Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Лев Пучков

Подземная тюрьма

Все, что написано в этой книге, — сказка.

Не ищите здесь какие-то совпадения и аналоги.

Для особо информированных приключенцев, диггеров и сталкеров дополнительно сообщаю: все объекты выдуманы.

Все «залазы» приведены произвольно и не имеют ничего общего с реальными местами проникновения на объекты.


Дело № 1

«Московский зиндан»


Ну что, мерзавцы, заглянем в закрома Родины?

Первый — свите, по случаю хорошего настроения

Пролог

На внеочередном расширенном заседании Совета Безопасности было довольно людно: помимо постоянных членов, присутствовали все министры, директора служб и руководители ряда подведомственных структур, отвечающих за охрану и безопасность.

Вел заседание Президент России, и на повестке дня был всего лишь один вопрос: создание новой Федеральной Службы.

Президент был краток: огласил название службы, довел задачи и основные направления деятельности и предложил присутствующим высказаться по существу вопроса.

— Сразу хочу предупредить: если есть какие-то возражения, неясные моменты и проблемные вопросы — извольте высказываться прямо сейчас. Потому что потом будет поздно.

— В каком плане — «поздно»? — не понял руководитель третьей по численности службы страны.

— В таком, что если кто-то из вас сейчас деликатно промолчит, а уже в процессе работы скажет, что не понял — а для чего, собственно, создана служба, — я буду расценивать это как скудоумие, — приятно улыбаясь, сообщил Президент. — А если кто-то попробует противодействовать работе службы, ссылаясь на недопонимание по ряду проблемных вопросов, — я буду расценивать это уже как явный саботаж. Ни больше ни меньше. Так что, господа силовики: я внимательно вас слушаю.

Руководители переваривали услышанное и молча переглядывались: для большинства из них повестка дня сегодняшнего заседания была полной неожиданностью.

— А вам не кажется, что в основных направлениях деятельности службы изначально заложено множество дублирующих функций? — осторожно уточнил глава самой авторитетной службы страны.

— Так, уже хорошо, есть активность, — одобрительно кивнул Президент. — Поясните, что вы имеете в виду?

— Ну, например, функция надзора за ВГО [Важные Государственные Объекты (официальная аббревиатура, в ведомственном обиходе чаще упоминается как ОВО — особо-важные объекты).] есть у множества служб и ведомств, и они до сей поры прекрасно с этим справлялись…

— Вопрос понял, отвечаю, — Президент жестом остановил главу службы. — У каждого ведомства есть свои важные объекты и коммуникации. И разумеется, они осуществляют за ними внутриведомственный надзор. Не так, правда, прекрасно, как вы сказали…

Тут Президент небрежно прищелкнул пальцами: к трибуне тотчас же вышел Помощник по безопасности и очень оперативно выдал список самых серьезных происшествий на ВГО за истекший период 2010 года.

Список был внушительным, а некоторые происшествия до того досадными и даже стыдными, что главам ведомств, на объектах которых они произошли, впору было прямо на месте… эмм… нет, не застрелиться, конечно же: пачкать паркет в госучреждении — это моветон, а просто немедля подать в отставку. Нет, это не юмор, во многих развитых странах главы ведомств в таких случаях именно так и поступают.

В числе прочего прозвучали такие занимательные девиации, как «Семь насквозь» и «День открытых дверей». Если кто-то пропустил эти происшествия по причине отсутствия Сети или ввиду высокой солнечной активности, мы вам сей же момент напомним:

— «Семь насквозь» — это когда диггеры из команды «Коллекторные Гномы» залезли на виду у поста одной службы на территорию другой службы — те и не почесались — по тоннелям прошли через подконтрольные участки семи министерств и ведомств (и везде сработала «сигналка», но реакции почему-то не последовало), а на восьмом за ними погнались не пойми чьи «чоповцы» — и тоже не догнали, а в результате их (чоповцев) чуть не убили часовые по охране соседнего объекта.

— «День открытых дверей» — это когда дотошная импортная журналюга с молодыми научными сотрудниками из отечественного НИИ «БАЦА» (скандально известный Бобруйский Аналитический Центр Аппроксимации) невозбранно шастала на брошенных объектах министерства обороны (ракетные шахты, ЗКП и так далее). Они там все подряд документировали и вычерчивали, сделали схемы, а потом легко проникли по этим схемам на действующие объекты, сняли там репортажи и выложили в свободном доступе в Сеть. Наши, кстати, потом оправдывались, что это, типа, высокопрофессиональные импортные шпионы, которые прикидывались диггерами.

— Вот так «прекрасно» вы контролируете свои объекты, — сделал вывод Президент, выслушав доклад Помощника. — Так что по этому поводу даже мне и не заикайтесь. И в то же время, когда совершенно секретные данные о ваших объектах валяются повсюду в Сети — при любом происшествии, о котором становится известно за рамками ведомства, тот же самый СКП [Следственный комитет при прокуратуре РФ.] годами не может попасть на ваши объекты для проведения объективного расследования ввиду отсутствия доступа. Напомнить вам, господа, как у нас в таких случаях осуществляется «разбор полетов»? Создастся межведомственная комиссия, которая хорошо кушает и отдыхает за счет проверяемого ведомства, а потом выносит устраивающий всех обтекаемый вердикт. И это только в тех случаях, которые по ряду причин получили огласку! А о подавляющем большинстве происшествий, которые у вас происходят, мы вообще ничего не знаем: вы там варитесь в собственном соку — и потом мы через третьи руки узнаем, что у вас готовятся перевороты, госизмены и откровенный терроризм! Я не прав? Возразите мне, господа силовики!

Присутствующие предпочли скромно промолчать: все прекрасно знали, что имел в виду Президент, и понимали, что возражать по этому поводу не просто неразумно, но и опасно.

— Можно без официоза, в двух словах сформулировать, каковы будут реальные задачи этой службы? — на правах «тяжеловеса» уточнил глава самой авторитетной службы страны.

— Конечно можно, — кивнул Президент. — Для этого, собственно, и собрались: чтобы сразу все обговорить и уже не возвращаться к данному вопросу. Поймите меня правильно, коллеги… Я просто хочу держать руку на пульсе. Постоянно, ежедневно, ежечасно. Для этого мне нужна служба, которая в любой момент, в любой точке страны может проникнуть на любой объект, независимо от степени его «закрытости» и доложить мне, что там происходит. Доложить объективно и беспристрастно — как это сделал бы я сам, лично, не сообразуясь при этом ни с чьими интересами и ни на кого не оглядываясь. И не только доложить, а в случае необходимости принять экстренные меры по любой ситуации. То есть мне нужен мой личный инструмент для эффективной работы напрямую, вне всяких промежуточных инстанций и структур; А теперь скажите, господа силовики: я что, многого прошу?

Господа мрачно молчали. Разумеется, все они были категорически против такой инновации.

Что такое ВГО?

Тонны секретов.

Сотни тысяч километров тоннелей, каналов и магистралей с особым доступом.

Тысячи объектов, «закрытых» проектов, конструкторских бюро, «наукоградов» и предприятий.

Огромные деньги.

Власть, могущество, зыбкий межведомственный паритет, постоянная необъявленная война между клановыми группировками за отрасли, мощности и структуры…

И вдруг — служба с неограниченным доступом, не подчиняющаяся никому кроме Самого?

Для всех присутствующих это звучало как страшная крамола и посягательство на самое святое.

— Есть рациональная идея, — внес предложение глава одной из самых загадочных служб страны.

— Да, я вас слушаю. — Президент благосклонно кивнул.

— Вам не нужна такая служба. У вас ведь уже есть ГУСП и ССО. [ГУСП — Главное управление специальных программ Президента; ССО — Служба Специальных Объектов.] Добавьте нам ряд дополнительных функций, и необходимость в создании новой службы автоматически отпадет…

— Спасибо — нет, — покачал головой Президент. — Да, и кстати: полагаю, не нужно доводить вам в особом порядке, что новая служба будет иметь такой же экстренный и неограниченный доступ на все ваши объекты, как и на объекты всех остальных ведомств?

— Гхм… Нет-нет, я… понял.

— Ну вот и замечательно. Еще вопросы?

— Кто возглавит службу?

— Да, хороший вопрос. — Президент усмехнулся и простер длань в конец стола: — С удовольствием представляю вам нового коллегу: это Владимир Аркадьевич Домовитый.

Сидящий в конце стола хмурый товарищ встал и поклонился. Вид у него был такой, словно месяц назад его приговорили к смертной казни, а сейчас сообщили, что приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение немедленно.

— Вы все его прекрасно знаете, так что в дополнительных рекомендациях нет необходимости.

Вот тут присутствующие не выдержали: зашумели, принялись роптать, а местами и откровенно возмущаться.

— Что такое, господа силовики? — Президент недовольно вскинул бровь. — Ну-ка, быстренько, сформулируйте причину вашего недовольства.

— Дело важное и ответственное, — сформулировал глава самой авторитетной службы страны. — Володя, конечно, парень неплохой, но… Он сугубо гражданский человек, далекий от специфики спецслужб. Он не потянет. Давайте сделаем так: на конкурсной основе выберем руководителя из нашей среды…

— Я вижу, вы совсем оборзели, господа силовики! — тихо и вполне интеллигентно вспылил Президент. — Что значит — «не потянет» и «далекий от специфики»?! Я вам так скажу: если прямо сейчас засыпать все ваши бункеры, лаборатории и прочие объекты «запретки» — никто и не почешется! А вот у нас самое главное военное ведомство, самое важное в плане обороноспособности страны, — возглавляет сугубо штатский человек, совершенно далекий от специфики, — и ничего, мы как-то все это терпим? О чем вы вообще говорите?!

— Ну, тогда готовьтесь к тому, что у нас госсекреты с «закрытых» объектов будут тоннами выносить, — тихо предупредил глава третьего по важности ведомства страны. — С таким-то руководством…

— Не волнуйтесь, — парировал Президент. — Больше, чем сейчас, — выносить просто невозможно. Так что я на этот счет особо и не переживаю. А вот когда новая служба начнет таких несунов из вашей среды хватать за разные интересные места — я посмотрю, что вы на это скажете. Еще ценные предложения есть?

— К кому поставим на баланс? — деловито уточнил министр финансов.

— Никаких балансов, — решительно отказался Президент. — На баланс — значит в кабалу и зависимость. Ну и какой тогда смысл во всем этом «автономном плаванье»?

— Тогда у нас сразу вырисовывается проблема с финансированием…

— Никаких проблем. — Президент небрежно махнул рукой — дескать, не вопрос, решим на два счета. — Моя новая служба вас не разорит. Она будет функционировать в режиме самофинансирования.

— Это каким образом?

— Да сами увидите. Вообще, все будет проявляться в процессе. Первое время служба будет работать в режиме бета-тестирования. По ходу дела обкатаем, поправим, внесем необходимые коррективы, разработаем нормативную и законодательную базу — под специфику задач. Еще вопросы?

Вопросы, разумеется, были, причем весьма насущные, — но озвучить их присутствовавшие не сочли уместным.

— Очень хорошо. — Президент встал, заканчивая заседание. — Итак, считайте, что с сегодняшнего дня новая служба начинает свою работу. Знакомьтесь, привыкайте, осваивайтесь — одним словом, прошу любить и жаловать.

И напоследок предупреждаю всех: за саботаж буду карать. Причем самым беспощадным образом…

Глава 1

Подземье: несуны-залетчики

В половине двенадцатого Я-Я заехали на своей потрепанной «Ниве» в прилегающий к полку правительственной связи двор и остановились рядом с детской площадкой.

Здесь их уже поджидал дед Егор, коротавший время в начертании мелками разных интересных слов на голубеньких бортах песочницы, совсем недавно окрашенных в честь грядущих майских праздников.

Дед Егор был немного не в себе и страдал старческой глухотой, но делу это не мешало: за сто рублей он честно охранял машину в отсутствие хозяев, и говорил всем интересующимся, что это приехал его племянник из Мосводоканала, и в настоящий момент они с напарником полезли заделывать течь. А если находились дотошные товарищи, которые пытались узнать, откуда у круглого сироты взялся племянник, дед Егор дико хохотал вопрошающему в лицо и замахивался крепкой узловатой клюкой — и вопросы, как правило, отпадали. Как говорится, молодым везде у нас дорога (фронт, тюрьма, коллектор — далее по списку), старикам везде у нас почет.

Вручив деду сто рублей, Я-Я неспешно облачились в спецовки и натянули забродники. [В данном случае: т. н. «Рыбацкий полукомбинезон».] Прихватив пустые вещмешки, каски с налобниками и рукавицы, привычно дернули крючками литой чугунный люк с литерой «Д», коварно притаившийся в кустах, в пяти метрах от детской площадки, и спустились в колодец дренажного коллектора. Ну и, разумеется, поставили люк на место — хотя изнутри это сделать не так просто, как кажется на первый взгляд. Ребята добросовестные, привыкли все делать обстоятельно, аккуратно и надежно.

В Политехе их так и звали: Я-Я, поскольку один был Ян Лацис, а другой Яков Петерс, и за три года учебы никто не видел их врозь — разве что при сдаче зачетов, когда воленс-ноленс приходится отвечать по одному. Как это часто бывает с неразлучниками в молодежном коллективе, злые языки поговаривали: «А наши-то „латышские стрелки“ — того… гхм-кхм… ну, в общем, мал-мал баловники по популярной части!», но мы-то с вами знаем, что на самом деле ничего такого не было, а просто парни выросли вместе, привыкли друг к другу буквально как братья-близнецы, и чужой город, в котором им пришлось учиться по воле родителей, эту привычку только укрепил.

Я-Я не были диггерами в общепринятом значении этого слова. Под землю они спускались отнюдь не за романтикой, а исключительно для того, чтобы зарабатывать деньги. Заработок был сравнительно небольшим, но регулярным: благодаря земляку, который служил в полку связи, удалось наладить бесперебойные поставки меди, так что в последние полгода Я-Я к этому заветному колодцу приезжали как на работу: раз в трое суток, к полудню, как правило, за полчаса, чтобы все сделать обстоятельно, аккуратно и не спеша.

Пройдя немногим более ста метров по бетонному тоннелю, по дну которого лениво струился мутный поток глубиной где-то по щиколотку, Я-Я свернули в короткую — бетонную же — врезку, перелезли через разрушенную кирпичную баррикаду и спрыгнули в старый кирпичный коллектор, сработанный, вполне возможно, еще в дореволюционные времена.

Врезка современной конструкции приходилась как раз на водосборную камеру, от которой в разных уровнях убегали три ответвления, каждое диаметром не более полутора метров. Камера была неглубокая и в забродниках вполне проходимая: но нашим приятелям при помощи крючьев предстояло вскарабкаться по пологому стоку в верхнее ответвление — и тут их поджидал неприятный сюрприз.

Обычно здесь тек мутноватый вялый ручеек без явно выраженного запаха. А сегодня этот ручеек был совершенно определенного цвета и источал вполне соответствующий аромат. И если в камере просто благоухало (туда поступали еще два потока, щедро разбавляя всю эту благодать), то собственно из нужного ответвления шибало так, что буквально перехватывало дыхание.

— О Боже… — Ян спрятал нос в рукавицу, забыв, что она, мягко скажем, не совсем стерильна. — Яша, это что… Гоффно?!

— Похоже, что так, — печально кивнул Яков. — Во всяком случае, на рижский бальзам это не похоже.

— И что мы теперь будем делать?

— Полезем туда, как обычно. — Яков снял с плеча веревку с тяжелым кованым крючком. — Только постарайся не упасть, как в прошлый раз. А то твои штаны на лямках потом придется выбросить.

— Это комм-би-незонн, — обиженно поправил Ян, также приводя свой крюк в состояние готовности. — Выражение «пацан — штаны на лямках» принадлежит вульгарному люмпену Иванову. Ты это от него нахватался?

— Комбинезон — на лямках. — Яков удачно бросил крюк, с первой попытки попав в щель между кирпичами, и осторожно полез вверх по стоку. — Поэтому так и сказал. Следуй за мной, Янек, и не придирайся к словам. Сейчас не время для разногласий.

Без приключений преодолев подъем, Я-Я медленно двинулись по полутораметровому кирпичному тоннелю, пригибаясь и периодически стукаясь касками об свод. В обычном режиме — без губительного аромата и зловещих коричневых тонов в ручейке, они двигались на этом отрезке гораздо быстрее и практически никогда не пробовали темечком свод на прочность. А сейчас невольно хотелось отвернуться и уберечь лицо от случайных брызг, да и просто не светить лишний раз ярким налобником в коричневое — ввиду чего заметно страдала координация. Уже при подходе к пункту назначения следовавший в замыкании Ян споткнулся на одной из многочисленных выщерблин, усеивавших дно коллектора, и едва не упал — хорошо, успел вцепиться в шествовавшего спереди Якова, который лишь чудом удержал при этом равновесие.

— Янек, береги себя. — Яков язвительно хмыкнул. — Я понимаю, что тебе не терпится меня обнять, но ты уж постарайся не давать волю чувствам: здесь не самое подходящее для этого место.

— Я нечаянно! — сердито пробормотал Ян. — И это также не самое подходящее место для твоих плоских шуток, которых ты нахватался у Иванова. Вот теперь скажи мне, Яша: чем мы будем заниматься эти полчаса?

Вопрос вполне резонный. Я-Я стояли у искусно сработанной бетонной заглушки, закрывавшей лаз, через который им предстояло ровно в полдень влезть в одно из помещений полка, чтобы проверить, на месте ли «посылка от дяди Васи», и при обнаружении оной посылки забрать ее и убыть восвояси. Влезать раньше не стоило: «посылку» заносили в промежутке от без десяти до двенадцати ровно. Кроме того, земляк предупредил, что сегодня у них примерно с одиннадцати до двенадцати будет какой-то очень важный «обход-визит-шоу», так что передача «посылки» могла состояться и позже. По логике после трагической ароматизации «дренаги» влезать не стоило вовсе, поскольку в помещении регулярно бывают сослуживцы земляка, которые теперь запросто могут вычислить «залаз» по запаху — и тогда всему тщательно продуманному и разработанному медному бизнесу придет конец.

Каким образом решить вот эту последнюю проблему, Яков уже придумал: одному из них придется наполовину снять комбинезон и на полкорпуса влезть в узкий лаз. Второй стянет комбинезон, вцепившись в сапоги, первый полезет в помещение в одежде, не имевшей контакта с благовониями, а второй быстро задвинет заглушку. Таким образом поступление боевого отравляющего вещества в помещение будет сведено к минимуму.

— Боевое отравляющее вещество, — вслух сказал Яков, демонстрируя незаурядные познания, почерпнутые на военной кафедре.

— Вообще-то, это просто гоффно, — возразил Ян. — Но я вполне разделяю твое мнение.

Яков, стараясь дышать ртом, усмехнулся сквозь зубы: пожалуй, данную субстанцию можно отнести к этой группе — причем комбинированного типа. Например — психо-химического: от этой вони мало того что образуется слезотечение и тошнота, но также возникает неконтролируемое желание дать кому-нибудь в харю — и непременно сапогом, вымоченным в тоннельном потоке. А поскольку рядом нет никого, кроме Яна, друг автоматически попадет в зону риска, особенно если начинает приставать с идиотскими вопросами…