— Но, Макс, — по-прежнему едва слышно отозвалась она, — вы никогда не говорили, что хотите этого от меня. Вспомните, ведь это неправда…
— Нет, это правда, мисс Дирлав, и между нами возникла прочная связь. — В его реплике проскользнул странный цинизм. — У вас мое кольцо. Я предложил вам свое покровительство. Все это, конечно, на время, но вы приняли условие. Помолвка продлится несколько месяцев, возможно, даже год, и если наши отношения будут развиваться в эмоционально просветленные дни, то срок окажется вполне достаточным. — Последние слова он произнес с подчеркнутым сарказмом. — Итак, Сара Дирлав, действуйте смелей, поборите свою робость. Возьмите пример с меня. Я глубоко вошел в роль вашего будущего мужа и в лучших литературных традициях собираюсь придать ей черты своей индивидуальности, то есть добиться цели. Иными словами, лечь с вами в постель.
Чувство, которое он зажег в ней, напоминало смерч. Она уже не принадлежала себе. Вихрь подхватил ее, как бушующий вал в час прилива, лишив всех сил и воли к сопротивлению.
— Ты очаровала меня, колдунья, — тихо произнес Макс, и голос его звучал нежно и мягко. — Твои глаза полны вызова, но в них сквозит и растерянность. Мудрость мира смешана с детской непосредственностью. Что бы ни случилось между нами, как бы ни разошлись в будущем наши пути, я хочу тебя, и хочу немедленно.
Он приподнял Салли, а затем, не отрывая от нее взгляда, опустил — рядом с кроватью. Его подбородок был решительно выдвинут, а глаза лихорадочно блестели.
— Если ты изменишь мне, Сара, — произнес он голосом, от которого ей сделалось страшно до дрожи, — если я когда-нибудь узнаю, что ты обманула мое доверие, то, клянусь, я… — Его пальцы обхватили ее шею.
— Задушите меня? — закончила она фразу, попытавшись превратить в шутку мрачное предчувствие.
— Ты сама сказала это, малышка, — кивнул он, — да, ты это сказала… — Он медленно разжал пальцы и снова прильнул к ее рту, с жадностью проникая все глубже во влажную его глубину, пока она под нетерпеливым напором мужского тела не упала на мягкую постель.
Макс опустился на нее, едва не раздавив. Салли начала задыхаться. Руки ее обвили ему шею, а соски затвердели от соприкосновения с заросшей волосами грудью. Внезапно в ложбинку между грудями вонзилось что-то острое, и она сдавленно вскрикнула. Макс от неожиданности отпрянул и, привстав, зажег свет.
С удивлением и страхом глядел он на струйку крови, текущую по его груди.
— Господи, что это?..
— Мой медальон, — со вздохом пояснила Салли. Наверное, окончательно сломался, подумала она. — У него неисправная застежка, и он постоянно открывается. В меня впились зубцы. — Она села на кровати, зябко поеживаясь. — Мой… мой прия… — Что она такое говорит, в этой ситуации любые слова могут смутить и прозвучать неуместно, а уж такие… — Джералд починил ее, но, видимо, неудачно. — Тут Салли увидела кровавое пятно у него на коже. — Мне очень стыдно, дай-ка я…
— Забудь обо мне. Это тебе нужно протереть царапину.
Он снял с нее медальон, уложил ее на кровать и, взяв гигиеническую салфетку, промокнул ей рану.
Кровь наконец остановилась. У Салли покраснели щеки от неловкости, больше всего ей хотелось оправить сбившийся и расстегнувшийся костюм. Она нашла пластырь, и Макс заклеил им царапину.
Оправив наконец одежду, Салли поблагодарила Макса и, чтобы избавиться от смущения, занялась медальоном. Она с ужасом обнаружила, что содержимое медальона рассыпалось по полу, и в ожидании неизбежных вопросов наблюдала, как Макс взял одну из фотографий.
— Кто это?
— Я уже говорила тебе… — Салли молча прокляла своего настойчивого друга. — Джералд починил застежку… гм, решил, что починил… и подложил в медальон свое фото.
— И ты оставила его здесь? — Его тон заставил ее поежиться, словно в широко открытое окно ворвался холодный ночной воздух.
Она беззаботно пожала плечами, надеясь хоть как-то сгладить остроту ситуации. И, не кривя душой, сказала:
— Мне это было безразлично, и я не стала вынимать.
— Значит, ты все это время не расставалась с его портретом? И тем не менее позволила мне заниматься с тобой любовью, то есть почти разрешила пройти с тобой весь путь?
Ну что ему на это сказать?
— А сумела бы я противостоять тебе? Неужели он не понимает, что ее чувства к Джералду, если они и были, поблекли перед безотчетным восхищением Максом, перед любовью, которую она ощущала каждую минуту?
— Я… я знакома с Джераддом несколько лет. Он мой друг. Он хотел стать для меня чем-то большим, но…
— Ты никак не могла решиться?
— Считай так, если тебе нравится. — Она устало поднялась с постели. Надо собрать с пола остальное. — Это адрес моей мамы, — торопливо пояснила она, — на случай, если со мной…
— Я думал… — с явным изумлением протянул Макс, разглядывая изнанку фотографии. — По-моему, ты говорила, что его зовут Джералд?
— Да. Так оно и есть. А в чем дело? — Внезапно она вспомнила и попыталась выхватить злосчастную карточку у него из рук.
— «Дерек У.», — прочел Макс. — Еще один друг, кажется, пополнил твой список?
О Боже, безмолвно простонала Салли, все погибло! Неужели ее страшная тайна раскрыта? Кажется, она однажды упомянула о Дереке Уинтертоне в своей статье для «Стар энд джорнал».
— Может быть, — ответила она с нервным смешком, а сердце забилось так громко, что он, наверное, услышал. — Если у меня целый список поклонников, то, по-видимому, все они для меня мало что значат. — Кроме тебя, хотела добавить она.
Телефонный звонок нарушил нависшее молчание. Макс оказался ближе и взял трубку:
— Слушаю.
— Это номер Сары Дирлав? Салли здесь? — Громкий и настойчивый голос вторгся в комнату сквозь тысячи миль, и Салли едва не потеряла сознание. — Прошу вас, передайте ей, что это Д… гм… О Боже!
Салли в панике выхватила у Макса трубку.
— Как вы узнали, где я нахожусь? — звенящим от напряжения голосом осведомилась она.
— У меня есть контакт с «Ивнинг рокет». Я все понял, немедленно отключаюсь. — Гудки в трубке чуть не оглушили ее.
Салли постаралась улыбнуться, но губы у нее дрожали.
— Вероятно, ему стало нехорошо, — пояснила она.
— Джералду? Из-за того, что он обнаружил в твоем номере мужчину? — с ехидной усмешкой спросил Макс. — Или это был Дерек?
— В-в-возможно, это был Дерек, — чуть слышно согласилась она.
Разумеется, это был Дерек. Он сразу понял, кто подошел к телефону, и решил временно «залечь на дно».
Макс помедлил у двери.
— Какое место, — по-прежнему иронически усмехаясь, сказал он, — я займу в списке твоих любовников? Где-нибудь в самом конце?
— В самом начале, Макс, — искренне ответила она, откинув взъерошенные волосы и чувствуя, как отпускает ее смертельный ужас. От облегчения у нее над бровями даже выступили капельки пота.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Через три дня Макс сказал ей:
— Моя программа перенасыщена.
Они проводили время в напряженной работе, чередуя ее с осмотром окрестностей. Он постоянно куда-нибудь вывозил Салли, давая ей возможность поглядеть на скалы и утесы, от которых поднимались клубы тумана, на пенистые водопады, на пар, расстилавшийся над горячими источниками и озерами.
— Ты сделал мою жизнь такой интересной! — призналась ему Салли однажды, после нескольких волнующих часов прогулки по термическому уголку чудес невдалеке от отеля.
Он показал ей холодные озера и немало горячих и даже кипящих, над которыми нависал пар различных оттенков — желтого, оранжевого, зеленого и черного. Иные меняли цвет, пока Макс и Салли наблюдали за ними. Опираясь на руку Макса, Салли с изумлением следила за дымящимися черными кратерами. Один из них назывался Инферно, и его глубины бьши полны зловеще бурлящей грязью.
Рядом находился кратер под названием Шампанское, потому что он постоянно пенился, и еще один — Палитра Художника, тона которого беспрестанно менялись.
— Макс, — она подняла на него глаза, — я так счастлива, что попала в твою страну! Мне в ней очень нравится, я еще не видела ничего подобного. — Во всяком случае, подумала она, потому что ты со мной.
— Ты часто произносишь эту фразу: «Я еще не видела ничего подобного», — прошептал он, прижав ее к груди и поцеловав. — А между тем впереди нас ждет еще очень многое, например Южный остров с его бескрайними зелеными полями, отгороженными для овец. Я уже не говорю о Южных Альпах и заснеженных горных вершинах, о глетчерах, дождевых лесах и мангровых болотах. Однако, — он отвел ее подальше от края и сам немного отодвинулся, — вряд ли ты их скоро увидишь. Я позвонил в офис в Окленд и отменил пару лекций, заодно и раздачу экземпляров с подписями.
— Куда же мы поедем в таком случае? — И какова ее роль в его новом расписании, если вообще она в него включена?
— Повидать моих родственников.
Он собирается познакомить ее со своей семьей?
— Твоих родителей? — переспросила она.
— Нет. Моих тетю и дядю, деда и всех прочих, кто окажется на месте. Мама живет в Старом Свете, то есть на моей теперешней родине. А отец умер, когда я был еще совсем маленьким.
— Мне очень жаль. — Как мало она знала о нем, о его жизни до их встречи! Но ей и не нужно было знать, пока этот дурацкий случай не бросил ее к ногам Макса, надолго связав их судьбы. — Как мне?.. — Она облизала губы. — Макс, мне надо будет во время вашей встречи подождать в машине? Он засмеялся.
— Несколько дней?
— Неужели ты так долго…
— Мы оба. Дня два или три. Это зависит от ряда причин.
— Но… — Разве он не понимает, как трудно ей придется? — Им известно о наших истинных отношениях?
Последовала долгая пауза, и они успели миновать зеленые поля.
— Скажи мне, Салли, а каковы наши истинные отношения?
Она метнула на него встревоженный взгляд, и на мгновение ее пронзил укол страха. Что он имел в виду?
— Ты же знаешь, Макс. Мы просто притворяемся. Они двинулись дальше, поля незаметно сменились невысокими округлыми холмами, фермерские дома прятались под склонами и в низинах.
— Тебе не трудно будет притворяться в присутствии моих родственников? — спросил он. — Учти, они будут пристально наблюдать за нами.
— Значит, мне нужно притворяться, будто я влюблена в тебя, будто мы любим друг друга? А способен ли ты, — она повернулась к нему, стараясь удержать радостную улыбку, — продолжать игру? Я хочу сказать, достаточно убедительную для людей, знающих тебя гораздо лучше, чем я?
Его взгляд скользнул по ее лицу, а губы искривились в загадочной усмешке. Однако он ответил с грубой и шокировавшей ее прямотой:
— Для нормального мужчины из плоти и крови совсем нетрудно играть роль возлюбленного привлекательной женщины. А ты, да будет тебе известно, несомненно, привлекательна.
— Женщине тоже, — парировала она, попытавшись скрыть разочарование, — легко притвориться влюбленной в знаменитого писателя и покорителя сердец, книгами которого зачитываются во всем мире. К тому же успех обеспечивает ему растущий счет в банке.
— Угу, — последовал спокойный ответ. — Значит, скромная учительница способна стать настоящей язвой, если ее задеть! Скажите мне, мисс Дирлав, не возвращался ли кто-то из ваших учеников с уроков, прихрамывая от столь язвительного отпора?
Салли отвернулась и поджала губы, ей нелегко было оправиться от его откровенного признания, что она ему безразлична. Ну разве она не сглупила, упрекала она себя, поверив в его поцелуи? Конечно, ему как мужчине приятно видеть ее рядом, не говоря о том, что она не столь уж с ним и сурова.
— Я думаю, мы выяснили отношения, Сара, — заметил он, выехав наконец на каменистую дорогу. Она петляла среди полей, на которых паслись овцы. — После спора обнаружилось, что мы согласны продолжать спектакль с помолвкой, считая ее настоящей, пока это необходимо. Идет?
— Идет! — откликнулась Салли, ощутив странное облегчение. Еще несколько дней он будет принадлежать ей, она сможет восхищаться им, отзываться на его поцелуи, держать его за руку, чувствовать его тепло и силу, когда окружающие станут требовать недвусмысленного проявления их чувств.
Дом назывался Тотара-Лодж — как пояснил Макс, от названия новозеландского дерева. Он и был деревянным, как большинство сельских зданий, с мансардой, встроенной в рифленую железную крышу. Их встретили очень тепло, но, даже не будь этого, Салли все равно наслаждалась бы необычайным спокойствием, которое охватило ее сразу по приезде. Умиротворенность навевали и холодновато-зеленые тона интерьера, дополненные мягким персиковым цветом занавесей и ковров.
— Макс, дорогой мой, — его тетушка широко раскрыла руки и заключила гостя в объятия, — как я рада тебя видеть! Твой дядя Рон очень расстроится, что не встретился с тобой. Он сейчас уехал в Крист-черч, по делам. Когда ты в последний раз был в этой части света? — спросила она, отпустив его наконец.
— Два года назад или больше, — уточнил глуховатый голос, донесшийся сзади.
— Дед! — с нескрываемой радостью улыбнулся Макс. — Ты прекрасно выглядишь!
— А мог бы приезжать и почаще, — заметил высокий седой старик после крепких рукопожатий и поцелуев. — Как мы слышали, деньги у тебя не переводятся, так что оправдываться нечем. Мы знаем, что твои книги раскупаются, и гордимся тобой, парень. Давайте лучше посмотрим, кого ты к нам привез!
Салли перестала прятаться за широкой спиной Макса и сделала шаг вперед, встав с ним рядом. Она тут же угодила в объятия тетушки Макса, и та от души поцеловала ее в щеку.
— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Хейуарт, — сказала Салли, протягивая ей руку.
Дождавшись своей очереди, дед тоже расцеловал ее.
— Называйте меня дедушкой, дорогая, — предложил он. — Так делают все.
— Да, дедушка, — откликнулась Салли и, с притворной укоризной взглянув на Макса через плечо, с улыбкой добавила: — Признаться, я мало слышала о семье Макса…
— А меня лучше называйте тетей Делией, милая, — проговорила миссис Хейуарт. — Это звучит не так официально. В конце концов, вы же собираетесь войти в нашу семью, не так ли? Мы очень много слышали о вас, — заявила тетя Делия. — После приезда в страну Макс звонил нам почти каждый день. И постоянно говорил о Салли.
— Этого не было! — не поверила Салли.
— Да, дорогая, это было. Вы сами знаете, как он к вам привязан. Скажу по секрету, — она понизила голос, — ему особенно нравится повторять вашу фамилию.
Салли рассмеялась и, сверкнув глазами, посмотрела на Макса.
— Да, это правда. Но я не знаю почему. И тут все дружно расхохотались.
Салли с изумлением восприняла новость о телефонных звонках Макса. Это могло означать лишь одно — он еще с начала их путешествия наметил эту встречу. Однако ни словом не обмолвился ей.
А впрочем, почему он должен был это делать, попыталась она найти объяснение. Она секретарь Макса, а не его невеста. И если он часто упоминал о ней, звоня тетке, то, несомненно, готовил почву для ее появления и знакомства со своей семьей.
— Похоже, на этот раз ты не на шутку влюбился, а, Макс? — улыбнулась тетушка.
Он загадочно усмехнулся и уклонился от ответа. Не на шутку влюбился? Игра Макса достойна премии «Оскар», подумала Салли. И почему «на этот раз»? Впрочем, лучше об этом не размышлять.
— Какое очаровательное кольцо, Салли! Посмотри, дедушка. Оно даже лучше того, Макс, которое ты… — Тетушка Делия осеклась, но продолжала улыбаться. — Ну как, дорогие, может быть, выпьем по чашечке чая?
Мартовский полдень выдался теплым и солнечным. Они пили чай, сидя в креслах под навесом, опирающимся на свежевыбеленные столбы. Внизу виднелся бассейн, к которому вела лестница. Вода в нем была прозрачно-чистой и голубой, как небо. А на самом небе не было ни облачка, и его освещали лучи вечернего солнца. Ухоженный сад со множеством цветов напомнил Салли о ее загородном доме.
Они разговаривали и смеялись, без конца пили чай с фруктовым тортом и только что испеченными горячими пирожками. Соседи и знакомые приходили и уходили, их специально пригласили посмотреть на знаменитого племянника в домашней обстановке. Макс держался свободно и был одет с подчеркнутой, элегантной небрежностью. Салли с удивлением обнаружила, что у него довольный вид.
Гости здоровались с Салли, желали ей приятно провести время в стране и говорили, что счастливы видеть племянника и внука их соседей с такой прелестной невестой.
К вечеру Салли достала папку с воспоминаниями своего деда. Дед Макса устроился около нее, и они вынули из папки аккуратно переплетенную и тщательно пронумерованную рукопись, отложив в сторону газетные вырезки и открытки.
Макс прошел мимо них, с одобрением взглянул на Салли, однако не удержался от шутливого упрека:
— Ты показала записки моему деду, но не мне. А ведь я просил тебя дать их мне на день-другой.
— Присоединяйся к нам, Макс, — пригласил его дед, всерьез восприняв эту реплику. — Здесь, рядом с твоей любимой девушкой, место всегда найдется.
Салли покосилась на Макса и уловила насмешливую улыбку. «Любимой девушкой»? Как она хотела ею быть!
— Ну как, дорогая любовь, ты не возражаешь? — осведомился Макс.
Он снова назвал ее по фамилии, и она приняла его обращение близко к сердцу, словно он и правда имел в виду дословный ее смысл. Он сел около нее, поджал длинные ноги и положил ей руку на плечо.
Салли немедленно отреагировала на его прикосновение и повернула к нему раскрасневшееся лицо. Он быстро поцеловал ее и этим восхитил окружающих.
— Посмотри на Инверкерджилл в первом десятилетии нашего века, Макс, — показал ему фотографию дед. — Ди-стрит была в ту пору широкой, это я запомнил с детства. По рельсам медленно ползли конки. А потом там высадили пальмы и кустарники, и они разрослись в два ряда. Взгляни, какой широкой была тогда Тэй-стрит. Но вся в рытвинах, так что ни проехать, ни пройти. Сейчас ее выровняли, но машин на ней все равно не встретишь! Ты должен все ей показать, Макс, пусть она пройдет по стопам своего деда и сравнит. Ведь скоро ты умчишься с ней в Северное полушарие, чтобы пожениться.
Он не собирается жениться на мне, хотела сказать Салли. Как она желала быть честной с этими простыми и добродушными людьми! Макс поднялся, чтобы подписать экземпляр своей книги для нового гостя.
— А ты еще надеялся, Макс, — с улыбкой проговорила Салли, — что сумеешь избежать встреч, сократив свои деловые визиты.
Ей отвели комнату. Вечером она встала у окна и загляделась на окрестности, освещенные косыми лучами заката. Через несколько дней она проснется на другом конце земли, где живут ее мать и отчим. И Джералд. И Дерек Уинтертон, с которым она порвала все профессиональные связи, однако мысли о нем не выходили у нее из головы, а по ночам он являлся ей в страшных снах.
Она постоянно убеждала себя, что он не в силах ей навредить, да и как это ему удастся, если ради Макса она пожертвовала возможностью работать в «Стар энд джорнал» и отказалась от журналистской карьеры?
На ближайшем холме паслись черные овцы, а огороженные зеленые поля тянулись на много миль. Ей показалось, будто она вернулась домой. Она никогда не забудет этот приезд к его родным и выступление в роли невесты Макса Макхензи. Неудивительно, именно теперь она впервые почувствовала, что принадлежит не только ему, но и его семье, а быть может, и его родной стране.