logo Книжные новинки и не только

«Признаться в любви нелегко» Линдсей Армстронг читать онлайн - страница 4

– Тара Уэллс? А я ее знаю?

– Нет. Я ужинал с ней в субботу вечером. Тара недавно работает в нашей фирме. Она переехала сюда из Брисбена и, насколько я представляю, чувствует себя сейчас потерянной и одинокой.

– Она – адвокат?

– Да, – подтвердил он. – Специалист по гражданским и судебным спорам. Мне кажется, она тебе понравится.

– Это будет официальный ужин?

– Если ты так хочешь. Это у тебя получается прекрасно.

– Спасибо. А не слишком ли рано мы делаем ответное приглашение Мейсонам?

– Уверен, они не станут возражать, это только придаст им уверенности в том, что никакой катастрофы сегодня не произошло.

Никола казалась обескураженной.

– Хорошо. Я завтра позвоню Мейсонам, чтобы их поблагодарить и одновременно пригласить к нам. Почему бы и нет?

– А что касается Саши, я думаю, что нам надо просто не придавать этому значения, – заметил Бретт.

Никола подняла бровь.

– Я не собиралась устраивать подробное обсуждение. Но неужели ты считаешь, что нам надо оставить все это без внимания – до тех пор, пока она и в следующий раз не поставит нас в неловкое положение?

– Она была в какой-то степени спровоцирована.

Никола поморщилась и встала.

– Я так и не закончила приводить в порядок хозяйственные счета. Спокойной ночи.

– Никола… – позвал Бретт.

Она обернулась в вежливом ожидании.

– Я… – он помолчал, – я действую исключительно в твоих интересах.

– Верю тебе на слово, Бретт. Спокойной ночи.

Она была уже в дверях, когда он снова остановил ее.

– Ну что теперь? – холодно спросила она.

– Две вещи, – суховато ответил он. – Не забудь, что в следующую субботу будет бал в Юридическом обществе, а завтра мы приглашены на День открытых дверей в мою среднюю школу. Тебе, – напомнил он, – предстоит вручить награду за успехи, которую я ежегодно передаю в дар школе.

– А почему мне? Ты сам не можешь это сделать?

– Я буду произносить речь. Все, что требуется от тебя, – это вручить награду. Если помнишь, ты с большим успехом сделала это в прошлом году.

– Не могу понять, почему, – пробормотала она.

– Могу сказать. Все девчонки увидели в твоем изяществе, очаровании и чувстве собственного достоинства пример для подражания, а у всех мальчишек потекли слюнки.

– Бретт, это… – Она замолчала, потому что, конечно же, он беззвучно смеялся над ней.

– …не так уж далеко от истины, – пробормотал он, потом поднял бровь. – Так ты пойдешь? Они будут расстроены, если нет.

Никола стиснула зубы.

– Это неслыханный шантаж. Да, пойду, но по принуждению.

Она быстро вошла в дом.


Уснуть в ту ночь было трудно.

Никола встала и приняла душ, чтобы теплая вода помогла ей успокоиться. Потом достала свежую ночную сорочку, поправила постель и легла на спину, подложив руки под голову.

Ты знаешь, что я думаю? – спросила она саму себя. Я думаю, вот-вот что-то изменится, даже если он не даст своего одобрения на то, чтобы я работала с Холлоуэем. И я смертельно боюсь, что та самая Тара Уэллс может стать причиной этого. А имя-то какое… сразу вспоминается Скарлетт О'Хара. С чего бы еще стал он в это утро, после того, как ужинал с ней вчера вечером, говорить так, словно его посещает мысль о нашем расставании? Но какая ирония судьбы: теперь, когда вот-вот должно случиться то, о чем я, казалось, мечтала – стать свободной, – я совсем этого не хочу…


– Теперь понимаешь, что я имел в виду? – тихо, чтобы никто не слышал, спросил Бретт на следующее утро, когда она, только что вручив его награду за успехи, села под бурные аплодисменты.

Никола была в бледно-фиолетовом полотняном костюме с короткими рукавами и в огромной шляпе с загнутыми вниз полями, с тюлем и фиолетовыми и светло-серыми цветами вокруг тульи. Такого же светло-серого цвета были ее лакированные туфли и сумочка.

Она купила этот потрясающий ансамбль, чтобы надеть его на Кэрнские скачки – первое событие такого рода во всем штате, – и считала, что этот наряд для школы будет чересчур роскошным, когда Бретт посоветовал ей пойти в нем сегодня, но он только пробормотал: «Чем роскошнее, тем лучше». И кажется, был прав. Ее наряд, безусловно, имел успех.

– Мы очень благодарны вам, миссис Хэркорт, за ваше участие и за то, в каком стиле вы сегодня одеты, – сказал ей директор. – Так легко, особенно в этом тропическом климате, пренебрежительно относиться к одежде, потом – ко взглядам, а потом и вообще к жизни. Но ваше присутствие сделало этот день особенным.

Однако, уже сидя в машине по дороге домой, Никола сняла шляпу, положила ее на заднее сиденье и мрачно сказала:

– Сейчас я чувствую себя настоящей обманщицей.

Бретт повернул голову и взглянул на нее. Волосы светло-золотой волной падали ей на плечи.

– Я имею в виду то, что ничем не заслужила такого восхищения, – пояснила она.

Он остановился на светофоре и положил руку на спинку ее сиденья.

– Почему бы тебе не считать себя… одним из самых прекрасных созданий на свете? – проговорил он с легкой иронией. – Не говоря уж о твоей особой привлекательности для мужчин, – мрачно закончил он.

– Разумеется, это другая причина, по которой я чувствую себя обманщицей, – прокомментировала она.

– Мы собираемся снова затеять дискуссию на тему о том, что ты жена только на словах, Никола? – Он убрал руку и тронул машину с места.

– По-моему, это очень злободневно. – Она пристально смотрела вперед. – Вряд ли наш брак можно назвать настоящим.

– Последнее время ты все чаще поднимаешь этот вопрос.

Никола неожиданно почувствовала себя виноватой: то, что состоялось сейчас в школе Бретта, свидетельствовало о том, чего он достиг, и о его стремлении помогать другим. Его речь, ободряющая и увлекательная, была встречена такими же аплодисментами, как и ее появление…

Она вздохнула и откинула голову на спинку сиденья.

– Извини.

– За что? – спросил он невозмутимо.

– За то, что я… недооценивала сегодняшний день. Может быть, ты не отдавал себе в этом отчета, но… я была очень горда тобой, Бретт. И мой отец гордился бы тобой сегодня.

В этот момент они подъехали к дому. Прежде чем он успел что-то ответить, Никола открыла дверцу и вышла. Потом протянула руку и взяла свою шляпу.

– Не думай, что я была погружена в себя и не оценила того, что сделал ты.

– Никола… – Он произнес это со смешанным выражением раздражения и чего-то еще, чего она не смогла понять. Казалось, он не знал, что сказать дальше.

Ее губы дрогнули, и она пробормотала:

– Я удивила тебя, Бретт? Почему бы нам теперь не расстаться? Увидимся позже.

И она пошла по дорожке, неся в руке свою шляпу.


– Заставим их распустить пояса, Эллен, правда? – сказала Никола в тот день. – Я имею в виду завтрашний ужин для гостей.

Эллен, женщина лет пятидесяти, проворная как птичка и невероятно энергичная, кивнула.

– Завтра утром приезжает мой брат. Я уверена, что раздобуду у него свежих кальмаров.

Брат Эллен плавал на траулере. Это на его судне Бретт подростком подрабатывал в свободное время в качестве матроса и сортировщика креветок. Тогда-то и возникли его добрые отношения с семьей Эллен, и теперь Бретт Хэркорт был для нее светом в окошке.

– Кальмары, – мечтательно протянула Никола. – Особенно так, как вы их готовите, Эллен. Великолепное начало! Потом, я думаю, мясо по-веллингтонски и… – она задумчиво постучала карандашом по щеке, – кофейный мусс?

– Этот мусс у вас ловко получается, – заметила Эллен. – Ой, вы только посмотрите! Ну что за ребенок!

– Что он опять натворил? – покорно спросила Никола.

Крис категорически отказывался оставаться дома, пока Саша ходила в школу, хотя сам он три раза в неделю посещал детский сад – школу для малышей, как называла это Саша.

– Я знала, что он не мог съесть все пюре, хотя оно исчезло с его тарелки и он сидел с ангельским выражением лица. Он спрятал пюре в мои туфли. Я сняла их, когда мыла пол.

Никола посмотрела вокруг, не слышит ли их Крис, но его не было видно, и она, не удержавшись, прыснула. Через минуту к ней присоединилась и Эллен, проворчав при этом:

– Подождите, уж я доберусь до негодника как-нибудь!

– Неужели его отец был таким же несносным в детстве?

– Скорее, это у него от мамочки, – сказала Эллен, нахмурившись. Она так и не смогла простить Мариетту за то, что та оставила Бретта.

– Сейчас я освобожу ваши туфли. – Никола взяла туфлю и начала с отвращением выгребать из нее пюре. – Вы знаете, нам надо куда-нибудь пристроить Криса. Пусть занимается каким-нибудь спортом.

– Чтобы тратил там свою энергию? Хорошая идея. Только не дзюдо или что-то в этом роде. Он тут нам покажет тогда!

– Нет, – улыбнулась Никола. – Но Крис ловко играет в мяч. Может быть, уроки тенниса? Пятилетних учат теннису? Спрошу, что думает об этом Бретт. Ну ладно. А теперь вернемся к завтрашнему званому ужину. Мне очень хочется, чтобы он получился особенным.

Эллен одобрительно взглянула на нее.

– Вы всегда устраиваете отличные вечера. У вас отменный вкус. А чем этот вечер отличается от других?

Никола закусила губу. Если кто-то и знал, каким бутафорским был их брак, то это была Эллен, хотя она и не жила с ними. Но Эллен ни разу не подала и виду.

– Я… – Никола запнулась. – Я просто чувствую, что должна завтра показать все, на что способна.


– Так. Я хочу заключить соглашение с вами обоими. Вы сможете опять посмотреть «Уигглов» при условии, что, поздоровавшись с гостями, немедленно отправитесь спать, – заявила Никола следующим вечером.

– А если я ужасно захочу пить или мне надо будет в туалет? – поинтересовалась Саша.

Дети крутились в спальне Николы, пока она причесывалась и подкрашивалась. Бретт еще не вернулся с работы.

– Ты можешь пойти в туалет перед сном, а на свой ночной столик заранее поставить стакан с водой. Крис, прекрати!

– Угу. – Крис поставил духи на место. – Зачем ты ими брызгаешься? И зачем подняла так волосы? Когда они висят – лучше.

Никола посмотрелась в зеркало и критически оглядела себя. Она искусно заплела волосы на затылке в аккуратную элегантную косу.

– Ты так думаешь!

– Конечно. Только старушки делают такие прически.

– Да что ты? – Никола вынула шпильки, и волосы рассыпались по ее плечам. – Так лучше?

– Гораздо.

Это был голос Бретта.

– Вот видишь! – торжествующе воскликнул Крис и бросился к отцу, чтобы обнять его. Они не сразу поняли, почему этого не сделала и Саша: девочка щедро размалевала свои губы ярко-алой помадой.

Никола ахнула и потянулась за очищающим кремом и салфеткой.

– В самом деле, Саша! Смыть это гораздо труднее, чем намазать. Это ни на что не похоже!

– Я уведу их, – сочувственно сказал Бретт.


Минут через десять Никола заглянула в кабинет и увидела, что дети спокойно сидят и смотрят телевизор. С облегчением вздохнув, она отправилась в последний раз перед приходом гостей взглянуть на стол.

Гостиная и столовая представляли собой одно большое помещение. В обеденной части доминировал прекрасный старинный обеденный стол. Сегодня его убранство составляли кремовые льняные салфетки под столовыми приборами, покрытые синей глазурью подсвечники, сделанные руками Николы, и фарфоровый столовый сервиз цвета слоновой кости. Между высокими подсвечниками стояла низкая ваза с розовыми орхидеями.

Оставшись довольной, Никола критически осмотрела место отдыха, взбила подушки на диванах и ярких бархатных креслах, потом зажгла настольные лампы, приглушив верхний свет.

Бросив последний взгляд вокруг, она довольно кивнула.

– Удовлетворена? – услышала Никола за спиной голос Бретта.

– Да. А как там дети?

– Они в полном порядке. Обещают вести себя безукоризненно. Я принял душ. Мне кажется, ты заслуживаешь следующие пятнадцать минут посидеть в тишине и покое и подкрепиться.

Он протянул ей шерри.

От удивления брови Николы поползли вверх, и, глотая слова благодарности, она взяла рюмку.

– Присядь, – посоветовал он.

Бретт переоделся в свежую рубашку в синюю и белую полоску и синие брюки.

Веселые искорки вспыхнули в. глазах Николы, когда она уселась в кресло.

– Наверное, я выгляжу усталой.

– Ни в коем случае. – Он сел напротив. – Ты выглядишь обворожительно.

Его взгляд задержался на ее коротком прямом черном платье. На ней был браслет из пяти нитей жемчуга и жемчужные серьги. На ногах – изящные черные босоножки на высоких каблуках.

Бретт скользнул взглядом по ее ногам, потом внимательно посмотрел на волосы, светлой гладкой волной падающие ей на спину.

– Ты всегда следуешь советам Криса?

– Он единственный мужчина, советы которого мне небезразличны. Удивительно, но он часто бывает прав. Может быть, ему передался твой вкус?

– А тебе кажется, что у меня хороший вкус относительно женщин?

– Мариетта была… и сейчас… очень красива, – помолчав, задумчиво произнесла Никола.

Бретт внимательно посмотрел на нее, потом сказал:

– Мариетту и меня необыкновенно влекло друг к другу. Но я думаю, нам следовало лучше соображать. – Он передернул плечами.

Никола нахмурилась.

– Ты говоришь странные вещи. Я что-то… не понимаю.

– С этим чувством трудно было справиться…

– Но ты любил ее, правда?

– Мне так казалось тогда, Никола, – спокойно ответил Бретт. – Но что бы это ни было, все, в конце концов, давно уже перегорело.

Никола захлопала глазами.

– Почему ты рассказываешь мне все это?

– Потому что мне кажется, что ты так и не поверила, что между нами все кончено.

– Нет, не поверила, – честно призналась она. – И если хочешь знать, я думаю, вас связывает нечто большее, чем двое детей…

Он поморщился.

– Но разве наша жизнь не была бы беднее без Криса и Саши?

Никола внимательно посмотрела на него и заметно побледнела.

– Конечно, – сказала она и закрыла глаза. – Почему я так сказала?

Он слабо улыбнулся.

– Не потому, что ты их недостаточно любишь, Никола. Я делаю все возможное со своей стороны, чтобы наш развод не слишком сильно отражался на детях.

– А что случится, когда я уйду? – резко спросила она.

Он встал, взял ее рюмку, и в это время в дверь позвонили.

– Я буду продолжать думать об их интересах, Никола. Наши гости прибыли.


К вопросу о мифических любовницах, отец Каллэм, поймала себя на этой мысли Никола. Провалиться мне на месте, если Тара Уэллс не положила глаз на Бретта!

А пока эти мысли еще не пришли ей в голову, Никола приветливо встречала гостей. Саша и Крис вышли, чтобы поздороваться с ними, и вели себя безукоризненно. Выглядели они просто ангельски в своих ночных рубашечках, и представить их прячущими картофельное пюре в туфли было невозможно.

Эллен пришла за ними, чтобы увести спать, и Никола с облегчением вздохнула, поймав при этом на себе неприятно удивленный взгляд Бретта.

– Какие очаровашки! – произнесла Тара Уэллс. – Мне говорили, что дети выглядят очаровательнее всего перед тем, как отправляются спать. Так оно и есть.

Все засмеялись, и когда Бретт стал угощать гостей шампанским, Никола улучила момент, чтобы внимательнее присмотреться к Таре Уэллс.

Ей было около тридцати лет. Высокая, изящная, темноволосая, с прекрасной бледной кожей и красивыми зелеными глазами. На ней был шелковый костюм сизо-серого цвета с короткими рукавами, на руке большие золотые часы на черном ремешке из крокодиловой кожи – единственное украшение. В ее внешности, без сомнения, было что-то внушительное. Тару Уэллс легко можно было представить на судебном процессе.

Никола заметила, какие оценивающие взгляды бросали на нее Ричард Холлоуэй и Род Мейсон и как вспышка легкого раздражения мелькнула в глазах Ким Мейсон, когда та увидела, как учтиво и почтительно вел себя с Тарой ее муж.

Однако та проявила больший интерес к Николе. Как раз перед тем, как был подан ужин, она сказала:

– Бретт рассказывал мне о вас, Никола, но даже он не смог оценить вас по-настоящему.

– Спасибо, – с осторожностью ответила Никола. Ей было неуютно от мысли, что Бретт мог обсуждать ее с кем-то. С какой стати они вообще говорили о ней? – Боюсь, он ничего не рассказывал мне о вас, – добавила она и очаровательно улыбнулась.

Мимолетное удивление мелькнуло в красивых зеленых глазах, потом лицо Тары приняло огорченное выражение.

– Я работаю в фирме всего несколько недель. Я приехала из Брисбена, чтобы занять эту должность. Фирма «Хинтон, Хэркорт и Кº» имеет прекрасную репутацию.

– Моему отцу было бы очень лестно услышать ваши слова, – сказала Никола. – Это он был основателем фирмы.

– Я так и думала. Бретт рассказывал мне, с каким восхищением и уважением относился к вашему отцу.

Ах вот как? Что еще?.. Никола встала.

– Ужин готов, – учтиво сказала она и пошла к столу.


Кальмары и мясо по-веллингтонски были признаны отличными, и разговор тек оживленно. Тара много говорила о своей благотворительной работе.

Очень ловкая персона, подумала Никола. Почему она мне несимпатична? Пожалуй, я знаю почему

Однако Тара, несомненно, умела держаться, что и доказала во время завязавшейся короткой правовой дискуссии, вероятно неизбежной, когда в доме присутствуют три юриста. Она была бы прекрасной женой для какого-нибудь юриста, невольно подумалось Николе.

– Когда я смогу посмотреть ваши работы? – спросил у Николы Ричард Холлоуэй, и она с благодарностью повернулась к нему.

– Вот это мое. – Она показала на подсвечники. – И все горшки и вазы, которые вы могли заметить во внутреннем дворике, тоже. И в саду под навесом. Я отведу вас туда после десерта.

– Возьмете меня с собой? – попросилась Ким.

– С удовольствием, – приветливо ответила Никола. – Это благодаря вам я получу работу – если подойду.

– Я думаю, мы все посмотрим. – Бретт взглянул на Рода и Тару, которые с готовностью согласились.

После десерта все отправились в сад.

– Какое приятное у вас хобби, Никола! Как бы мне хотелось, чтобы у меня было время на что-либо подобное, – воскликнула Тара.

– У меня множество увлечений, – отозвалась Никола, прежде чем успела остановить себя. – Что удерживает меня от разных глупостей, правда, Бретт?

– Временами, – мрачно согласился он.

– Какие прекрасные вещи! – Ким взглянула на Ричарда, ища подтверждение.

Никола вдруг заметила, что настроение Ричарда, которое было превосходным за ужином, изменилось, когда он взял в руки керамическую вазу в форме открытой раковины с рифлеными краями.

– Вы использовали гончарный круг? – спросил он, нахмурившись.

– Да, и это было нелегко. – Она шутливо передернула плечами.

– Охотно верю. – Он положил раковину и поднял покрытую глазурью вазу.

– Я всегда была поклонницей шотландской керамики и их технологии, которая позволяет добиться такого рельефного эффекта. – Никола провела пальцем по вазе. – Я, конечно, не могу соревноваться с ними, но это придает такое очарование изделиям, вы не находите?

Ричард рассеянно кивнул и осторожно поставил вазу на место.

– Никола, мы с вами будем работать вместе. Могу я прийти к вам… так… завтра у меня собрание со строителями. Как насчет послезавтра, скажем, в десять утра? Я принесу проект.

Никола растерянно взглянула на Бретта, но тот спокойно сказал:

– Почему бы нет? Поздравляю, миссис Хэркорт! – В его словах не было и намека на то, что он понимает, что для нее они прозвучали погребальным звоном. – Как вы все смотрите на то, чтобы вернуться в дом и выпить кофе?


Последней ушла Тара.

Она попросила Николу показать ей дом и пришла в восторг от его устройства и интерьера.

– Разумеется, это не моя заслуга, – повинуясь какому-то внутреннему импульсу, сказала Никола. – Это заслуга первой жены Бретта. Они еще были женаты, когда он построил этот дом, так что многое сделано по вкусу Мариетты, в котором ей нельзя отказать.

– Вы знали ее?

– Очень хорошо. Она была мне вроде старшей сестры.