— Мне пора кончать, Джералд, — торопливо проговорила она.
— Ничего, я понял. Я с тобой не прощаюсь. — Он повесил трубку.
— Прости, — сказала Салли. — Это меня не касается…
— Салли… — Мэри ощутила, что напряжение вновь начало нарастать. — Давайте прогуляемся вокруг бассейна Макса, а?
Просьба девочки сразу напомнила о тетушке Делии в Новой Зеландии и пережитом там счастье. Салли чуть не разрыдалась.
— Конечно, лапочка, — ответила она, обрадовавшись, что ей удастся на время скрыться от пронзительного взгляда Макса.
— Я с удовольствием проясню ряд запутанных обстоятельств, которые тебя так беспокоят. — Макс решительно встал на пути у Салли, когда она направилась к себе в комнату. Салли только что уложила Мэри в постель и пожелала ей спокойной ночи.
Время было позднее, обычно она ложилась раньше, но девочка долго не засыпала и в перерывах между сказками спрашивала: «Когда приедет моя мама?» — вынуждая Салли неопределенно отвечать: «Скоро».
— О чем ты говоришь? — с наигранным недоумением отозвалась Салли, хотя прекрасно поняла суть его слов. Она с беспокойством поглядела на дверь, ведущую в комнату Мэри, и Макс, перехватив ее взгляд, предложил:
— Может быть, зайдем ко мне?
Он провел ее в свою спальню. Салли показалось, что она обставлена уж очень по-мужски. Преобладали темные тона, лишь усугубляя ее и без того мрачное настроение. Тут нужна женская рука, но Салли отогнала от себя эту мысль. Женщина в доме рано или поздно появится. И ее будут звать отнюдь не Сарой Дирлав.
Макс закрыл дверь и прислонился к ней, положив руки в карманы. Одного взгляда на его стройную и крепкую фигуру оказалось достаточно, чтобы в Салли мгновенно проснулась женщина. Ей почудилось, что тело ее закружилось в каком-то пьянящем танце. Он тоже обвел ее чувственным взглядом, задержавшись на полурасстегнутом воротнике белой блузки и обтягивающих джинсах, не скрывающих очертаний узких бедер.
— Я собираюсь внести ясность в то, что вы так оживленно обсуждали с твоим приятелем, короче говоря, открыть тебе, кто отец Мэри.
— Я уже упоминала, — холодно отрезала она, — что это меня не касается. Тебе незачем разъяснять, но спасибо за предложение.
Ее ледяной тон явно рассердил его, он ведь не представлял себе, чего ей стоила подобная реплика.
— И тем не менее я скажу правду. Можешь скормить ее волчьей стае, как ты именуешь своих коллег-журналистов.
— Я уже сто раз говорила, — вновь сорвалась она, — что они не мои коллеги!
— Нет?
Салли сделалось плохо от его пронизывающего взгляда, а цинизм Макса подействовал на нее как едкая жидкость.
— И все же я воспользуюсь случаем, чтобы ответить прямо, являюсь ли я отцом Мэри. Так вот, категорически заявляю, что Мередит Эндерли — не мой ребенок, а я — не ее отец. Надеюсь, ты это поняла? — Последнюю фразу он произнес сквозь зубы.
— Я… — Салли вскинула голову. — Почему я должна?.. — Она прекрасно сознавала, что ее слова прозвучат провокационно, но разве он сам потрудился подумать, как ее обижают обвинения в связях с прессой? — С какой стати я должна доверять тебе больше, чем ты мне?
— Потому что ты… — Он оторвался от двери, и не успела она опомниться, как очутилась в его железных объятьях, из которых нельзя было вырваться. Его рот скривился. — Я думал, что знаю себя. До того как ты появилась, я считал себя человеком вполне рассудительным и мягким. Меня нелегко распалить, а если такое случалось, я никогда не терял самообладания. Но ты, ты, маленькая интриганка, пробудила во мне жестокость и самые примитивные чувства, о которых я даже не подозревал. Ты разбудила во мне похоть…
Он схватил ее за копну волос и запрокинул ей голову назад, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. И хотя Салли испугало его ожесточение, все в ней сладко заныло. Она не пыталась вырваться, когда он впился в ее губы яростным и беспощадным поцелуем.
Наконец Макс оторвался от нее, и саркастическая усмешка исказила его лицо.
— Как же меня обманула твоя скромность, — скрежещущим голосом произнес он, — преданная забота о родителях, да и вся притворная наивность! Я не могу простить тебя за двойную игру, за то, как ты меня подставила, за хитроумное вторжение в мою личную жизнь. Ты так искусно изображала наивную простушку, что я невольно поймался и не разгадал твоего коварства.
— Это неправда, — изнеможенно запротестовала она, — ты заблуждаешься…
Но Макс ее не слушал.
— Ты… — резко бросал он ей в лицо, — ты встала преградой между мной и моей работой. Я просто не могу сосредоточиться, а о творчестве уж и не говорю! — Он грубо встряхнул ее за плечи. — Я должен вычеркнуть тебя из своей жизни, из памяти, довольно, мисс Дирлав, этих надоевших эротических игр!
Он резко разжал руки. Слезы градом катились у Салли по щекам, стекали на распухшие губы, но его это совершенно не трогало. Он не сознавал, как больно обидел ее, да к тому же чуть не порвал ей платье.
Не успела она перевести дыхание, как он снова схватил ее, жесткие губы нащупали ее рот и стали терзать поцелуем, но она уже не чувствовала боли. Ее руки лихорадочно заметались по его телу, ладони поглаживали мускулистый торс, а ногти невольно оставляли отметки на коже, когда Макс прикасался к точкам, доставлявшим ей жгучее наслаждение.
Он рывком поднял ее на руки и бросил на кровать. Она услышала, что шепчет его имя. Ощущение окутывающего ее мужского тепла помогло Салли расслабиться и снять сковавшее тело напряжение. Она почувствовала бурный всплеск восторга и желания. Ее захлестнула волна счастья. Он вновь был с нею, он принадлежал ей, и овладевшая Салли страсть опьяняла ее до беспамятства. Тело начало откликаться на его малейшие прихоти и требования, а из груди вырывались невольные вскрики. Каждое его прикосновение действовало как электрический ток. Салли подумала, что сойдет с ума, если их любовная игра еще продлится. Но тут он как будто сжалился и, проникая в нее все глубже и глубже, наконец дал полную волю своей плоти, позволив и Салли окунуться в неземное блаженство…
Много позже Макс дал ей наконец возможность отдохнуть, и Салли обвилась вокруг него своим гибким телом. Вскоре она задремала, но через минуту пробудилась и прислушалась к его мерному дыханию. Кажется, Макс тоже уснул. А ей, несмотря на усталость, не спалось. Она мысленно вернулась к недавней любовной сцене.
Макс был с нею груб и напорист, но ведь она не сопротивлялась. Он вел себя беспощадно, и, кроме удовлетворения своей похоти, его ничто не волновало, но ведь она добровольно прошла вместе с ним основную часть пути.
Его любовный опыт не просто покорил ее, но и поднял к вершинам волшебного наслаждения. И однако… однако в нем, как и прежде, ощущалась некая отчужденность. Она уступила ему не без горечи и вовсе не потому, что не могла устоять. Салли желала убедиться, что его имидж, которому он придавал такое значение, в ее глазах ничуть не потускнел. С другой стороны, ей хотелось окончательно уяснить для себя, что она всего-навсего его «временная невеста» и, когда они расстанутся, у нее не будет к нему никаких претензий.
Салли все-таки удалось заснуть, а когда она проснулась ночью, то обнаружила, что Макса рядом нет. Вернется, сонно подумала она. Как-никак это его спальня. Салли повернулась на другой бок и снова уснула.
Встала она поздно и с горечью обнаружила, что Макс так и не пришел. На что она рассчитывала? Он ее не любит, у нее было немало поводов в этом убедиться. Разве он не сказал в начале последнего свидания, что намерен вычеркнуть ее из своей жизни? Сказал, да еще с какой злобой! И это непременно случится, с отчаянием призналась она себе.
Салли вернулась в свою комнату, приняла душ и оделась. Потом спустилась к завтраку и испытала облегчение, обнаружив, что кухня пуста. В саду у грядок о чем-то весело болтали Эллен и Мэри. Видимо, они решили запастись к завтраку овощами.
Интересно, где сейчас Макс и какое у него настроение, подумала Салли. На душе у нее было неспокойно. Все равно я принадлежу ему, с каким-то самоотречением решила она. С бьющимся сердцем она просунула голову в дверь его кабинета. У нее еще оставалась слабая надежда, что он сейчас обнимет ее и начнет со всей страстью целовать.
Однако ее постигло разочарование. Макса там не оказалось, хотя, по всем признакам, кабинет он оставил совсем недавно. Стол устилали страницы рукописи. Повсюду лежали раскрытые справочники. Неужели, покинув ее ночью, он спустился сюда и работал до утра? Неужели секс помог ему преодолеть творческий кризис? И теперь, достигнув цели, он выбросил Салли из головы, изгнал, как и намеревался, из своей жизни, чтобы она не была ему помехой в работе?
— Мистер Маккензи очень торопился, мисс Салли, — сообщила ей за завтраком Эллен. — Он сказал, что уедет на несколько дней. У него какое-то дело на севере Англии. Так он просил вам передать.
В холле раздался телефонный звонок, и Эллен поспешила туда.
— Вам звонят, мисс Салли, — позвала она. — Кажется, это ваша мама.
— Полагаю, тебе будет интересно узнать, дорогая, — начала Эдит Уеллинг, — что твой дядя Роберт дома. Я сказала ему, что тебе нужно с ним побеседовать. Он охотно встретится с тобой в любое время. Просил передать, что его офис в «Стар энд джор-нал» — самое удобное место. Только не забудь упомянуть, что ты его племянница, и тебя сразу пропустят.
— Спасибо, мамочка, огромное спасибо.
Они немного посплетничали о семейных делах, и Салли повесила трубку. С сияющим лицом она обняла подошедшую Мэри. Наверняка дядя Роберт поможет ей найти выход из этой ужасной ситуации.
— Вы говорили с моей мамой? — грустно спросила Мэри, словно предвидя отрицательный ответ.
— Нет, со своей мамой, — отозвалась Салли и поцеловала девочку в щеку. Потом ласково прижала ее к себе и повернулась к уходящей Эллен: — Я все утро пробуду в Лондоне, Эллен. Мне нужно повидаться с дядей. Как вы думаете, вам удастся?.. — Она кивком указала на Мэри.
— Конечно, мисс Салли. Я о ней позабочусь. И уложу спать, если вы задержитесь.
Салли опять обняла Мэри. Она не знала, как это произойдет, но в глубине души верила, что чудо случится, как порой бывает с чудесами, и она сможет доказать Максу правоту своих слов.
Дядя Роберт был вдовцом. Седовласый крупный мужчина с низким голосом, он располагал к себе добротой и живостью манер. Салли с детских лет любила брата матери. Он много помогал своей сестре во время болезни ее мужа, в самые трудные годы, и Салли никогда не забывала о его участии.
Дядя Роберт внимательно и с неподдельным интересом выслушал ее рассказ. Затем, откинувшись в кресле, сказал, что ему потребуется какое-то время на размышления. А затем взял телефон и вызвал к себе Дерека Уинтертона.
— Попробуем что-нибудь сделать, дорогая Салли. Тебе не трудно подождать в офисе моего секретаря? Я не собираюсь долго говорить с редактором и ограничусь лишь самым необходимым. Ты не против?
Салли с благодарностью кивнула, но про себя подумала, что Дерек Уинтертон способен изобрести какие-нибудь сенсационные факты.
Через двадцать минут Роберт Фаусетт пригласил племянницу к себе.
— Не медлите, Уинтертон, — отрывисто приказал он. — Я все равно докопаюсь до истины.
Дерек Уинтертон, выходя из кабинета, косо взглянул на Салли. В других обстоятельствах подобный взгляд испугал бы ее, но сейчас, рядом с дядей, она чувствовала себя защищенной.
— Ты уже уволил его, дядя? — неуверенно спросила она.
— Пока нет, Салли. И не уволю, если он сейчас вернется не с пустыми руками. Он долго, с пеной у рта отпирался, а потом сказал: да, такое письмо было.
Салли вздохнула.
— Но когда я спросила его, он наотрез отрицал. Уверял, что никогда письмо не получал.
— Угм. Сначала он заявил мне, что разорвал и выбросил его. Похоже, так оно и было. Тогда я пригрозил ему увольнением, и он признался, что достал его из корзины, но не стал подшивать. Подумал, что если его прислала племянница главы правления, то документ стоит сохранить, но с тобой он будет вести себя так, словно его и не было! Он по-прежнему хочет взять тебя в штат и обещал хорошо платить. Не потому, что ты моя родственница, а потому что из тебя может выйти способная журналистка.
— Я не хочу, дядя. Я передумала, и он это знает. Я ни разу не получала от него гонорар. Я готовилась стать учительницей и была учительницей. Никаких девичьих мечтаний о журналистской карьере у меня больше нет.
Когда редактор вернулся, ее дядя продолжал улыбаться. Дерек держал в руке смятый и надорванный лист бумаги. Сердце у Салли отчаянно забилось. Вот оно, доказательство, способное оправдать ее в глазах Макса, вернуть его доверие и убедить, что он в ней не ошибся!
Перед уходом она крепко обняла дядю Роберта, сияющего довольной улыбкой.
Мэри выбежала в холл ей навстречу. Салли подняла ее и звонко расцеловала в обе щеки.
— Я буду счастлива, если вы отпустите мою Д0ЧЬ — донесся до нее женский голос от двери. — Вам больше незачем играть роль гувернантки.
— Моя мама! — восторженно воскликнула Мэри. — Мамочка приехала!
Салли опустила ее на пол, и девочка бросилась к вошедшей женщине и повисла у нее на руке.
Взгляд Фрэнсин холодно остановился на побледневшем лице Салли.
— Я уже давно знала, мисс Дирлав, что ваша так называемая помолвка была всего-навсего розыгрышем для публики. Макс использовал ее как прикрытие наших отношений. Но, как видите, решение принято, и я приехала. Признаюсь, не вижу причин, по которым вы могли бы тут оставаться.
Шок оказался настолько сильным, что у Салли все внутри перевернулось от боли и разочарования. Доказательство ее честности и правдивости опоздало самым роковым образом. Ей так и не удалось унять нервную дрожь, однако она спокойно осведомилась:
— Вы просите меня уехать?
Фрэнсин вновь высокомерно вскинула голову, не обращая внимания на просьбы Мэри взять ее на руки.
— Пожалуйста, ответьте мне, мисс Эндерли, — с нарочитой бесстрастностью протянула Салли, — вы уверены, что имеете право выгонять меня из дома Макса?
Красивое лицо Фрэнсин сразу подурнело.
— Макс никогда не женится на вас, мисс Дирлав. Во-первых, вы не в его вкусе. Во-вторых, возможно, между вами что-то и было, но я убеждена, что он просто хотел по-мужски развлечься. Вы меня поняли?
У Салли не оставалось иного выхода, кроме как молча согласиться, что смысл сказанного Фрэнсин ей понятен. И верно, хотя Макс был страстным любовником и не однажды доставлял ей наслаждение, он ни разу не сказал, что любит ее. Но мало того, что Салли сформулировала это для себя с пугающей прямотой, она еще и осознала, что значит быть под прицелом. Фрэнсин захотелось разъяснить все до конца.
— Вы вылетели вместе с ним из Новой Зеландии, потому что кто-то должен был позаботиться о Мэри. Из-за несчастного случая с моей мамой вы задержались здесь. Я не ошиблась?
Салли кивнула, потому что это была правда.
— Что ж, я приехала. Вы свою работу выполнили. Итак?.. — Договаривать ей не пришлось, Салли и без того поняла, что надо делать.
Мэри подбежала к Салли, схватила ее за руку и крепко сжала. Очевидно, девочка опять почувствовала неладное и догадалась о ее намерении.
— Вы не погуляете со мной вокруг бассейна Макса, Салли?
Поборов слезы, подступившие при столь знакомых и дорогих ей словах, Салли в последний раз исполнила желание Мэри. Потом она обняла девочку и безмолвно попрощалась с домом.
Салли выглянула из окна однокомнатной квартиры Джерадда. Он охотно согласился предоставить ей временное пристанище и договорился с хозяином, а сам переехал к родителям и стал готовиться к кругосветному путешествию.
Прошло уже больше месяца с тех пор, как она покинула дом Макса. Никаких вестей от него не было, да она и не ждала их. Ее адрес был известен только матери. Салли умоляла держать его в тайне. Ей ни с кем не хотелось встречаться — ни с журналистами, ни с Максом Маккензи. С ним особенно.
Время от времени ей попадались в газетах краткие сообщения о нем. В одной заметке говорилось, что, узнав о возвращении Фрэнсин Эндерли, он прервал деловую поездку и вернулся домой. Другая газета оповещала читателей, что они снова собираются соединиться и, наверное, поженятся в конце лета.
Бездельем горю не помочь, и Салли решила начать с того, на чем оборвалась ее карьера. Вскоре она нашла работу и стала давать уроки. Дни были заполнены до отказа, зато ночи сделались для нее невыносимыми: мечты о Максе постоянно превращались в кошмары, она просыпалась и приходила в отчаяние, убеждаясь, что его нет рядом. Увидеть бы его вновь, хотя бы раз! Показать бы ему это письмо, оправдать себя в его глазах, а то и вновь завоевать его доверие! Ни на что большее она уже не надеялась…
Это было в субботу утром. Салли бесцельно бродила по торговому центру и по обыкновению остановилась, чтобы посмотреть на книги в витринах. Иногда там выставлялись романы Макса, и она долго не сводила глаз с его фотографии, венчавшей экспозицию.
Вот и сейчас его портрет был в витрине, рядом с последней книгой. Она называлась «Развлечение становится опасным». Внимание Салли привлекло большое объявление: «В субботу, 15 апреля, в 10. 30 утра магазин посетит Максимилиан Маккензи и будет подписывать экземпляры своего нового романа».
Салли ошеломленно уставилась на часы, чтобы уточнить время. Сейчас ей может представиться случай увидеть его. Она мгновенно приняла решение. Иной возможности объясниться у нее почти наверное не будет.
Салли вошла в магазин вместе с другими покупателями и увидела его за столом в окружении восторженных поклонников. Входящих он, ясно, не замечал. Салли купила экземпляр его книги, нашла свободное место и написала на листке из блокнота: «У меня есть наглядное доказательство, что я говорила вам правду. Теперь вы мне поверите? Сара Дирлав».
У нее зашлось сердце, она немного выждала, размышляя, не лучше ли взять и уйти. Потом ей бросилось в глаза, что, прежде чем подписать экземпляр и вернуть владельцу, Макс окидывал каждого беглым взглядом. Слишком беглым, чтобы разглядеть черты лица, заключила она. Ну что ж, в этом есть свое преимущество. Ей не хотелось, чтобы он ее узнал. Пусть прочтет записку, этого хватит.
У нее затряслась рука, когда она положила книгу на стол. Мельком взглянув на нее, Макс придвинул к себе экземпляр и начал подписывать. Потом придержал пальцами записку, выскользнувшую из-под обложки, и дополнил: «С наилучшими пожеланиями».
Он собирался закрыть книгу и тут, должно быть, заметил, что записка адресована ему. Он развернул ее, прочел — и на какое-то мгновение замер. Потом поднял глаза, увидел лицо Салли и выронил ручку…
Пока Макс пробирался сквозь толпу, Салли уже вышла из магазина на улицу и махала проезжавшим такси. Она остановила машину и принялась объяснять, как проехать к ее дому. В этот момент ее схватили за плечи и втолкнули внутрь.
— Нет! — запротестовала Салли, но Макс уже уселся рядом и попросил шофера ехать по адресу, который она назвала. — Вы не можете, вы этого не сделаете… — сопротивлялась она, но он резко и коротко ответил:
— Могу и сделаю.
Его решительность поставила крест на дальнейших спорах. Дорогой они молчали. Салли с трудом сдерживалась, в душе у нее все кипело, а вот Макс как будто окаменел.