logo Книжные новинки и не только

«Театр мыльных пузырей» Лина Сайфер читать онлайн - страница 7

Knizhnik.org Лина Сайфер Театр мыльных пузырей читать онлайн - страница 7

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Замолчи, — прошептала Лили, но всё же не смогла совладать с эмоциями и сорвалась на крик: — Замолчи наконец! Вот до чего ты довела себя, вот во что ты превратилась! Неужели ты так хочешь сдохнуть?! Неужели тебе всё это так нравится?! Это не красиво, Руби Барлоу, это не романтично и не увлекательно! Умирать — не увлекательно, ты слышишь?! Ты добилась этого сама!

Руби осела на пол, цепляясь за раковину, и впервые за долгие два дня закричала в голос. Она кричала и била руками по кафелю, разрываясь на тысячи кусков, понимая, что Лили права, понимая, что у неё больше нет выбора. Теперь только один путь, и он ведет к концу.

— Я боюсь! Мне страшно, Лил, мне ужасно страшно! Я хочу обратно, ты слышишь, я хочу обратно, я хочу начать всё заново! Я ведь… просто хотела, чтобы меня любили.

Лили, чьё лицо было залито слезами, резко приблизилась к подруге и влепила ей пощечину.

— Я бы сама тебя убила! Тебя полюбят, Руби Барлоу! Ты хотела, чтобы тебя любили, и ты этого добилась! Когда ты умрёшь, я буду выслушивать от десятков людей, как они любили тебя, хотя на деле даже не знали, что ты за человек! Когда ты сдохнешь, все тебя полюбят!

— Лил, мне страшно! — продолжала кричать девушка, задыхаясь от слёз. — Я не знаю, что мне делать!

— Ничего, — ответила Лили, рывком поднимая подругу на ноги. — Вытереть слёзы и снова показывать всем, что ты в порядке. А потом ты уедешь, ясно? Поедешь к морю или в горы и умрёшь в одиночестве, чтобы я не прощалась с тобой. Ты не имеешь права заставлять меня говорить громкие фразы о моей вечной любви к тебе. Ты не имеешь права умирать у меня на глазах, ясно? Поэтому думай, куда ты поедешь, но уезжай, не оглядываясь, как бы больно ни было. Забирай с собой всё то дерьмо, что окружало тебя долгие месяцы. Забирай и проваливай. Я никогда не могла ненавидеть тебя, Барлоу, но сейчас очень хочу.

— Лили…

— Захлопнись и приведи себя в порядок! — Хрупкая на первый взгляд девушка сильно тряхнула подругу за плечи и заставила её вновь склониться над раковиной. — Умывайся.

Холодная вода заструилась по лицам обеих девушек, смывая слезы, но не в силах смыть красноту со щек и чувство обреченности.

— Я не буду говорить прощальную речь, — сказала Лили, тяжело выдыхая и поправляя волосы. — Не имеет смысла. Никто не знает тебя так, как я, и мои слова покажутся им ложью. И я не хочу, чтобы кто-то узнавал тебя, я не хочу тебя с кем-то делить, ясно?

— Ясно, — тихо ответила Руби.

— Тем более не хочу делить со смертью.


Серый «Шевроле» остановился у старого здания, которое скорее походило на заброшенное, чем на ныне действующее. Карла Барлоу припарковала машину и нерешительно взглянула на дочь.

— Скажи название еще раз. Я хочу, чтобы ты это произнесла, — попросила Руби, не глядя на мать.

— Центр реабилитации для людей, потерявших надежду, — тихо произнесла женщина, вцепившись пальцами в руль.

— Ты обещала успокоиться, — напомнила Руби.

— Не сразу, — уклончиво ответила Карла и добавила, взглянув, наконец, на дочь: — Я же мама.

— Это старая церковь? — спросила девушка после паузы, глядя на некое подобие куполов, ранее наверняка искрящихся золотом на солнце, но сейчас совсем обветшалых и убогих. Казалось, крыша вот-вот обвалится.

— Что-то вроде того, — ответила женщина и прикоснулась к руке дочери. — Найди там повод жить.

— Не романтизируй.

— Я серьёзно, Руби.

Девушка рывком отстегнула ремень безопасности, открыла дверь и покинула тёплый, пропахший нежным ароматом цветочных духов салон автомобиля, бросив на прощание:

— Меня не переубедить.

Одинокие капли мерно падали с неба на землю. Скоро начнется ливень.

— Буду через час! — послышался голос мамы. Он вновь дрожал.

Холодные струйки проникали сквозь одежду Руби, но она всё еще стояла перед входом, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Она отчаянно хотела сбежать прямо сейчас, но знала, что мама смотрит на неё, желая убедиться, что дочь не обманула, пообещав сходить на пару занятий. Погода соответствовала расположению духа девушки, старая церковь приглашала в свои убогие владения убогую душу.

Дождь усилился, шум ударяющихся об асфальт капель смешивался с сердцебиением, к которому прислушивалась девушка. Подождав еще несколько секунд, она вошла в здание.

В нос тут же ударил странноватый, слегка затхлый запах, слышался аромат сотни выгоревших свечек, но Руби быстро к нему привыкла. В полумраке Руби чувствовала какую-то странную торжественность, отчего по рукам побежали мурашки.

Свет горел только в небольшой каморке, где сидела пожилая женщина, листающая дешёвый романчик.

— Извините… — начала было девушка, подойдя к маленькому оконцу, старушка тут же подняла голову и широко улыбнулась, обнажая ряд не самых ровных зубов.

— Ты в группу поддержки, милая? — не переставая улыбаться, спросила она, и по коже Руби вновь побежали мурашки.

— В центр реабилитации для людей, потерявших надежду, — поправила Руби.

— Надежду нельзя потерять, — покачала головой женщина, — она либо греет сердце, либо ее вовсе не осталось в человеке. Надежду нужно вернуть или поселить, а это не так-то просто. Люди, работающие по этой специальности, каждый день пытаются спасти отчаявшиеся души, а это очень тяжкий труд.

— Обещаю относиться к их труду уважительно, — произнесла Руби.

— Тебе прямо по коридору, а потом направо — там будет знак и небольшая дверка.

— Спасибо.

С каждым пройденным шагом желание развернуться и уйти возрастало. Руби была здесь лишь потому, что дала обещание, а их она привыкла держать, независимо от ситуации. Барлоу больше сочувствовала маме, нежели себе, понимая, что ей приходится куда хуже, и согласилась прийти сюда, чтобы хоть немного её успокоить, подбодрить. Сейчас же девушка молилась о том, чтобы время пролетело как можно быстрее. Никто не любит слушать нравоучения, каждый человек хочет жить по своим правилам и доходить до жизненных истин самостоятельно, основываясь на собственном опыте. У Руби опыт был только в самоистязании, так что рассказы о том, как найти свой «свет», становились для неё пыткой.

Сводчатые потолки замерли над головой девушки. Украшенные яркими фресками и гравюрами, пусть и находившимися сейчас под слоем пыли и копоти, они не могли не вызывать восхищение. В некоторых местах краска отслоилась, и сейчас неровным слоем лежала на грязном полу. Кажется, здесь когда-то случился пожар, ибо стены были не просто грязными, а черными, как дрова в догорающем костре.

Каждый шаг, каждый взгляд нёс в себе немой вопрос — сколько же рождений и смертей видели эти стены? Скольких погибших отпевали в этих залах, скольких детей приводили для крещения? Скольким молитвам внимали эти иконы? Сколько слёз падало на отполированный пол? Сколько умерших людей ещё живы в памяти близких или друзей, с горечью вспоминавших прошедшие дни? Ответа не было, и это, наверное, к лучшему. Цифры наверняка порядочные.

Руби, слушаясь указателя, свернула направо и оказалась у массивной черной двери с позолоченной ручкой. Дверь эта совсем не внушала доверия. Девушка выдохнула, чувствуя подступающую к горлу тошноту и зарождающуюся головную боль. «Рак, я не сопротивляюсь. Я просто пытаюсь сдержать обещание», — обратилась она к очагу заражения в своём мозгу, уговаривая голову не болеть ближайший час.

Руби три раза постучала и, не дожидаясь приглашения, распахнула дверь, на деле оказавшуюся достаточно лёгкой. В ту же секунду ей показалось, что её сейчас вырвет. Она тяжело моргнула и обвела взглядом собравшихся людей, смотрящих на неё с любопытством, словно она была новым экспонатом.

В центре небольшого зала, более походившего на старый кабинет для совещаний, были расставлены стулья, на которых сидели люди разных возрастов. Девушка с содроганием отметила, что некоторые из них имели при себе странные трубки или баллоны.

— Здравствуй, — поприветствовала её милая афроамериканка, поднимаясь со своего места. — Проходи, присаживайся на свободное место. Можешь не волноваться, это не секта и допроса с пристрастием не будет, — улыбнулась женщина. — Меня зовут Найла. Найла Коулман.

— Спасибо, — пробормотала Руби. Ей казалось, что она попала в комнату, где сидели живые трупы, истерзанные жизнью и собственными мыслями. Сейчас все взгляды были обращены к ней, и девушка еле сдержалась, чтобы не сказать: «Я здесь из-за матери, ясно? Я не такая, как вы, я не нуждаюсь в мотивации!» Она отчаянно не хотела, чтобы кто-то думал, будто она сломалась, будто растратила силы и пришла сюда, потому что запуталась. Она хотела показать, что она сильная и умеет справляться. Она всегда пыталась это доказать, но люди не обращали внимания.

— Мы начнём с привычного всем ритуала приветствия, — улыбнулась женщина и тут же обратилась к Руби: — Сегодня можешь не участвовать, просто послушать.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула она, чуть расслабившись и облокотившись на деревянную спинку.

С места поднялся парень лет четырнадцати со впалыми щеками и очень бледной, тонкой кожей.

— Привет, я Коул. Мне пятнадцать, и мой диагноз — острая лейкемия.