Ни слова не говоря, лорд Эджингтон повел ее по ступенькам крыльца. При этом их обувь оставляла грязные следы на тщательно вычищенной поверхности. Медное дверное кольцо было опущено вниз, что говорило об отсутствии хозяина или хозяйки в доме, но барон решительно постучал в дверь.
В ответ достаточно долго сохранялась тишина, затем послышался звук приближающихся шагов и донеслось звяканье снимаемой цепочки. Дверь открылась, и на пороге появилась стройная привлекательная женщина средних лет в белом фартуке служанки, по всей видимости, занимавшаяся уборкой в течение дня.
— Милорд! — воскликнула она с удивленным выражением лица. Трудно сказать, было ли это приветствием или мягким укором. — Я не ожидала увидеть вас так скоро… — Она взглянула на Мэгги и осеклась. — О, понимаю. Прошу прощения, милорд, дом еще не готов для… гостей. — Она снова умолкла.
— Маргарет Кинг, это миссис Першинг, экономка, — сказал лорд Эджингтон холодным тоном. — Она много лет является надежным и преданным помощником нашей семьи. Вы можете полностью доверять ей. Миссис Першинг, мисс Кинг будет жить здесь и играть определенную роль в моем глупом пари с мисс Кроссхем.
Экономка отошла в сторону, в большей степени обеспокоенная прибытием барона, чем появлением Мэгги.
— Я думала, вы как-то известите меня о своем приезде, милорд. Дом еще не готов для проживания: мебель накрыта чехлами, и я не успела проветрить комнаты и поменять постельное белье. Хочу напомнить также, что в моем распоряжении нет ни служанки, ни повара.
— Для начала достаточно будет приготовить спальню для мисс Кинг, — небрежно сказал лорд Эджингтон. Он вошел в холл и, сняв пальто, протянул его экономке. — И закажите ужин с доставкой на дом. Что касается потребности в различных вещах — это вы можете обсудить с мисс Кинг завтра утром; все необходимое будет доставлено, конечно. Кроме того, закажите у мадам Рошель полный гардероб для мисс Кинг и скажите, что она должна выглядеть милой, элегантной, наивной девушкой. При этом не стоит руководствоваться вкусами нашей подопечной.
— Хорошо, милорд, — сказала миссис Першинг, удивленная этими распоряжениями барона не менее, чем его неожиданным появлением.
Она взяла его пальто и шляпу и удостоила Мэгги лишь поверхностным взглядом, когда принимала ее узел и перчатки, после чего удалилась.
Ее равнодушие укрепило подозрение Мэгги: видимо, в этом доме не раз принимали женщин с сомнительным прошлым, и она была лишь очередной содержанкой. Что ж, пусть будет так. Ничего не поделаешь. Она согласна с условиями, предложенными лордом Эджингтоном.
— Завтра утром миссис Першинг ознакомит тебя со всем, что расположено на нижнем этаже, — сказал барон, кивнув на дверь под лестницей, которая предположительно вела на кухню. — А я покажу остальной дом, пока она готовит спальню.
— Хорошо, сэр, — ответила Мэгги, хотя сказанное бароном прозвучало не в форме вопроса.
Лорд Эджингтон открыл дверь в холле и жестом пригласил Мэгги войти в темную комнату. Она нерешительно шагнула внутрь. Барон двинулся вслед за ней, и Мэгги инстинктивно шарахнулась в сторону.
Послышалось кратковременное шипение, и вслед за этим зажегся газовый канделябр около двери, осветив накрытый белым чехлом круглый стол в центре комнаты с изящными соразмерными зачехленными стульями.
— Это утренняя гостиная, — лаконично пояснил лорд Эджингтон.
Мэгги охватило странное чувство: что-то вроде скептического изумления в сочетании с восторгом. Эта комната, предназначенная только для утренних мероприятий, будет принадлежать ей хотя бы на время; здесь место для завтрака, раннего чаепития и прочих домашних дел. Она чрезвычайно просторная: больше, чем ее трехкомнатная квартира в Сент-Джайлсе.
Мэгги медленно прошлась по комнате, трогая мебель через чехлы и едва осмеливаясь верить, что все это реальность. Ее пугала роскошь этого дома, и она боялась, что не сможет достаточно отплатить за предоставленные ей условия.
Присутствие лорда Эджингтона около двери, его строгий темный костюм, его золотистые в газовом свете волосы и глаза — все это внезапно показалось ей гнетущим.
— Ты можешь снять чехлы, если хочешь, — сказал он с невероятным равнодушием.
Мэгги посмотрела на свою руку, которой опиралась на поверхность стола, и молча сжала пальцы. Прихватив материю, она осторожно сняла чехол. Тот с шуршанием заскользил по гладкому дереву и упал на зеленый ковер. В тусклом свете единственного газового рожка темным блеском обнажилось красное дерево. Мэгги охватило чувство нереальности окружающей обстановки. Она повернулась и начала стягивать чехлы с остальной мебели, двигаясь с нарастающей скоростью по мере того, как возрастало ее изумление. В один момент все чехлы оказались на полу. Обстановка выглядела роскошной и поражала ее, хотя Мэгги догадывалась, что все эти вещи, видимо, были недостаточно хороши для основного жилища барона.
Темный дверной проем вел в следующую комнату, и Мэгги направилась туда, прежде вопросительно взглянув на барона. Тот одобрительно кивнул головой, и девушка вошла внутрь, ощупывая стену в поисках источника света. Позади нее появился темный силуэт барона, и через мгновение комната наполнилась светом — Чарлз включил газ у канделябров, расположенных по бокам камина.
Это была обеденная комната. Не дожидаясь разрешения, Мэгги начала стягивать чехлы с длинного овального стола в середине и с рабочего стола у стены, потом остановилась, едва дыша и все еще до конца не веря в происходящее. Она подняла глаза и обнаружила, что лорд Эджингтон смотрит на нее и на его высокомерном лице чуть заметно обозначилось насмешливое выражение.
— И все это мое? — сказала она, хотя значение этих слов пока не укладывалось у нее в голове. — По крайней мере на некоторое время?
Выражение лица барона не изменилось, только взгляд стал более напряженным, отчего у Мэгги пересохло во рту.
— Есть еще гостиная на первом этаже, — сообщил он. Эти слова никак не вязались с тем, что выражал его холодный взгляд.
Внутренне содрогнувшись, Мэгги вышла через другую дверь в холл. Ее шаги по цветным плитам пола были бесшумными, и она вдруг осознала, что подсознательно вернулась к воровским привычкам, потому что еще не могла до конца свыкнуться с тем, что имеет право находиться в таком роскошном доме.
Мэгги двинулась вверх по лестнице, заставляя себя ступать твердо и шумно на каждой ступеньке. Она чувствовала присутствие лорда Эджингтона позади себя, отчего в затылке ощущалось легкое покалывание. На первом этаже располагалась гостиная, на втором — спальня, и когда они поднялись туда, Мэгги поняла, что может последовать дальше. Она свернула за угол на лестничной площадке, где на стене горел газовый рожок. Неосвещенный верхний коридор был погружен во тьму, но темнота была ее давней союзницей, и Мэгги без колебаний двинулась вперед, когда ее глаза привыкли к мраку. На этом этаже была только одна дверь. Мэгги открыла ее и вошла в комнату.
Только слабое мерцание света с лестничной площадки проникало сюда. Мэгги сделала три шага и остановилась, вглядываясь в глубину комнаты в поисках камина, по бокам которого должны находиться газовые светильники.
Она услышала, как барон неуверенно вошел в комнату позади нее, и, повернувшись, увидела его темный силуэт. Эджингтон остановился в полутемном дверном проеме. Он сделал еще один шаг прямо к Мэгги. Действительно ли он не видит ее? Лорд Эджингтон казался таким всесильным, что даже такое ограничение его возможностей вызвало у нее некоторое облегчение. Мэгги оставалась на месте, с любопытством думая, наткнется ли он на нее, прежде чем обнаружит ее присутствие. Барон снова двинулся вперед и, должно быть, увидел ее в последнее мгновение, так как резко остановился и схватил Мэгги за плечи, чтобы избежать столкновения.
— Я не видел тебя, — сказал он. Ни извинения, ни вопросов о ее состоянии — только голая констатация факта.
Он стоял так близко, что Мэгги ощущала его ноги сквозь свою узкую юбку, жар его тела, находящегося в нескольких дюймах от нее, и руки, тисками сжимающие ее плечи. Это должно произойти сейчас, прямо здесь. Она чувствовала это. Ее сердце бешено колотилось и кровь шумела в ушах. Она сглотнула слюну, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.
— Я знаю, — сказала Мэгги слегка охрипшим голосом. — Я ждала, наткнетесь ли вы на меня, прежде чем остановитесь.
Его захват смягчился и немного переместился, но Эджингтон не отпустил ее.
— Значит, ты хотела, чтобы я наткнулся на тебя? — Снова в его словах чувствовалась дисгармония между их смыслом и холодным тоном, которым они были произнесены. Ясно, что в данный момент его мало интересовал ее ответ.
У Мэгги защемило в груди.
— Нет. Иначе это причинило бы боль, — сказала она. Что делать дальше? Чего он ожидал от нее?
— Осмелюсь предположить, ты имела в виду, что это может причинить вред мне? — Он снова стиснул ее плечи, но не слишком сильно, и притянул Мэгги к себе.
Она попыталась освободиться, но внезапно ощутила прилив тепла внизу живота. Мэгги прижалась к его поразительно крепкому, большому и теплому телу. Ее охватила легкая дрожь, когда жар в животе усилился, и она распознала то чувство, которого всегда избегала прежде. Однако сегодня нет смысла прятаться. Ее последний шанс на спасение от этого чувства, каким бы невероятным он ни казался в данный момент, был в объятиях этого мужчины.
— Мэгги, — произнес лорд Эджингтон, словно проверяя, как звучит ее имя в его устах. — Я подумал… Я подумал, как ты отнесешься к тому, что я сейчас сделаю. — С этими словами он прильнул губами к ее губам.
Глава 4
Мэгги инстинктивно отпрянула назад, охваченная тревогой, но прежде чем барон успел среагировать на это, опомнилась и подняла голову так, что его губы снова соприкоснулись с ее губами.
Потом его поцелуй переместился от центра ее рта ближе к щеке, отчего Мэгги замерла, пораженная незнакомым ощущением, хотя была готова ко всему. В следующий момент его губы полностью накрыли ее рот, и поцелуй стал более глубоким и настойчивым, заставляя ее уступить его желанию. Прикосновение его губ было нежным, горячим и в то же время твердым, так что Мэгги не могла противостоять нарастающей интенсивности и чувственности поцелуя. Возникшее ощущение пронизало все ее тело и вызвало сладостную дрожь. Голова затуманилась.
Должен ли поцелуй быть именно таким? Эта мысль неясно, как бы отдаленно, промелькнула в ее мозгу. Ее целовали и прежде, обычно когда она не успевала уклониться от попытки какого-нибудь пьяницы или нахала чмокнуть ее своими слюнявыми губами, но к тому, что происходило сейчас, Мэгги не была готова. Движения губ и языка барона вызывали головокружение, и все ее тело невольно начало подчиняться ему.
«Я не знаю, как это делается, — подумала она, и ее охватила паника. — Я могу все испортить. Он подумает, что я никуда не гожусь, и расторгнет нашу сделку…» Ее руки судорожно вцепились в гладкую ткань его сюртука.
Барон отстранился, прервав поцелуй. Мэгги учащенно дышала, словно только что бегом поднялась по лестнице; голова ее кружилась и чувства находились в полном смятении. «Я сделала что-то не так, и теперь он прогонит меня».
Но барон ничего не говорил, и она услышала, что он тоже тяжело дышит в темноте — его грудь высоко вздымалась под ее руками, продолжавшими сжимать дорогой материал его сюртука.
Барон все еще желал ее, и Мэгги не знала, хорошо ли это или плохо для нее. После минутного замешательства она поняла, чего он ждет от нее далее, и медленно поднесла руки к верхней пуговице своего платья. Но вместо того, чтобы расстегнуть ее, она молча стояла, глядя на темную фигуру мужчины перед ней.
Был ли это правильный выбор? И был ли этот выбор единственным? Если сейчас она передумает, отпустит ли он ее или уже слишком поздно? Ее все еще охватывал жар, сознание туманилось и мысли медленно вертелись в голове. Полжизни она провела, оберегая себя от такой судьбы, однако сейчас подсознательно желала, чтобы это произошло ради ее будущего.
«Твоя мамочка была проституткой, — со злостью подумала Мэгги и резко расстегнула пуговицу. — Так почему ты считаешь, что должна отличаться от нее?»
Ее пальцы двигались быстро. Освободилась вторая пуговица, затем третья и четвертая. При этом руки Мэгги касались твердой груди барона в узком пространстве между их телами. Он был так близко от нее, что она почти чувствовала потребность его напряженного тела.
Барон сжал руки Мэгги, и на мгновение она подумала, что он хочет остановить ее, но оказалось, он намеревался сам продолжить расстегивать пуговицы. Тепло его пальцев вызывало трепет во всем ее теле, сердце учащенно билось, и кожа пылала в том месте, где он прикасался к корсету.
Хотя все ее существо бурно откликалось на прикосновения барона, его действия не затрагивали ее душу и лучше всяких слов свидетельствовали о той глубокой пропасти, которая лежала между его и ее миром.
Но это небольшое огорчение, как и многие другие, вскоре ушло в дальний угол ее сознания под влиянием тепла рук барона. Надежда, которую он вселил в нее, подавляла все неприятные мысли.
Между тем последняя пуговица была расстегнута. Мэгги закрыла глаза, когда барон принялся за тугой корсет, скользя ладонями по стеганому материалу, чтобы стянуть его с ее плеч. Это движение плавно перешло в объятие, когда он притянул Мэгги к себе. Теперь ее руки лежали по бокам, и Мэгги с готовностью встретила его поцелуй, не в силах противиться горячим губам, накрывшим ее рот. От него исходил запах бренди, терпкий и пряный. Это был аромат обеспеченной жизни. Барон высвободил одну руку и коснулся ладонью Обнаженной кожи над корсетом. Хотя это прикосновение было довольно приятным, Мэгги не смогла сдержать дрожь от ощущения его большой руки около своего горла и слегка отшатнулась.
Затем его рука скользнула ниже и проникла под вырез платья в узкое пространство между грудью и корсетом. Мэгги широко открыла глаза и резко втянула воздух, отчего его рука оказалась тесно прижатой к ее груди. Она ощутила немного грубоватую кожу его большого пальца на своем соске, который сразу затвердел, и все ее женское естество мгновенно откликнулось на это прикосновение. Прежде чем она смогла сказать что-нибудь, барон начал настойчиво ласкать большим пальцем ее грудь, сопровождая крепким поцелуем, от которого сознание Мэгги затуманилось.
Чарлз усилил свой захват, крепко прижимая Мэгги к себе. Ее охватила тревога. Ей не следовало делать этого. Он такой большой, сильный и могущественный, и ему нельзя полностью доверять. Она ничто для такого мужчины, как он. Лорд мог причинить ей вред и даже убить. Лишь немногие узнают об этом, и едва ли кто-нибудь озаботится ее исчезновением.
«Не будь круглой дурой, — мысленно убеждала себя Мэгги, пока ее страх не сменился паникой. — Ты сделала свой выбор, и теперь поздно идти на попятную».
Он отклонился назад на мгновение, и Мэгги, заставив себя расслабиться, подняла голову, поощряя его. Он снова склонился к ней, но, вместо того чтобы возобновить объятия, нежно провел губами по ее губам один раз, второй, третий, приятно возбуждая. Ее охватило страстное желание, прежде чем его губы крепко прижались к ее губам.
По телу Мэгги прокатилась теплая волна, и внизу живота возникли пульсации в ответ на его ласки. Ее руки и ноги внезапно отяжелели, и она обмякла в его объятиях. Восприняв это как некий сигнал, барон крепко прижал Мэгги к себе, увлекая вниз.
Она держалась на ногах некоторое время в полном замешательстве, прежде чем осознала, что он хочет уложить ее на пол. Напряженность внизу живота усилилась, и колени ее покорно подогнулись. Барон опустился вместе с ней и начал снова целовать ее. Мэгги ощутила ладонями густой, мягкий ковер и легла на спину. Она почувствовала слабый запах пыли и шерсти, а также исходящий от барона аромат, который кружил ей голову.
Он расположился между ее бедер, и хотя она понимала, что он опирается на колени и локти, у нее возникло ощущение своего ничтожества под его массивной фигурой. Все ее чувства были поглощены им. Барон провел рукой по ее бедру и, прихватив края юбок, потянул их вверх. Мэгги почувствовала дыхание холодного воздуха своей обнаженной плотью. Желала ли она того, что должно сейчас произойти? Как она могла согласиться на это? Но разве можно было отказаться?
Барон поцеловал ее шею, смешав все мысли, и единственное, что она могла сделать, так это вцепиться в лацканы его сюртука, тогда как он, расстегнув брюки, пристроился между ее колен. Мэгги невольно сжала бедра, но Эджингтон раздвинул их своими ногами. Мэгги внезапно увидела его копье, которое было способно расщепить ее надвое, и закусила губу, чтобы сдержать стон, в то время как внутри поднималась горячая волна желания в предвкушении чего-то неизведанного. Ей было тяжело дышать, так как слишком тесный корсет сдавливал грудь, лишая ее способности думать о чем-либо. В следующий момент возбужденная плоть барона крепко прижалась к ее лону, надавила и проникла внутрь, вызвав одновременно ощущение боли и удовольствия.
Чарлз, охваченный страстью, замер, наткнувшись на препятствие, которого не должно быть.
Эта проклятая девчонка оказалась девственницей.
«Но я не могу остановиться. И черт побери, не хочу останавливаться», — подумал он, хотя вышел из нее, несмотря на то что его мужская плоть пульсировала, требуя разрядки.
— О чем ты думала, черт возьми, когда соглашалась на это? — прорычал он.
— А в чем дело? — удивилась Мэгги. Она задвигалась под ним, но это только усилило его расстройство.
— Ведь ты девственница! — резко сказал барон. Он выругался, когда она снова начала двигаться, и скатился с нее.
Мэгги вцепилась в его сюртук и потянула вниз.
— Нет! Не уходите! Извините, я действительно совсем неопытная, — выпалила она. — Я никогда не делала этого раньше, и если что-то не так, простите меня.
Чарлз, испытывая досаду, пристально смотрел на бледный овал ее лица, маячивший в темноте.
— Простите, — повторила она тоном, в котором звучало нечто среднее между мольбой и сдержанным гневом. — Предоставьте мне еще один шанс. Вы не можете прогнать меня теперь. Я знаю, что смогу сделать все лучше.
Внезапно Чарлзу захотелось как следует встряхнуть ее. Она пошла навстречу его желанию, зная, что является невинной — ну по крайней мере в физическом смысле, — и отвела ему роль… кого? Обольстителя?
Совратителя? Звучит ужасно. Он встал, и его страсть охладела, однако где-то в глубине сознания оставалось сожаление, что все закончилось так быстро.
— Поднимайся, — резко сказал барон и зажег ближайший газовый светильник, чем окончательно изгнал желание, которое напрягало его тело, как тетива лук. Надо держать себя в руках.
Вспыхнувшее пламя — сначала оранжевое, потом желтое — наполнило комнату теплым светом, отчего стало еще хуже. Когда Чарлз обернулся, Мэгги продолжала сидеть на полу со смятыми юбками и голыми икрами ног. Выражение ее лица казалось озадаченным и вызывающим, хотя в глазах еще теплилась страсть. Пышные волосы были растрепаны, а корсаж спустился до талии, обнажая простой жесткий корсет. Проклятие, этот вид снова пробудил в нем желание!
— Я не уйду, — сказала Мэгги, воинственно подняв подбородок, хотя голос ее дрожал, а темные глаза были широко раскрыты. — Я дала вам то, чего вы хотели, и не моя вина, если вы решили, что поступили плохо.