— Понятно. Я воевать приехал, все обдумал, решение принял осознанно, и мои родные все предупреждены. Жена только знает, куда я поехал. Но относится к этому с пониманием, проблем не будет.
— Это ясно. Это я так, для информации, чтобы не было вопросов потом. Тут недавно было так, что жена приехала мужа забирать, а он ни в какую. Ему сказали, чтобы он сначала вопросы с женой решил, а потом только являлся на работу. Отказывался уходить к жене с базы… Пришлось вещи его за забор выкинуть, чтобы ушел решать свои семейные проблемы…
И вот, наконец, сотрудник закончил осмотр, кивнул головой.
— Собирайте сумку. И идем сейчас на фильтр, а далее у вас свой старший там будет и все вопросы к нему или ко мне, все решим, если что.
Сумку я собрал быстро.
— Готов.
Пошли по дороге дальше в лагерь. Справа от меня два маленьких ларька. Возле того, который ближе к забору, стоит очередь, человек восемь. «Наверное, это магазин», — думаю я. За ларьками длинное двухэтажное строение, я наблюдал его с торца, когда сидел в беседке, а по левую руку у меня также двухэтажка длинная. Дорога уходит куда-то далеко, и видны там по правую сторону за двухэтажкой и какой-то площадкой грузовые металлические контейнеры, а слева там еще одно длинное двухэтажное здание. Здания все однотипные, длинные корпуса со скатными крышами и стенами, покрытыми сайдингом цвета кофе с молоком.
Идем спокойным шагом по дороге, затем заворачиваем влево в том месте, где первая двухэтажка заканчивается. Там в торце здания бетонная лестница невысокая и вход в здание. Ныряем под натянутую между двухэтажными корпусами веревку, на которой красуется табличка с надписью «Фильтр», чтобы попасть на площадку. Эта площадка где-то размером двадцать на двадцать метров, грубо говоря. На ней оборудована курилка, состоящая из трех скамеек, стоящих буквой «П». Посреди этих скамеек видна большая «пепельница», или урна, вытворенная из какого-то чана или бочонка железного. На этой площадке я вижу порядка двух десятков прогуливающихся курсантов, или абитуриентов, так их назовем. Абитуриенты одеты в гражданскую одежду. По другую сторону площадки также виден вход в корпус. Что это за корпус, пока мне не известно…
Захожу вслед за Саксонцем в здание. Длинный коридор. Идем по нему, Саксонец останавливается перед дверью в кабинет, на котором висит табличка «Канцелярия», дергает за ручку двери и заходит внутрь. Затем, выйдя из кабинета, я хожу за сотрудником по кубрикам, заставленным кроватями и маленькими тумбочками. Мы ищем свободное место для меня. И вот, наконец, я располагаюсь на нижнем ярусе на кровати. Кубрики все однотипно заставлены — двухъярусные кровати по правую и левую сторону у стены от входа, и такие же кровати у окон. В проходах между кроватями тумбочки для неприхотливого скарба и предметов гигиены. Сумки с вещами поставлены под кроватями. Здесь, на фильтре, как я узнал в этот же день, некоторые сидят очень долго. Хотя старшие по фильтру нам обозначили три или четыре дня, за которые мы должны пройти все кабинеты. Народу на фильтре было предостаточно, наш кубрик, к примеру, был заполнен почти весь, а мест спальных ведь было примерно так двадцать восемь. Не меньше. Может быть, три или четыре места еще оставались свободными на вторых ярусах. Иногда, несмотря на то, что сегодня выходной день, в коридоре просто столпотворение. Люди стайками ходили на улицу, возвращались к своим спальным местам, а кто-то готовил себе чай или собирался в ларек за вкусностями.
В канцелярию меня вызвали, если мне память не изменяет, в этот же день. При этом между вызовом в канцелярию и заходом туда мне еще и предстояло отстоять очередь не плохую. Кто-то также, как я, вызывался туда в первый раз, а кто-то за телефоном своим стоял, чтобы родным позвонить. И вот захожу я в канцелярию. Сажусь за стол перед парнем лет под тридцать… (все тридцатилетние и даже те, кому под сорок, мне кажутся молодыми парнями — я сам в возрасте, а на тот момент мне было 46 лет). Так вот…
— Фамилия твоя?
— Лев Владимирович Трапезников.
— Анкетные данные заполняй… — Протягивает мне листок бумаги.
Заполняю. Обычная анкета: кто я, дата рождения, образование, участие в военных действиях и так далее…
— Позывной еще не выбрал?
— Нет еще, не успел.
— А фамилия у тебя Трапезников… — тут он поворачивается к своему соседу, который так же что-то там заполняет из документации, и говорит ему: — Трапезников! Вот уж они мне эти Трапезниковы. Подозрительно…
— А что такое? — спрашивает у него сослуживец, весело на него глядя.
— Ничего…Только вот зам по бою у меня был Трапезников. Это был ужас, еще тот, с тех пор я просто эту фамилию не выношу… — чуть улыбаясь, говорит ему этот парень, то поворачиваясь ко мне, то снова смотря на него.
— Ну, раз ты Трапезников, значит, будет позывной у тебя Провиант — это логично!
— А других нет позывных? — недовольно спрашиваю я его. — Может быть, я могу еще что-то выбрать?
— Выбирайте, но все яркие названия уже заняты. Вон там на стене висят свободные позывные… Если понравятся, то пожалуйста. А сейчас пока пишу «Провиант».
На этом и расстались с ним. Кстати, выйдя в коридор, я обнаружил интересную запись на листке бумаги, прикрепленном к стене. Текст по памяти передам здесь: «Все позывные, обозначающие известные города, страны, реки, горы, благородных животных, актеров уже забраны. Просим не требовать их».
Кстати, впоследствии я обнаружил, что многие носят очень даже интересные позывные, которые получили лишь потому, что «на ум более ничего не приходило…» Нас было много, и число наше росло, а потому и позывные были порой то странными, то очень банальными и иногда экстравагантными. Однако все всё понимали и внимания на это не обращали, ведь главное, чтобы твой позывной запоминался и четко выговаривался, а значит, был прост. Яркость позывного — это для кино, а здесь необходима рациональность и ясность. И потом, какая разница вообще, какой у тебя позывной? «Сталлоне» ты или «Маршал Жуков», ты еще оправдай свой позывной на войне… А ведь даже такой позывной, как «Ложка», что имело место быть, или там «Барсук» какой-нибудь будет звучным, уважаемым и страшным, если ты воин и отличился в войне, или же тебя уважают твои братья по оружию. Так что это все дело десятое, главное, чтобы ты сам себя и других не подвел. Работа, прежде всего.
И вот я сижу на своей кровати в кубрике, думаю.
Сегодня воскресенье, 14 августа 2022 года — этот день мне запомнится на всю жизнь. Кое-что уже успел сегодня… в канцелярию сходить, но главное… главное, что я добрался, я на базе. Теперь нужно пройти фильтр. Да, и еще надо в ларек сходить, посмотреть, может, там кофе есть и чай.
Сосед мой, который размещался также на нижнем ярусе, выражал полное спокойствие и даже апатию к происходящему вокруг него.
— Ты только прибыл? — задает он мне вопрос.
— Да, вот только сегодня.
— А я уже третий день. В выходные кабинеты не работают, устал лежать, скорее бы уже.
— В ларьке, что там? — интересуюсь я.
— Все то же самое, можно колбасу, сало или чай купить, сигареты есть, но дороговато все. Сигареты дорогие и не сказать, что самые лучшие.
— Надо сходить, пока время есть.
— Ты в штурмы?
— Хотел бы в штурмовики. А ты?
— Я в связь. Раньше по контракту служил на флоте, связист. Вон там, у окна Саня, — он был командиром роты охраны, не в первый раз уже, с ним можно поговорить, и он может тебя к себе взять в роту. Ты подумай, ведь в прошлый раз, говорят, уехало четыреста человек в штурмы, и где-то половина из них скоро пришли грузом двести.
— Подумаю, — сказал я только для того, чтобы закончить этот разговор о роте охраны, так как хотелось именно в штурмы. — А разве здесь на фильтре есть те, кто уже работал в «Вагнере»?
— Да, если человек вовремя не вернулся из отпуска, то он снова начинает фильтр проходить, медкомиссию… И спецподготовку снова проходит.
Итак, пообщавшись еще с одним соседом, который прибыл за два дня до меня, я узнал, что предстоит заполнить анкету для особистов, пройти врача, паспортный стол, сотрудника особого отдела и, если особист пошлет, то и полиграф на честность. Получалось, что если я попал на фильтр в воскресенье, то мне предстояло в выходной день балдеть на кровати, ходить в курилку и исследовать всякого рода объявления и ценные указания, в виде вывешенных бумаг на стенах коридора нашего корпуса. В ларек-магазин я все же сходил в этот день. На прилавках было все необходимое для жизни на базе. Здесь были разные сорта кофе, чай, пряники, печенье, шоколад, сгущенка, колбаса, сало, хлеб, сигареты, зубные щетки и паста, мыло и шампунь, молочные продукты, энергетические напитки и лимонад, а также все по мелочам, что может пригодиться курсанту или бойцу, хоть те же шнурки для ботинок. Кстати, сигареты были только таких марок, как «Мальборо», «Бонд», «Кэмел», и еще какие-то, не очень запомнил название… очень уж экстравагантные, пользующиеся спросом «местного населения» базы, цвета сигар и названия чего-то такого африканского или латиноамериканского.
Рядом с продовольственным ларьком стоял ларек-магазин военторговский, но в воскресенье он был закрыт. По разговорам на фильтре, в военторге продавалась форма, обувь, медицинские средства, разгрузки, бронежилеты, рюкзаки, налокотники и наколенники, ножи и другие вещи, которые могут пригодиться в зоне боевых действий. Замечу также, что расхаживать абитуриентам по базе не рекомендовалось, а значит, запрещалось, и потому, мое пространство на эти дни ограничивалось моим кубриком, туалетом, душевой комнатой и разного рода кабинетами администрации, а также площадкой фильтра и маршрутом до ларька и столовой. В корпусе для новичков, которые проходили фильтр, в общем-то было все для жизни. Душевая комната состояла из нескольких душевых кабинок и часто наполовину была пуста. Горячая вода — всегда. Здесь имеется и комната, где стоят стиральные машины, а также сушилка для одежды. Туалет — это не маленькое помещение, состоящее из кабинок для понятных надобностей, а также раковины с кранами. Обычно мыло и другие принадлежности для гигиены все у нас были с собой, но если у кого и не было, то достать их не трудно, а, в крайнем случае, можно попросить все у руководства фильтра.