logo Книжные новинки и не только

«Признаться в любви нелегко» Линдсей Армстронг читать онлайн - страница 1

Линдсей Армстронг

Признаться в любви нелегко

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Консультант по вопросам семьи и брака оказался мужчиной лет под сорок.

Никола Хэркорт с сомнением взглянула на него и нехотя села. Она начала жалеть о своем порыве, едва успев переступить порог, а сейчас пожалела еще больше. В роли консультанта она ожидала увидеть уютную женщину средних лет, эдакую «наседку», но уж никак не мужчину, да еще такого молодого.

– Чем могу помочь? – спросил он и сочувственно улыбнулся, очевидно заметив ее настороженность. – Отец Питер Каллэм. – Он вопросительно посмотрел на нее.

– Я бы предпочла, чтобы мы называли друг друга по имени, если вы не возражаете. Меня зовут Никола.

– С удовольствием, Никола. Может быть, вам будет небезынтересно узнать, что я – служитель культа и имею специальную подготовку по оказанию помощи при неблагополучных браках.

– Вот как. – Лицо Николы немного посветлело. – Понимаете, я не очень уверена в том, что делаю…

– Когда человек находится в отчаянном положении, всегда очень полезно излить кому-то душу…

– Я вовсе не нахожусь в отчаянном положении, – прервала его Никола.

– Тогда, значит, вас беспокоит то, что ваш муж может неодобрительно отнестись к этому вашему шагу?

Никола широко улыбнулась.

– Уверена в этом. Но на самом деле меня это не беспокоит.

Питер Каллэм, улучив момент, изучающе посмотрел на нее и пришел к выводу, что Никола Хэркорт – необычайно привлекательная женщина. Он дал бы ей не больше двадцати лет. У нее были светлые блестящие волосы, ровными прядями падающие ниже плеч, синие глаза с умело подкрашенными ресницами, маленький прямой носик и красиво очерченные губы.

О ее здоровье свидетельствовали атласная кожа, прекрасный цвет лица и ясные глаза, а о материальном достатке – безупречного покроя одежда.

Питер слегка нахмурил брови и решил прямо переходить к делу.

– Если не отчаяние, то что же тогда привело вас сюда?

Никола заерзала в кресле.

– Дело в том… – Она смущенно помолчала, тряхнула головой и вздохнула. – Дело в том, что я хочу оставить своего мужа, который, кстати, нисколько меня не любит.

Консультант по вопросам семьи и брака сложил руки на столе.

– Вы хотите сказать, что он вас разлюбил? У него другие женщины? Он жесток с вами?

Никола захлопала ресницами. Удивление мелькнуло в ее глазах.

– Он и пальцем никогда меня не тронул. Он… довольно мил, когда… то есть… – Она замолчала, закусив губу.

– Понятно. – Консультант выпрямился. – Духовная жестокость может быть столь же ужасной, как физическая, и, несомненно, требует некоторого вмешательства.

Никола сморщила носик.

– Это не того рода духовная жестокость, – сказала она с легким удивлением. – Он… мы не женаты… по-настоящему. То есть мы женаты, но это был брак по расчету, так что мы живем хотя и в одном доме, но в какой-то степени каждый своей жизнью. – Она помолчала, потом добавила: – Мы никогда не спали вместе.

– Понимаю. А зачем же он на вас женился?

– Я хорошо отношусь к его детям.

Консультант по вопросам семьи и брака изумленно уставился на нее.

– И это единственная причина, по которой он на вас женился?

Никола опять смущенно помолчала.

– Понимаете, – пробормотала она, – это останется между нами?

– Безусловно.

– Дело в том, что муж к тому же мой опекун. Он был компаньоном моего отца. После его смерти (моя мама умерла много раньше) он взял бразды правления в свои руки. Два года назад я попала в весьма опасную ситуацию с одним мужчиной, и мой опекун предложил… заключить брак по расчету. Видите ли, я унаследовала довольно большое состояние, и это сделало меня мишенью для… ну, я не хочу вдаваться в подробности, но… – Она махнула рукой.

– И теперь вы хотите положить конец вашему браку?

– А вы бы хотели состоять в браке только потому, что умеете обращаться с детьми, и только ради того, чтобы избегать неприятностей? – спросила Никола, подняв бровь.

– Скорее всего, нет, но, мне кажется, единственное, что вам нужно, – это нанять себе хорошего адвоката и добиваться, чтобы брак был аннулирован на основании того, что между вами нет супружеских отношений.

Никола бросила на него взгляд.

– Это не так просто. Во-первых, мой муж сам является лучшим адвокатом в городе. Во-вторых, согласно завещанию моего отца, я не могу притронуться к своему состоянию до тех пор, пока не достигну возраста двадцати трех лет.

– Другими словами, кошелек находится в его руках?

– Совершенно верно. Вы быстро схватываете, – сказала она, и в ее глазах мелькнула веселая искорка.

К тому же я не могу представить себе мужчину, который отказался бы иметь такую красотку, как вы, Никола, подумал было отец Питер Каллэм, но, тут же спохватившись, вслух произнес:

– Обычно я пытаюсь охранять браки, а не разрушать их. Но… уж не хотите ли вы сказать, что ваш муж оставит вас без единого цента, если вы откажетесь состоять с ним в браке до тех пор, пока вам не исполнится двадцать три?

– Я не думаю, что он способен на такое, – поморщилась Никола. – Нет, конечно. Он просто не верит, что я сама могу заботиться о себе и распоряжаться своим состоянием. Иногда он относится ко мне так, будто я тоже его ребенок.

– А у этих детей… разве у них нет матери?

– Есть. Его первая жена. Они развелись несколько лет назад. У них был весьма необычный брак. Она – великолепная пианистка и потрясающе красивая женщина, но довольно взбалмошная, если хотите знать мое мнение, – чистосердечно заявила Никола. – А поскольку она много гастролировала, дети проводили гораздо больше времени с отцом. Поэтому я и пригодилась.

– Вы хорошо знаете их мать?

– Я знаю ее всю свою жизнь. Мне она нравится, несмотря на то, что, как мне кажется, она совершенно потеряла разум.

– И сколько же у них детей? – осторожно спросил Питер Каллэм.

– Двое. Шестилетняя девочка и пятилетний мальчик. Они очень шаловливые и милые дети. – На губах Николы появилась теплая улыбка.

– Значит, вы не захотите травмировать их – я правильно предположил? – медленно произнес Питер Каллэм, бросив проницательный взгляд на Николу.

Она вдруг подалась вперед.

– Чего бы я действительно хотела, так это по возможности полюбовно прекратить весь этот фарс, именуемый браком. Я бы хотела, чтобы все они были счастливы: дети, мой муж и их мать.

– Его первая жена? – Питер Каллэм заморгал. – Но неужели?..

– Несомненно, – кивнула Никола и с грустным видом добавила: – Дело в том, что, хотя они и не могут ужиться друг с другом, я уверена: он не хочет связывать себя серьезными отношениями ни с кем другим – вот почему я так устраиваю его. Я веду его дом и присматриваю за детьми. Я выступаю в роли хозяйки, когда это ему нужно, а… – она помолчала и пожала плечами, – а о его плотских потребностях заботятся многочисленные искушенные любовницы, которым, знаете, мне иногда хочется выцарапать глаза!

– Он принимает своих любовниц на ваших глазах?

– Да нет, – раздраженно ответила Никола. – Но я же не дурочка. Я уверена, что они должны существовать. За ним бегает много женщин.

– Тем не менее почему вам хочется выцарапать глаза этим, возможно, мифическим любовницам, если вы так решительно намереваетесь оставить его?

Этот вопрос был встречен молчанием. Никола слегка побледнела, но взгляда не отвела. Потом нехотя ответила:

– Дело в том, что я полюбила его. Вот почему я и согласилась на этот брак. Я предполагала по молодости и неопытности… – она скорчила гримасу, – я думала, что смогу занять в его сердце место его первой жены. Но он так и не полюбил меня и никогда не полюбит. Теперь понимаете?

– Да. Очень сожалею, Никола, – сочувственно произнес Питер Каллэм. – Но…

– Нет, – остановила его Никола, подняв руку. – Если вы собираетесь говорить мне банальности и советовать не терять надежду, можете не трудиться. Всего через какие-нибудь две недели мне исполнится двадцать один год. Я замужем за ним два года, и я знаю, что у меня ничего не получилось. – Никола замолчала и слегка улыбнулась. – Я слишком откровенна с вами, да? Но мне так легче – все высказать и снять тяжесть с души.

Она искоса посмотрела на него.

– Спасибо, – пробормотал Питер Каллэм. – Но я все еще не совсем понимаю. Как долго он намерен сохранять с вами брак по расчету? Дело в том, что я не знаю, достоин ли этот человек вашей любви, если он… простите меня… настолько равнодушен, зная о ваших чувствах, и…

– О, он ничего не знает, – беспечно заявила Никола.

– Не знает? – изумился Питер Каллэм.

– Уж не думаете ли вы… – Она замолчала и рассмеялась. – Может быть, я молода и наивна, но не настолько все-таки, чтобы признаться в своей любви.

– Понимаю.

– А вы бы так сделали?

– Скрыл бы свои истинные чувства? – медленно проговорил Питер Каллэм. – Я…

Она усмехнулась.

– Это трудно, не правда ли? Но могу вас уверить, что если у вас есть хоть капля гордости, то, когда вам навяжут брак по расчету – вопреки всем вашим мечтам, вы вынуждены будете прятать свои чувства.

– Охотно верю вам, Никола. Но, несмотря на этот бунт души, – он поднял бровь, и она удрученно кивнула, – вы надеетесь, что он полюбит вас.

Ее глаза снова весело заискрились.

– Я не все время сражаюсь с ним. Иногда мы живем душа в душу.

– Видимо, он хорошо к вам относится.

– Да, но не так, как мне бы хотелось.

– А почему, как вы думаете?

Никола задумалась.

– Не потому, что он одержим скрытой страстью, к сожалению, – наконец сказала она. – Это из-за моего отца. Они были не просто компаньонами. Он с большой признательностью относился к моему отцу и не стал бы тем, кем является сегодня, без его помощи. Мне кажется, для него этот брак – в какой-то степени возможность возвратить долг моему отцу.

– Никола, – Питер Каллэм подался вперед, – обычно я не даю советы такого рода, уж поверьте мне, но, если вы действительно любите этого человека, если всерьез считаете, что он достоин вашей любви… Существует один проверенный веками способ, когда мужчина проявляет свои истинные чувства.

Никола захлопала ресницами.

– Какой способ?

– Если он подумает, что вы увлеклись кем-то еще, это могло бы помочь, – сказал Каллэм и сам ужаснулся своим словам.

Никола наморщила лоб.

– Заставить его ревновать? Это звучит не очень-то по-христиански, если я смею так сказать.

Питер Каллэм рассмеялся.

– Вы правы, но безумные ситуации требуют иногда безумных решений. Хотя я бы не советовал вам на самом деле…

– Нарушать супружескую верность? – помогла ему Никола с некоторой долей иронии.

– Безусловно, нет. Гм… Кто-нибудь в курсе того, каковы ваши отношения на самом деле? Его первая жена, к примеру?

– Никто не знает определенно, хотя кое-кто, возможно, и догадывается. Мариетта обычно удивительно, даже до неприличия прямолинейна, но она только, – Никола пожала плечами, – пожелала мне счастья и ведет себя, словно ничего не замечает. С другой стороны, ведь это с ее детьми я так хорошо лажу, – добавила девушка печально.

– Но вы подозреваете, что она все еще любит его?

– Мне кажется, что между ними существует и всегда будет существовать некое фатальное влечение.

– И все-таки я думаю, что вам не стоит расторгать этот брак, не устроив последнюю проверку, – упрямо сказал Питер Каллэм.

– Вы, вероятно, тоже считаете, что я не в состоянии сама позаботиться о себе, – заметила Никола.

– Я не вижу ничего плохого в том, чтобы вас ограждали от охотников за приданым, пока вам не исполнится двадцать три года.

Никола поднялась и вопросительно посмотрела на него, словно говоря: я так и знала. Но вслух произнесла:

– Послушайте, не беспокойтесь об этом. Я всегда знала, что не может быть простого решения, но это не значит, что я не попытаюсь его найти. Спасибо, что выслушали меня. Я чувствую себя немного виноватой в том, что отняла у вас время. Уверена: вас ждут куда более достойные дела и отчаявшиеся женщины, которым вы действительно можете помочь.

Питер Каллэм встал и протянул ей визитную карточку.

– Я всегда, – спокойно сказал он, – к услугам тех, кто нуждается во мне.

Никола внимательно посмотрела на него и широко улыбнулась.

– Такие люди, как вы, отец Питер, возвращают веру. Безгранично вам благодарна.

С этими словами она ушла.


Задержавшись на светофоре, Бретт Хэркорт нетерпеливо барабанил пальцами по рулю своего синего «БМВ» с открывающимся верхом – он опаздывал на встречу. Что за черт!

Бретт нахмурился, увидев, как из расположенного напротив здания «Лайфлайн» вышла его жена. Она не стала переходить дорогу, а остановилась на тротуаре и стояла так, погруженная в раздумья.

Как обычно, привлекает к себе всеобщее внимание, сухо отметил про себя Бретт. Мужчины, проходя мимо, замедляли шаги, а потом оборачивались.

Но что она, черт возьми, делала в «Лайфлайн»? Бретт Хэркорт недоумевал. Может быть, искала новый хитроумный способ отделаться от него? Если, конечно, при своей и без того невероятной активности не придумала себе еще одно занятие…

Он собрался было окликнуть ее, но загорелся зеленый свет, и Бретт поспешно тронулся с места.


Что касается Николы, то она, поразмышляв немного, решила доставить себе удовольствие и пообедать в городе.

Оставив машину на парковке, девушка отправилась на пирс, где облюбовала итальянский ресторан с видом на шлюпочную гавань «Марлин Марин».

Ресторан, как всегда, был заполнен до отказа, однако Никола нашла свободный столик на веранде и заказала легкий ланч: жареные, мелко нарубленные помидоры с базиликом на гренках.

В ожидании своего заказа она потягивала минеральную воду, рассеянно играя обручальным кольцом, и прокручивала в голове беседу с отцом Питером Каллэмом, а главное – думала о том, что ее заставило туда отправиться.

Наверное, причина в том, что она никогда не могла разговаривать на эту тему с Бреттом, размышляла Никола. Несколько раз пыталась, но каждый раз беседа заканчивалась ссорой.

Никола Хинтон сочеталась браком с Бреттом Хэркортом в простом, но красивом платье миди из шуршащего шелка цвета слоновой кости, подобранной в тон ему маленькой шляпке без вуали, украшенной цветами, и в коротких перчатках. Церемония состоялась в саду его дома в присутствии священника и гостей – представителей его семьи. Дети были тоже, но в свои три и четыре года не смогли по-настоящему оценить всю важность происходящего. Тем не менее они испытывали неописуемый восторг оттого, что она переехала к ним в дом.

Никола закончила свой ланч и вздохнула, вспомнив, что, произнося супружескую клятву, чувствовала себя очень неуютно, но потом справилась с собой и пришла к выводу, что по крайней мере ей нравится этот по-житейски мудрый человек, так что их бракосочетание не такое уж притворство. Теперь же, оглядываясь назад, она поняла, что их брак был все-таки чистым притворством.

* * *

– На Западном фронте без перемен?

– Ой! – Никола вздрогнула.

Был вечер того же дня, и она сидела в рабочем кабинете за большим красивым столом кленового дерева, разбираясь с домашней бухгалтерией. Перед ней лежали открытая чековая книжка и пачка счетов. Было половина девятого, дети уже легли спать, из музыкального центра доносились приглушенные мелодии.

Она сдвинула на лоб очки в роговой оправе и строго посмотрела на вошедшего Бретта. В одной руке у того был стакан виски, другой он стягивал с себя галстук.

– Ты должен был прийти домой к ужину.

– Прости, – пробормотал он, – я задержался.

– Ты не должен извиняться передо мной. Другое дело – твои дети… Ты обещал им, что вместе с ними посмотришь по телевизору «Уигглов».

– Черт, совсем забыл! – Бретт Хэркорт взъерошил свои темно-каштановые волосы. – Они забыли про видеомагнитофон? Я могу посмотреть «Уигглов» по видику вместе с ними.

– Это была прямая трансляция специального концерта.

– Значит, я по уши в грехах?

– Я бы сказала, да. И совершишь еще больший грех – перед своей печенью, если у тебя войдет в привычку ужинать шотландским виски.

У Бретта Хэркорта были карие глаза, взгляд которых становился временами удивительно загадочным, к большому огорчению Николы. Порой он казался также холодным и высокомерным. Но бывали времена, когда она замечала в его взгляде насмешку, хотя лицо его при этом оставалось совершенно невозмутимым. Как, например, сейчас.

Он мрачно сказал:

– Это была моя первая и последняя трапеза сегодня. Денек выдался кошмарный, и я попросил своего секретаря заказать мне ужин. Ты нашла себе новое увлечение, Никола?

Она непонимающе уставилась на него. Он присел на уголок стола, и взгляд его скользнул по ее фигуре. На Николе была просторная белая футболка с золотыми и серебряными ракушками и желтые леггинсы. Волосы она закрутила узлом и заколола большим пластиковым зажимом.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говоришь таким тоном, словно собираешься перевоспитывать меня. Тоном, который подобает жене, чего, согласись, ты старалась всегда избегать любой ценой.

Атласная кожа на ее щеках слегка порозовела, но она холодно ответила:

– И не без основания, Бретт. Я ведь только номинально твоя жена, не так ли?

– Интересно, сколько можно напоминать мне об этом? – проговорил он, на сей раз открыто улыбаясь.

– Ровно столько, сколько я пытаюсь напомнить тебе, что ты – мой муж только номинально. Ты не можешь руководить моей жизнью, – спокойно ответила она.

– Мне не казалось, что я это делаю.

Никола пристально посмотрела на него, пытаясь скрыть раздражение, но Бретта невозможно было обмануть.

– Разве я это делаю? – рассудительно спросил он. – Скажи мне, в чем я тебе хоть когда-то препятствовал? Разве ты не приходишь и не уходишь, когда хочешь, разве не проводишь время так, как хочешь?..

– Ну а если бы я вдруг решила, что хочу поехать в… Тибет, все бы сразу стало по-другому, не правда ли? – выжидательно спросила она.

– Бесспорно, – согласился он. – Не думаю, что это была бы хорошая идея.

Никола разочарованно воззрилась на него.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я знаю, что мы пришли к соглашению – после того, как тебя в буквальном смысле слова похитил человек, пользующийся дурной славой распутника. Брак лучше всего обеспечит тебе безопасность, Никола.

– Мне было всего девятнадцать, – произнесла она побелевшими губами.

– А сейчас только двадцать – ну, ладно… – Бретт пожал плечами, когда она открыла рот, чтобы возразить, – почти двадцать один. Но я все еще не знаю, прибавилось ли у тебя мудрости, которой тебе столь очевидно недоставало тогда. – Он насмешливо посмотрел на нее. – Болтовня о Тибете не слишком вяжется со зрелостью. И отсюда мой следующий вопрос: что ты делала в «Лайфлайн» сегодня?

Никола ахнула:

– Как?.. Он не мог!

– Я так и знал, что тут замешан какой-то он, – сухо произнес ее муж.

Она вскочила.

– Ты не можешь обвинять меня в том, что у меня есть мужчина, Бретт! С тех пор… с тех пор, как это случилось, – а я тогда и понятия не имела, что тот человек заманит меня под лживым предлогом, – у меня не было никаких дел с мужчинами! Ты говоришь так, как будто я сама добиваюсь мужского внимания.

Бретт Хэркорт иронично поднял бровь.

– А тебе этого и не требуется, Никола. Мужчины сами к тебе липнут. Итак, что ты скажешь по поводу «Лайфлайн»? И почему это ты так разволновалась?

– Если ты выслеживал меня, Бретт… – произнесла она сквозь зубы.

– То ты?.. – спросил он, прежде чем она договорила, с интересом наблюдая за ней.

– Ты что, действительно следил за мной? – раздраженно повторила Никола свой вопрос.

– Нет. Я просто остановился на светофоре как раз в тот момент, когда ты выходила из здания «Лайфлайн». Так вот, если у тебя появилось новое увлечение, помимо музыки, – он показал на красивую арфу, которая стояла в углу кабинета, – уроков пилотирования, индонезийского языка и любимой тобой керамики, я ничего не имею против, но… – Он помолчал. – Что-то говорит мне, что дело не в этом.