Слух Чарлза резанули слова «то, чего вы хотели». Он оглядел скромную гостиную и с особой ясностью осознал, что дом, который должен принадлежать этой девушке и который являлся частью его наследства, представляет собой удобное тихое место, где барон Эджингтон может содержать свою любовницу. Разве не вполне логично и естественно, что он имеет право предъявить этой девушке соответствующие требования?
— Сядь сюда, — приказал он, указывая очертания дивана под белым покрывалом. — И ради Бога, застегни платье.
Мэгги пристально смотрела на него долгое время, потом поднялась с ковра и, осторожно подойдя к дивану, присела на край. Она даже не попыталась застегнуть корсаж.
Чарлз поспешно привел в порядок свои брюки и, подойдя к Мэгги, окинул ее взглядом. Она была такой маленькой и растрепанной, такой смущенной и недоверчивой, что ему стало не по себе, оттого что он выступал как бы в роли чудовища.
— Ты не сказала, что не хочешь этого, — сам того не замечая, произнес Чарлз, словно защищаясь от обвинения.
Мэгги молча посмотрела на него, и он подумал, если бы она первая поцеловала его, то он мог бы возложить всю вину на нее. Однако это сделал он, хотя Мэгги отвечала на его поцелуй, как он и ожидал, а потом сама начала расстегивать платье, поощряя его; правда, возможно, только потому, что проявляла послушание.
Проклятие! Теперь эта уличная девчонка смотрит на него так, словно он убил ее мать. Она такая невежественная, такая заурядная в этом ужасном коричневом платье и в нелепой шляпе. По-своему мила, конечно, но слишком вульгарна. Он явно потерял разум там, в темноте, ни о чем не думая, кроме того, что в его объятиях молодая и страстная женщина. Следует учесть также, что последние семь месяцев он с головой ушел в заботы о фамильных поместьях и совершенно был лишен женского общества. Так что в случившемся сейчас нет его вины. Он поступил так, как поступил бы любой мужчина в данной ситуации.
— Я думал… — Чарлз замолчал. Ей не надо знать, о чем он думал. — Маргарет. Я не жду от тебя ничего, кроме исполнения роли, которую я отвел тебе в расчете на твои превосходные актерские способности.
— О! — произнесла Мэгги. Хотя она не покраснела, в этом звуке отразилось чувство стыда. — Но вы целовали меня…
Чарлз приподнял бровь.
— Я оказался в темноте наедине с привлекательной молодой женщиной и повел себя вполне естественно для мужчины. И хотя у меня не было никаких других требований к тебе, кроме сказанных выше, это не значит, что я готов отказаться от приглашения со стороны женщины и не воспользоваться подходящим случаем.
— О! — повторила Мэгги, и он заметил промелькнувшее раздумье в ее глазах, прежде чем она перевела свой взгляд… ниже его талии, где расстегнутый сюртук не прикрывал возбуждения, которое не прошло, несмотря на изменения в действиях и помыслах Чарлза. — Я не думаю, что было… так уж плохо, — сказала она, как бы испытывая его, или так ему показалось. Мэгги снова взглянула на его лицо с таким выражением застенчивости, что Чарлз невольно фыркнул.
— Если это была наивысшая страсть, которую ты способна проявить, то я, пожалуй, предпочту сегодня вечером общество мадам Палм с ее пятью дочерьми.
Лицо Мэгги мгновенно исказилось.
— Я постараюсь!
— Я не хочу, чтобы ты старалась! — раздраженно сказал Чарлз. Он посмотрел на нее, сидящую на диване с угрюмым видом, и вдруг понял, чем она озабочена. — Ты не доверяешь мне?
Она нахмурилась и тихо сказала:
— Нет.
— Почему? — спросил он.
Казалось, Мэгги чувствовала себя еще более неловко.
— Вы джентльмен, а я простая певичка из варьете. Но я сказала правду. Это было неплохо.
— Ты определенно знаешь, как очаровать мужчину, — заметил Чарлз с оттенком язвительной иронии.
Мэгги тупо смотрела на него, и ему захотелось высказать все, что он думает о ней, но ее глаза с поволокой были настолько проникнуты преклонением перед ним, что он решил промолчать.
— Я знаю, что собой представляют богатые господа, — сказала она наконец. — Они ведут себя достаточно благородно в своем обществе, однако при этом благополучно позволяют бедным семьям простых людей оставаться без ужина, хотя тратят огромные деньги, заключая пари на скачках в Аскоте. Ни один джентльмен не станет просто так тратить целый день на такую девушку, как я. Видимо, вы сочли, что со мной не надо церемониться и можно поступать так, как вам заблагорассудится.
Это высказывание задело Чарлза, и он готов был решительно отрицать подобное суждение, хотя в ее словах содержалась доля правды. Он ни за что не позволил бы себе целовать молоденькую светскую девицу только потому, что оказался наедине с ней и тем более не стал бы лишать ее невинности на старом турецком ковре.
Вероятно, мысли Чарлза отразились на его лице, потому что Мэгги пожала плечами и смущенно отвела глаза.
— Я не считаю, что вы повели себя неправильно, — Сказала она. — Любой скажет, что вы заслуживаете десятка таких, как я. — Мэгги немного помолчала, затем подняла голову и посмотрела ему в лицо. — Вы правы, в этом-то все и дело. Я хотела этого. Просто я не знала, как надо вести себя при этом.
Чарлз откашлялся. Он мог бы снова поцеловать ее и продолжить то, на чем они остановились… Но теперь они не в темноте, и к тому же он может встретиться с ней на следующий день — фактически видеть ее постоянно, пока она будет исполнять свою роль, хотя не уверен, что желает превратить их простые деловые отношения в нечто более интимное и значительное. Он даже толком не знает ничего об этой девушке, кроме того что она хочет стать оперной певицей и где она обитала до настоящего времени.
— Может быть, нам обоим неловко, оттого что мы мало знаем друг о друге, — машинально произнес Чарлз, как бы продолжая свои мысли. — Вместо того чтобы безумно целоваться, разумней было бы встречаться, основываясь на деловых отношениях.
Мэгги фыркнула, чем крайне удивила Чарлза, и ее темные глаза забавно сощурились, как у кошки, лишая его возможности сохранять надлежащее равнодушие, к которому он стремился.
— Возможно, я слишком молода, сэр, но готова держать пари, что повидала в жизни побольше вашего, и могу утверждать, что мужчина и женщина встречаются главным образом для того, чтобы «безумно целоваться», как вы выразились.
— Тебе необходимо научиться вести себя как леди, — резко сказал Чарлз, сдерживая побуждение поступить именно так, как она утверждает. — Поэтому ты должна усвоить то, что является естественным для леди.
В глазах Мэгги снова вспыхнул озорной огонек, однако она поджала губы, удерживаясь от ответа, который готов был сорваться с ее губ.
— Думаю, будет полезно, если я узнаю немного больше о тебе. И последний раз требую: застегни свое платье, — добавил Эджингтон, стараясь скрыть расстройство в своем голосе.
На этот раз Мэгги послушалась, правда, с мучительной медлительностью.
Чарлз старался показать свое неодобрение, однако следил за движением ее пальцев с пристальным вниманием.
— Сейчас мы поупражняемся в небольшой беседе. Я буду задавать вежливые вопросы о твоем прошлом, а ты должна любезно отвечать на них. Понятно?
Пальцы Мэгги на мгновение замерли.
— По-вашему, это вежливый вопрос?
Чарлз нахмурился, неуверенный, шутит она или нет. Он решил проигнорировать ее слова.
— Итак, мисс Кинг, как вы оказались в Лондоне?
Мэгги посмотрела на Чарлза так, будто у него выросла вторая голова, и продолжила быстро застегивать пуговицы.
— Это единственное место, где я когда-либо была.
— Всегда находилась, — поправил ее Чарлз.
Если его замечание и вызвало у нее раздражение, то она не выказала его.
— Всегда находилась, — повторила Мэгги. — Мне не с чем его сравнивать.
Чарлз кивнул, надеясь, что выглядит сдержанным учителем. Мэгги осталось застегнуть всего четыре пуговицы, тогда ее нежное розоватое горло будет скрыто воротом, и он спасен.
— Значит, вы родились здесь?
— На Кинг-стрит, в Холи-Ленд, — сказала Мэгги, сообщая информацию с явной неохотой.
— Удивительное совпадение, — заметил Чарлз.
Мэгги снова пристально уставилась на него, и он мысленно отметил, что надо отучить ее от этого.
— Что это значит, сэр? — спросила она довольно невежливо.
— То, что твое имя Маргарет Кинг и ты родилась на Кинг-стрит.
Мэгги засмеялась.
— Здесь нет никакого совпадения. Просто мне присвоили имя по названию улицы.
— Как это могло случиться?
Мэгги закончила застегивать последнюю пуговицу.
— Моя мать умерла, когда я была маленьким ребенком. Я совсем не помню ее. Мой брат Билл, опекавший меня в течение нескольких лет, говорил, что имя, данное ей при крещении, было Сайобхэн, а фамилию ее я никогда не слыхала.
— Не знала, — машинально поправил Чарлз.
— Не знала, — повторила Мэгги. — Поскольку в нашем окружении уже была Большая Мэгги, Маленькая Мэгги и Юная Мэгги, люди называли меня Мэгги с Кинг-стрит или просто Мэгги Кинг. Это звучит не хуже любого другого имени.
— Я тоже так считаю, — сказал Чарлз, погруженный в свои мысли. — Ты имела в виду того молодого человека в костюме клерка, когда упомянула о брате? — Впрочем, едва ли: тот паренек моложе Мэгги и его безукоризненное произношение не дает основания предполагать родственную связь между ними. Однако Чарлз решил до конца воспользоваться готовностью девушки поделиться информацией о себе, чтобы узнать о ней побольше.
Мэгги сморщила нос.
— Нет, это Гарри.
— Другой брат? — поинтересовался Чарлз.
— Он бедный сирота, как и я. — В голосе Мэгги чувствовался сарказм. — Мы вызываем жалость, не так ли? Вам не хочется заплакать?
— Не особенно, — сказал Чарлз ровным тоном Мэгги посмотрела на него, как бы заново оценивая, и улыбнулась:
— Это хорошо. Мне всегда были противны милосердные дамы с их проповедями и жалостью. От этого никому никогда не становилось лучше. В прошлом отец Гарри был аптекарем, но он заболел и не смог больше работать, а когда умер, Гарри и его мать остались ни с чем. Мать пыталась устроиться на какую-нибудь работу, но она тоже была больна и вскоре умерла.
— Значит, Гарри твой сосед? — полюбопытствовал Чарлз с мрачным оттенком в голосе. Он сел рядом с ней, и Мэгги, повернувшись к нему лицом, пожала плечами:
— О нет, просто он живет у нас. Видите ли, я забочусь о тех, кому не повезло в жизни, — сказала она. — Если можешь кому-то помочь, сделай это, и тебе отплатят тем же, когда возникнет нужда. Гарри — хороший парень, и он не заслужил того, что с ним произошло, поэтому я обратилась к знакомому человеку, который в, свою очередь, знаком с торговцем канцелярскими товарами, чтобы тот устроил Гарри на работу в качестве переписчика судебных документов, поскольку его хромота не позволяет ему заниматься другим трудом. Гарри не зарабатывает достаточно, чтобы снимать отдельную меблированную комнату, так как надо еще и питаться, поэтому я предложила ему пожить с нами. И со временем он стал одним из нас.
— Одним из вас? — переспросил Чарлз. Он полагал, что в этой квартире, кроме Мэгги, живет еще девушка по имени Нэн и двое малышей, а остальные — только посетители, но теперь он не был уверен в этом.
Мэгги удивленно взглянула на него:
— Вы видели почти всех. Не было только Джайлса.
Чарлз мысленно перечислил: трое за столом, двое на детской койке, Мэгги, Нэн и еще некий Джайлс…
— Значит, всего восемь человек!
Должно быть, в его голосе прозвучал упрек, поскольку Мэгги взглянула на него, готовая защищаться.
— Вы видели — у нас три комнаты. Фрэнки, Джайлс и Гарри спят в гостиной, Молл и Джо — в кухне на кровати рядом с плитой, Нэн, Салли и я — в спальне. Мы прекрасно уживаемся вместе. Многие были бы рады иметь такую большую квартиру, как наша.
— Понятно, — сказал Чарлз.
— Гарри — хороший парень, — продолжила Мэгги. — Он научил меня, Салли и Джайлса правильно говорить. А также обучил Молл и Джайлса читать и писать.
— И ты умеешь читать? — спросил Чарлз, удивленно приподняв бровь.
Мэгги улыбнулась, словно в этом вопросе была скрыта шутка.
— Да, умею. И кроме того, у меня хороший почерк. У меня не было особой необходимости практиковаться в чтении, но тем не менее я читала своим ребятам статьи из газет, когда Гарри занимался переписыванием.
— Понятно, — повторил Чарлз. Это был единственный ответ, который приходил ему в голову, чтобы она не восприняла его слова как снисхождение. Он побывал во многих гостиных и разговаривал со многими женщинами, но этот весьма странный диалог не шел ни в какое сравнение со светскими беседами.
Чарлз откашлялся и встал, пригладив волосы и поправив одежду.
— Думаю, пора осмотреть остальные помещения дома.
— Конечно, — согласилась Мэгги, и в ее глазах на мгновение промелькнули насмешливые искорки, прежде чем лицо снова приняло вежливое выражение. — Почему бы нет?
Чарлз вышел из комнаты со странным чувством, навеянным мыслью о том, что она насмехается над ним за его отступление. Он начал подниматься по лестнице и остановился на площадке, поджидая Мэгги.
— Это ватерклозет, — холодно сообщил он, открывая дверь в небольшое помещение, и Мэгги заглянула внутрь, широко раскрыв глаза. Чарлз немного поколебался. — Полагаю, тебе известно, как он работает?
Ее благоговение сразу развеялось от такого уничижительного презрения.
— Конечно, знаю. — Она проскользнула мимо него, и его тело мгновенно отреагировало на ее близость, посылая команды в мозг, которые Чарлз решил проигнорировать. Мэгги обследовала помещение с такой же тщательностью, как и комнаты внизу.
— И ванна есть! С горячей водой, которая подается из подогреваемого котла? — Она произнесла это так, словно не верила, что такое может быть правдой.
— Разумеется, — ответил Чарлз.
Она кивнула с задумчивым видом и вышла на площадку.
— Мои подопечные и я хорошо живем, хотя слово «хорошо» не совсем подходит, — сказала она поспешно, словно наконец нашла того, кому можно было признаться в этом.
Как следует реагировать на это? Чарлз издал неопределенный звук, который должен был одновременно выражать и утешение, и поддержку.
Мэгги взглянула на него через плечо, снова двинувшись вверх по лестнице.
л— Я не считаю унизительным свое положение и положение своих ребят. Никто не может утверждать это. Однако порой не могу не думать о том, что… Молл и Джайлс нуждаются в настоящем обучении, чтобы они умели считать, читать и писать достаточно хорошо. Тогда более грамотные парни не смогут обманывать их. Да и Джо тоже надо учиться, хотя он еще ребенок. И Гарри рожден совсем не для такой жизни. Он мог бы стать настоящим джентльменом и клерком и даже выучиться на адвоката, вместо того чтобы быть подручным у юристов и переписывать бумаги для них.
Второй этаж был первоначально предназначен для трех спален, но так как дом никогда не принимал ни детей, ни гостей, одна из комнат стала кабинетом, а другая — гардеробной при основной спальне. Мэгги заглянула в кабинет, потом вошла в спальню и остановилась.
Чарлз последовал за ней. Миссис Першинг приготовила спальню достаточно быстро. Чистая комната была ярко освещена газовыми светильниками, и в камине горел огонь, нелепые украшения занимали свои места, а жалкий узелок Мэгги с ее вещами лежал в центре кровати с розовой драпировкой. Пребывание здесь последней любовницы отца Чарлза, к сожалению, оставило неизгладимый отпечаток на всем в этом безвкусном будуаре, начиная от сотен безобразных маленьких китайских статуэток до салфеточек и отороченных шариками скатертей на каждой поверхности. Чарлзу казалось, что из гардеробной вот-вот донесется суетливый голос Фрэнсис, и он с трудом подавил дрожь. Он не пользовался этим домом после смерти отца, не желая тревожить тень старого барона.
— Здесь очень… необычно, — сказала Маргарет с некоторым сомнением в голосе.
— Здесь весьма кричащая обстановка, — решительно заявил Чарлз. — Последняя обитательница этой комнаты обладала плохим вкусом. — «Глазами сирены, телом богини и нравами уличной кошки», — мысленно добавил он.
Мэгги пожала плечами, обходя комнату и изучая обстановку.
— Но это ведь ваш дом?
Чарлз не мог удержаться от улыбки в ответ на этот укол.
— Да, это так. — Воспоминания, связанные с этой комнатой, в сочетании с близостью Мэгги внезапно вызвали у него желание отказаться от своей затеи. «А почему бы нет? — вдруг подумал он. — Ведь я ничем не обязан ей».
— Здесь колокольчик, — сказал Чарлз, кивнув на шнур рядом с кроватью. — Миссис Першинг, вероятно, готовит сейчас ужин для тебя. Ты можешь позвонить, если она потребуется тебе зачем-нибудь.
«А если экономка будет находиться в гостиной, услышит ли она звонок?» — подумала Мэгги, а вслух сказала:
— Значит, вы уже уходите. — Она остановилась и повернулась лицом к Чарлзу. Его снова поразило, какой хрупкой и маленькой она была: ее голова не доставала даже до его плеча. Но почему тогда она не производила впечатления слабой женщины?
— Да, ухожу. И тебе следует называть меня «сэр», — добавил он.
— Хорошо, сэр, — сказала Мэгги, и от него не ускользнул сарказм в ее голосе.
— Спокойной ночи, мисс Кинг, — холодно произнес Чарлз.
— Спокойной ночи, — ответила она. — Сэр, вы не хотели бы еще раз поцеловать меня перед уходом?
Серьезно ли это? В ее голосе явно звучали шутливые нотки, однако в потемневших глазах чувствовалось напряжение. Проклятие! Он хотел поцеловать ее, но если сделает это, то не сможет остановиться. Нет, не сейчас и не важно, что придется пару дней сожалеть об упущенной возможности.
Он строго посмотрел на Мэгги, несмотря на реакцию тела в паху.
— В следующий раз, прежде чем заговорить о поцелуях, сначала хорошенько подумай о том, что может последовать за этим. Потому что обещаю, я не откажу в твоей просьбе.
С этими словами Эджингтон повернулся и вышел из комнаты.
Мэгги приложила руку ко рту, глядя вслед барону. Ее губы все еще оставались припухшими после его поцелуев. Она не могла разобраться в своих чувствах после того, как обнаружила, что барон не ждал от нее ничего более, кроме исполнения вполне определенной роли, которую он ей предназначил. Она испытывала облегчение и… страх. А также неуверенность и, как ни странно, разочарование.
Мэгги знала, по крайней мере теоретически, какие чувственные отношения могут сложиться между таким мужчиной, как барон, и такой женщиной, как она, и какие дополнительные условия он может выдвинуть. Но, воспротивившись, она потерпит крах. Что стоит ему расторгнуть их сделку? Как удержать его от решения выставить ее опять на улицу, если он откажется от реализации своего плана?
Он сказал, что они недостаточно знают друг о друге. Однако когда они начали разговаривать, вопросы задавал только он, а она отвечала. Ей ничего не известно о нем, кроме того что его поцелуи заставляют ее испытывать одновременно головокружение, опустошение и переполнение каким-то новым, неизведанным чувством.
Послышался легкий стук в дверь, и в проеме показалась голова чопорной миссис Першинг.
— Я принесла ужин. И к вам просится некий молодой человек. — В ее словах чувствовалось явное неодобрение. — Он говорит, что знает вас.
Миссис Першинг вошла в комнату, и вслед за ней появился Джайлс, похожий на оборванного маленького принца, с огромной охапкой цветов.
— Боже мой, Мэгги! — воскликнул он с сияющим от восторга лицом. — У тебя отличная хата! Ты подцепила шикарного франта.
Миссис Першинг сохраняла равнодушное выражение лица, но Мэгги знала, что та жадно прислушивается ко всему сказанному. Она окинула комнату взглядом и остановилась на маленьком круглом столике, который был чуть менее загроможден, чем остальные.