logo Книжные новинки и не только

«Признаться в любви нелегко» Линдсей Армстронг читать онлайн - страница 3

– Я очень ценю его и очень горжусь им. Когда ты поймешь, как тяжело ему было учиться в колледже, да еще в юридическом, несмотря на стипендию от «Клуба деловых людей»…

– Что случилось по твоей инициативе.

– В общем, да. Я никогда раньше не встречал такого острого ума, такого стремления к успеху. После гибели его отца в море во время аварии на яхте Бретту было только двенадцать лет. Он был старшим из пятерых детей, и было просто удивительно, как он заботился о своей матери, младших братьях и сестренках. В свободное время он собирал манго и авокадо, сортировал креветок и так далее… Но у меня есть только один дорогой моему сердцу ребенок – это ты.

Спустя две недели состоялась свадьба Бретта и Мариетты. Невеста была в лимонно-зеленом облегающем костюме из китайского шелка, который великолепно оттенял ее роскошные рыжие волосы. Она сияла счастливой улыбкой, но Никола заметила, что они с Бреттом почти избегают друг друга, и задумалась: почему?

Потом, когда они вместе подошли, чтобы разрезать свадебный торт, и посмотрели друг другу в глаза, Николе, тогда еще подростку, показалось, что в этом мимолетном взгляде мелькнула какая-то ярость, что-то почти недозволенное – то, что они не имели права демонстрировать публично.

Вскоре после этой свадьбы Николу отправили в школу-интернат в Брисбене, за тысячу миль от дома, и ее общение с Бреттом и Мариеттой стало редким. Известие о том, что Бретт и Мариетта разошлись, потрясло всех, словно разорвавшаяся бомба.

– Я так и знал, – раздраженно заметил отец.

– Но Крис еще совсем крошка! Как она может?

– Они заключили соглашение. Дети будут проводить большую часть времени с Бреттом, что даст ей возможность снова заняться своей карьерой, – язвительно сказал он.

– Но мне казалось, что дети доставляют ей радость.

– Это было просто новое ощущение для нее, вот и все.

– Так, значит, они больше не любят друг друга? – растерянно спросила она.

Ее отец вздохнул.

– Может, и любят, но Мариетта хочет, чтобы все было или так, как хочет она, или никак, а Бретт не сможет разобраться, в каком положении оказался, если не проявит твердой решимости.

К этому времени Бретт уже работал в юридической фирме ее отца и стал его партнером, причем очень ценным – партнером, благодаря компетентности которого в фирму были привлечены некоторые крупные и престижные клиенты. Отец, по мере того как ухудшалось его здоровье, полагался на Бретта все больше и больше.

Когда Николе исполнилось восемнадцать, девушка покинула школу-интернат и, поскольку ее отец был совсем уже плох, проявила настойчивость и последние шесть месяцев его жизни была рядом с ним, вместо того чтобы продолжить учебу и получить степень бакалавра искусств. Тут у нее и установился тесный контакт с Бреттом и его детьми. Николе казалось, что именно в эти печальные месяцы она и влюбилась в Бретта Хэркорта.

После смерти отца она, чтобы неприкаянно не слоняться в одиночестве по своему дому, много времени проводила с детьми Бретта. Она делала это не только ради него, но и ради детей, да и Мариетты тоже. И при этом Никола чувствовала себя так, словно имела дело с двумя враждующими членами собственной семьи, которых она любила.

Годы, проведенные Николой рядом с Мариеттой, остались для нее незабываемыми. Мариетта, бросив все свои дела, прилетела на похороны ее отца, чтобы сыграть его самые любимые произведения. Она играла так проникновенно и нежно, что это вызвало у Николы чувство смирения с болью утраты.

Бретт посоветовал девушке продолжить учебу, но она не была уверена, что хочет стать бакалавром искусств. В общем-то, она училась, чтобы доставить удовольствие отцу. Никола подумывала о дальнем путешествии, но Бретт отговорил ее, сказав, что она еще слишком молода, чтобы ехать одной. Тут она и обнаружила, что влюблена в Бретта Хэркорта.

Впрочем, началось все с того, что она попала в компанию так называемых друзей и, сама не ведая как, оказалась скомпрометированной мужчиной, от одних воспоминаний о котором ее передергивало до сих пор. Все это было и банально, и омерзительно.

Они собирались компанией отправиться на весь уикенд на природу, во всяком случае ей так сказали. Но никто, кроме нее, не появился, и Никола оказалась одна в уединенном домике, где ей пришлось отражать пугающе настойчивое внимание человека, который назвал ее богатенькой испорченной маленькой дрянью и высказал предположение, что она – любовница Бретта Хэркорта. Она ведь проводит достаточно много времени в доме Бретта, что давно уже стало предметом слухов в городе.

Услышав такую наглую ложь, Никола больше ужаснулась, чем испугалась, и это дало ей силы влепить ему пощечину и гордо выбежать из домика. Чтобы добраться до дома, пришлось прибегнуть к помощи Бретта, которому Никола и позвонила после того, как наконец нашла телефон-автомат.

Разговор, который состоялся между ними, когда Бретт уже вез ее домой, был тягостным. Зачем она совершила такую глупость? Разве он не предупреждал ее о той компании, в которой она вращалась, и о тех мужчинах, с которыми она встречалась? На кого она, по ее мнению, была похожа, когда брела за городом, вся в пыли, растрепанная, в разорванном платье?

Вот тогда-то от злости и стыда Никола и выкрикнула ему в лицо свою идею о заморском путешествии.

Он привез ее прямо в Йоркис-Наб, но как только собрался выйти из машины, она неожиданно всхлипнула и попросила:

– Нет, только не сюда… пожалуйста.

– Почему?

– Просто не могу.

Ее лицо пылало, и то, что она не поднимала на него глаз, заставило его насторожиться. Он настоял, чтобы Никола все ему рассказала. Узнав о том, какие сплетни о них ходят по городу, он, казалось, совсем не встревожился, лишь попросил ее принять душ и переодеться: они едут ужинать.

И за ужином, когда она уже почти успокоилась и не чувствовала себя больше такой дурочкой, он предложил ей заключить брак – по расчету. Никола до сих пор помнила голубую льняную скатерть на столе, и ровное пламя свечи в стеклянном стакане, и музыку в отдалении, и платье, которое на ней было…

– А как же Мариетта? – испуганно спросила она.

Бретт сухо улыбнулся.

– Это все позади. Разве ты не знала? – Он с иронией посмотрел на нее.

– Но разве не по этой причине это будет только… брак по расчету?

– Нет. Это будет брак по расчету потому, что ты еще слишком молода, чтобы выходить замуж, и потому, что это даст тебе возможность чувствовать себя спокойной и счастливой и делать то, что доставляет тебе удовольствие.

Она подняла свой бокал и с вызовом взглянула на Бретта.

– Ухаживать за твоими детьми?

– Моими и Мариетты. Но я вовсе не собираюсь превращать тебя в их няньку и одновременно гувернантку, – продолжал он. – Ты сможешь заниматься, чем хочешь, но они счастливы, когда ты с ними, да и ты тоже. Разве не так?

– Да. Но на какой срок?

Он пожал плечами.

– Пока это будет необходимо. Ты можешь даже проходить университетский курс, если захочешь. Ну а если тебя это не привлекает, то, во всяком случае, будешь знать, что тебе предоставляется такая возможность.

– Ты говоришь прямо как мой отец.

Бретт помолчал, потом добавил:

– Он хотел, чтобы ты училась. Тем не менее, Никола, для меня будет большой честью, если ты украсишь своим присутствием мой дом.

Она широко раскрыла глаза, и тут впервые у нее появилась надежда, но она не позволила себе расслабиться.

– Предположим, ты влюбишься или я полюблю – завтра, например? – взмахнув рукой, сказала она.

– Я не думаю, что такое случится со мной, но обещаю сказать тебе, если это произойдет, – мрачно ответил Бретт. – А если это произойдет с тобой… Пусть пройдет немного времени, до тех пор, пока ты не поймешь, что это – любовь всей твоей жизни.

Она пожала плечами и закусила губу, а потом с веселым огоньком, который впервые за долгое время вспыхнул в ее глазах, сказала:

– В данный момент мужчины мне противны, поверь мне. Но, – она нахмурилась, – если такое случится, не сможет ли это все страшно осложнить? Надо будет объяснять, что я замужем не по-настоящему, не говоря о том, что придется разводиться и так далее?

– Для человека, который действительно тебя любит, не осложнит.

Она захлопала глазами, потом услышала собственный голос.

– Я не знаю, что делать. Я чувствую себя кораблем без штурвала. Наверное, это потому, что я была единственным ребенком и не помню своей матери… – Она вздохнула. – Мы так много времени проводили вместе, папа и я. Мы планировали совершить путешествие за границу, когда я окончу колледж.

– Я знаю. Я завидовал тебе.

– Ты?..

Никола с любопытством взглянула на Бретта. Он выглядел таким уверенным и владеющим собой, что было трудно представить себе, что он мог ей завидовать в чем-то, не говоря о том, чтобы предложить выйти за него замуж.

Неожиданно для себя она вдруг сказала:

– Я думаю, мой отец видел в тебе сына, которого у него никогда не было. Он отрицал это, но это правда.

Никола отпила глоток вина, потом стала крутить бокал в пальцах.

– Ты не возражала против такого отношения? – Бретт пристально посмотрел на нее.

– Нет. А как, по-твоему, он бы отнесся ко всему? – Она в свою очередь устремила на него пристальный взгляд.

– Я думаю, Никола, – начал Бретт и остановился. – Я думаю, он мог бы обрести покой, если бы знал, что мы придумали способ помочь тебе прожить эти непростые годы.

– И все-таки это в некотором роде обман, – пробормотала она немного холодно и сложила свои изящные руки домиком на столе. – Посмотрим, удастся ли нам обмануть людей. – И снова ее синие глаза посмотрели с вызовом.

– Люди могут думать о нас, что хотят, но, – его губы тронула легкая холодная улыбка, в которой Николе почудилась угроза, – уверяю тебя, им придется основательно поразмышлять, прежде чем высказать свое мнение вслух, не говоря о том, что никто не посмеет относиться к тебе иначе как с уважением.

Никола удивленно подняла брови.

– Звучит довольно грозно, Бретт.

Он ничего не ответил, однако весь его вид только укрепил ее растущую уверенность, что он был суровым, когда хотел быть таким.

– Но… – Она запнулась. – Существует один человек, который может захотеть предъявить свои права… они ведь и ее дети тоже.

– Предоставь Мариетту мне, – спокойно сказал Бретт. – Она лишилась некоторых прав, когда ушла от своих детей, но, если ты не возражаешь, все, что я сделаю, это поставлю ее перед свершившимся фактом. Ей наверняка понравится, что ты будешь здесь с Сашей и Крисом. – Он вопросительно посмотрел на нее. – Значит, «да»?


Вернувшись мыслями в сегодняшний день, Никола усмехнулась: какой наивной она была! Она не только ответила «да», но и провела весь первый год их брака в надежде на любовь Бретта, несмотря на то, что решила никогда ничем не выдавать своих чувств.

Он был прав: никто в открытую не осуждал их брак и не относился к ней ни с предубеждением, ни с явной насмешкой.

И надо же было так случиться, чтобы по иронии судьбы в это солнечное воскресное утро именно Саша, его собственная дочка, которой едва исполнилось шесть лет, отчетливо и ясно сообщила всему миру о настоящем положении дел.

– Моя дорогая, – произнесла подошедшая к ней Ким, – извините, вы, наверное, уже подумали, не ловили ли мы сначала животное, прежде чем жарить мясо, но Род так неуклюже справляется с жаровней…

– Пахнет замечательно, – сказала Никола, успокаивая ее. – Пойду приведу детей.

После обеда хозяева предложили компании спуститься с холма и погулять по пляжу. Бретт с детьми отстали, строя замки из песка, и Никола и Ричард Холлоуэй оказались идущими рядом.

– Вы надолго остановились у Мейсонов, мистер Холлоуэй? – спросила она.

– Только до тех пор, пока не подыщу себе собственное жилье, хотя Ким утверждает, что я могу остаться насовсем, – ответил он немного удрученно, когда они повернули обратно и пошли к Бретту и детям. – Я принимаю участие в проекте нового торгового центра: работаю над центральным украшением главного фойе. Этакое сочетание рифа и тропического леса – маленький кусочек того, чем так знаменит Кэрнс.

Никола замедлила шаги.

– Вы – художник?

– Мастер на все руки, и ни одной конкретной специальности. Я рисую, ваяю, но когда понял, что не сделал ничего выдающегося, начал заниматься дизайном.

Никола посмотрела на него с возрастающим интересом. Она решила, что он немного моложе, чем она сначала подумала, – лет двадцати семи, наверное, и очень симпатичный.

– Кажется, вы – гончар? – спросил он.

– Кто это вам сказал?

– Ким. Она сказала, что вы упомянули об этом во время вашей первой встречи. Вы когда-нибудь выполняли коммерческий заказ? Дело в том, что мне как раз нужны керамические изделия.

– Я могу вам не подойти.

– Как знать. А мне можно будет взглянуть на ваши работы?

– Почему бы и нет, – медленно произнесла она и вдруг, к своему изумлению, вспомнила его преподобие Питера Каллэма. О, нет, подумала Никола, никогда не сделаю этого. Но если Бретт… если… – У вас есть семья, дети, которых вы прячете где-нибудь далеко на юге, мистер Холлоуэй?

Он засмеялся.

– Нет, я не женат. А почему вы спрашиваете?

– Просто так, – небрежно сказала Никола. Они подошли к Бретту и детям. – Знаешь что? – обратилась она к Бретту. – А я, возможно, получу заказ.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Бретт вскинул на нее глаза. Он плавал с детьми, и теперь его каштановые волосы свисали на глаза мокрыми прядями. Николе показалось, что он не слишком-то обрадовался.

– Получишь работу?

– Не удивляйся так. Мистер Холлоуэй тебе все объяснит.

И Ричард Холлоуэй с энтузиазмом начал объяснять.

– Конечно, сначала он посмотрит, насколько хороши мои работы, – добавила Никола, когда Холлоуэй закончил.

– Разумеется. – Бретт поднялся, что немедленно вызвало протест Саши, но он схватил ее на руки и посадил к себе на плечи. Она тут же приняла королевскую осанку. – Домой, мисс Хэркорт, – сказал он и взглянул на Ричарда и Николу. – Никто не возражает?

– Лично я – за, – ответил Ричард и посадил себе на плечи Криса. – Можем даже устроить соревнование.

Мужчины побежали наперегонки, на радость детям. Николе ничего не оставалось, как идти за ними следом, обвесившись ведерками, лопатками, подобранной с песка одеждой и погрузившись в тревожные мысли. Но она не высказывала их вплоть до самого вечера.

* * *

К семи часам, после легкого ужина, Саша и Крис уже лежали в кроватях и спали, а Никола еще целый час приводила все в порядок: по воскресеньям Эллен брала выходной. Бретт поговорил по телефону, потом удалился в свой кабинет. Но когда она, взяв чашку кофе, вышла на веранду, оказалось, что он сидит в шезлонге, уставившись в небо. Ночь была звездная, летняя жара все еще висела в воздухе.

– А я думала, ты работаешь, – сказала Никола. – Хочешь чашечку кофе?

Бретт сидел, закинув руки за голову. Услышав ее вопрос, он слегка повернулся и взглянул на нее.

– Нет, спасибо.

Никола подошла к другому шезлонгу и села, осторожно поставив чашку рядом.

– Тогда, может быть, объяснишь, почему ты сегодня проявил такой вялый восторг?

– Ты имеешь в виду гончарное дело?

– Да, – сказала она мягко. – Именно. Должна предупредить тебя, Бретт: я не собираюсь отказываться от своих намерений. Если только подойду…

– Я не думаю, что тут будут проблемы.

– Что ты хочешь этим сказать? Что не веришь в мои способности? Как гончара?

– Наоборот. Я считаю, что у тебя все прекрасно получается. Я только не думаю, что именно это является критерием.

– А что является критерием, по-твоему? – спросила она, помолчав, с опасной сдержанностью.

– Никола, – сказал он нежно, но решительно, – ты же не дурочка, моя дорогая, во всяком случае уже не должна быть таковой сейчас. Ричард Холлоуэй не только очарован тобой – он не мог отвести глаз от тебя. И его интерес был, несомненно, подогрет открытием, что мы – не муж и жена в подлинном смысле этого слова.

Никола сдержала свое негодование, хотя оно рвалось наружу, и спокойно произнесла:

– Выпалить такое! Ну разве это не ирония судьбы, Бретт?

– Возможно.

– Как я понимаю, ты не усматриваешь сейчас в этом ничего смешного?

– Нет, как не увидела ничего смешного и ты.

– Ты прав. – Она закусила губу. – Для меня это было как удар обухом по голове. А чем плох Ричард Холлоуэй? Если ты, конечно, не воображаешь, что он может сбежать со мной?

Бретт встал и, сунув руки в карманы, подошел к краю бассейна.

– Ничем, – сказал он наконец. – Ничего не могу сказать о нем плохого на этом этапе. – Он повернулся и посмотрел на нее. – Тебе хотелось бы узнать его получше, Никола?

Она не сразу подняла на него глаза.

– Я бы хотела заняться прибыльным делом, Бретт, хотя бы для того, чтобы возвыситься в твоих глазах. К тому же он кажется мне довольно приятным человеком.

Ее глаза смотрели твердо. Бретт сначала скользнул взглядом по медальону на ее шее, по ее хрупким оголенным плечам и изящным рукам, а уже потом произнес:

– Итак, период, когда тебе не хотелось даже смотреть на мужчин, закончился?

– Возможно. Ты, разумеется, ничего не имеешь против?

– Нет. Тем не менее, я думаю, мы должны действовать осмотрительно.

– О, я достаточно осторожна, – ответила она. – Более того, я нахожу твое отношение необъяснимым. Все это раздуто из ничего. Я встретила этого человека только сегодня, и пока что мое собственное намерение – выяснить, смогу ли я работать как гончар достаточно профессионально.

– Чтобы было чем заняться, когда наш брак закончится?

– Бретт! – Никола почувствовала, что ее сердце как-то странно забилось. – Не могу же я тратить всю свою жизнь на то, чтобы присматривать за твоими детьми. Правда?

Он не ответил, продолжая задумчиво смотреть на нее.

Она отвела взгляд, почувствовав предательскую дрожь в кончиках пальцев. Неужели ее тонкое, как паутинка, платье может служить преградой для этих карих глаз? Сделает ли это Бретт? Разденет ли ее взглядом хотя бы ради того, чтобы оценить, насколько желанной может быть она для других мужчин?

Мысль, которая последовала за этим, была еще хуже: не выдала ли она невольно, что иногда тоскует по его прикосновениям, – это случалось, когда она не испытывала ненависти к нему, как, например, сейчас, когда он вот так хладнокровно рассматривал ее.

Не могу так больше! – подумала Никола. Ненавидеть его, любить его, желать его, а теперь еще пытаться заставить его ревновать! Я ведь ничего не сделала, только согласилась показать свои работы человеку, которому они могут быть интересны.

– Что? – спокойно спросил Бретт.

– Я ничего не понимаю. Вот что, – сказала она едва слышно.

– Твой отец, – резко заговорил он, – проявил бы такую же… осторожность, Никола. Послушай, что я тебе скажу. Ты – наследница состояния стоимостью несколько миллионов долларов, ты невероятно привлекательна, но… – он помолчал, и их взгляды встретились, – но ты все еще слишком молода. Не надо ни в чем торопиться. Даже в том, чтобы расстаться со мной.

Никола шумно выдохнула. Так вот оно что – он до сих пор заменял ей отца! И она сказала безучастно:

– А когда ты сможешь прекратить вести себя как мой опекун, Бретт?

Он молчал так долго, что она подумала: он вообще не собирается ей отвечать. Потом он произнес, слегка пожав плечами:

– Мы могли бы все пересмотреть после твоего совершеннолетия.

– Ты считаешь, что одна-две недели имеют такое большое значение?

Он слабо улыбнулся.

– Как знать? А пока почему бы тебе не пригласить Ричарда на ужин во вторник? Я пригласил Тару Уэллс. И мы пригласим еще Мейсонов. Ты бы могла заодно показать Ричарду свою керамику.

Никола наморщила лоб.