаю тебе выбрать мне имя и загадать желание, которое обязуюсь выполнить!

— Пусть будет… Кай? — она взглянула на него вопросительно.

Он наконец принялся за суп.

— Пусть будет. Ну вот, теперь мое имя ты знаешь, а я до сих пор не слышу твоего желания!

Бруни была уверена, что гость не имел в виду ничего неприличного, но фраза прозвучала двусмысленно, и девушку бросило в жар. Чтобы взять себя в руки, она пробормотала первое, что пришло в голову:

— Вот если бы вы могли остановить травлю оборотней…

Кай поперхнулся супом.

— Интересное желание для молодой хозяйки, — заметил он. — Чем оно вызвано?

Сбиваясь и путаясь — мысли были совсем о другом, — Матушка поведала собеседнику об утренней сцене в лавке Розена.

— Вы же понимаете, что мальчик украл просто от голода? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

Почему-то ей казалось важным, чтобы гость согласился.

— Понимаю, — серьезно ответил тот. — Могу предположить, что короля этот вопрос тоже беспокоит: с одной стороны, бродяжничество и преступления, участниками которых оборотни вольно или невольно становятся, с другой — жестокость населения по отношению к ним и кровопролития, происходящие в основном в провинции. Чтобы как-то исправить ситуацию, его величество начал потихоньку привлекать их к государственной службе. Сейчас из них набран особый гвардейский полк. Об этом пока мало кому известно.

Бруни никогда не слышала об оборотнях-гвардейцах, своего собеседника видела впервые в жизни и ничего о нем не знала, но поверила сразу и безоговорочно!

— Но это еще не все! — продолжил Кай. — Осенью под патронажем принца Аркея откроется факультет для оборотней при Военной академии.

— Обучение будет платным? — заинтересованно спросила она.

— За них заплатит казна с условием, что после окончания академии они будут служить на благо королевства в течение двадцати лет. Оборотни, хоть и не в ладах с дисциплиной, прирожденные бойцы, а способности делают их намного опаснее обычных солдат.

Матушка вспомнила отчаяние, тщательно спрятанное в зеленых глазах мальчишки, и представила его взрослым, в форме королевского гвардейца. На сердце стало тепло.

— Спасибо! — тихо сказала она.

— За что? — удивился Кай.

— Вы помогли мне принять одно важное решение, о котором я еще минуту назад не подозревала!

— Я рад, — искренне улыбнулся гость. — Но этот экскурс в этническую политику королевства не считается выполненным желанием! Так что у тебя, Матушка Бруни, есть второй шанс! А что ты обычно делаешь в выходные?

— У меня не бывает выходных… — смутилась она и вдруг вспомнила, как отец рано утром приводил ее в порт, где стояла на причале его маленькая яхта.

Они уходили в море до заката, ловили рыбу, загорали и купались. А на следующий день в меню трактира появлялся рыбный суп с острым красным бульоном, в который добавляли белые сухарики.

Вот это были выходные! Но, когда родители умерли, стало не до отдыха.

— О чем ты подумала? — заинтересовался Кай. — Я вижу в твоих глазах грусть и радость — одновременно!

— Я бы хотела выйти в море, — все еще представляя бесконечный бархат и кружево волн, прошептала Бруни. — Отец брал меня с собой на «Зоркую» — его яхту.

— А где она сейчас?

— Мне пришлось продать ее, когда родителей не стало.