logo Книжные новинки и не только

«Признаться в любви нелегко» Линдсей Армстронг читать онлайн - страница 7


Днем Крис начал капризничать и плакать, и Бретт вызвал врача, который объяснил: сказываются последствия шока. Он выписал мальчику успокоительное. Взглянув на Сашу, врач и ей выписал то же самое лекарство. Он порекомендовал взять напрокат инвалидную коляску для Криса, пока тот не сможет передвигаться на костылях. И мальчик очень обрадовался, когда ему привезли инвалидную коляску.

Едва они успели поужинать, как появился Ричард Холлоуэй, держа под мышкой папку, набитую эскизами. Никола только тут вспомнила, что он обещал прийти, и поморщилась, увидев быстрый острый взгляд, который Бретт бросил на нее.

– Я совсем забыла о нашем уговоре, – честно призналась она.

– Кажется, я могу понять, почему, – отозвался Ричард, увидев безрадостную картину, царившую в их доме. – Что это ты с собой сделал, дружище? – спросил он Криса.

– Свалился с «лазилки» в парке и сломал ногу, – ответила Саша, а Крис раздулся от важности.

– О, а могу я первым поставить свой автограф на твоем гипсе?

К полному восторгу детей, Ричард не только расписался, но и изобразил лягушку. Потому, пояснил он, что Крису придется теперь какое-то время прыгать как лягушка. Потом он нарисовал на тыльной стороне Сашиной ладони маленькую девочку в наряде медсестры, и Саша заявила, что никогда не смоет этот рисунок.

Наконец Бретт сказал детям, что им пора спать, а ему надо еще поработать. Ричард и Никола остались одни.

– Нет… послушайте, я явно выбрал неудачное время, – произнес Ричард, когда Бретт повез кресло Криса, а Эллен начала убирать со стола. – Я не останусь…

– Вы ничего не знали, а я хочу взглянуть на проект, – перебила его Никола. – Садитесь и выпейте чашечку кофе.

Он так и сделал, устремив странный задумчивый взгляд вслед уходящему Бретту.

– Горячие денечки, – сказала Никола, наливая кофе.

– Могу себе представить. – Ричард открыл папку и вытащил несколько листков. – Вот… – Он замолчал, потому что раздался звонок в дверь.

Никола нахмурилась.

– Кто бы это мог быть?

Оказалось, Тара. Эллен проводила ее в гостиную. В руках у Тары были букет цветов, красиво завернутый подарок и портфель. Но самое удивительное было то, что она была в черном трико типа гимнастического, в распахнутой тонкой, как паутинка, пестрой блузе и золотых туфлях на плоской подошве. Ее волосы, как всегда, были в идеальном порядке, а лицо – в полной боевой раскраске.

Глаза у Николы, как и у Ричарда, округлились, потому что эта Тара не имела ничего общего с той официальной, которую они видели пару дней назад. На этот раз перед ними стояла бесстыдно-сексуальная версия нового специалиста по гражданским судебным спорам, которого приобрела компания «Хинтон, Хэркорт и К°».

Тара широко улыбнулась.

– Это вам, Никола, – она протянула цветы, – в знак благодарности за ужин, а это, – она передала портфель, – для Бретта. Когда я узнала, что он позвонил и попросил привезти ему несколько дел, я решила, что лучше всего будет, если это сделаю я, поскольку смогу одновременно обсудить с ним эти дела. – Она подняла вверх подарок. – А это для Криса. Бедный мальчик. Как он?

– Он… все будет в порядке. Очень любезно с вашей стороны, – произнесла Никола, несколько ошеломленная такой стремительной атакой.

– Вы не беспокойтесь, я пойду и разыщу их. Вот это да!.. – Тара скользнула взглядом по эскизам и планам. – Вы действительно работаете над проектом вместе? – Она многозначительно подмигнула и удалилась танцующей походкой.

Никола стиснула зубы.

– Не могу поверить!

– Какая метаморфоза! – прокомментировал Ричард.

Последовала небольшая пауза. Николу передернуло. Потом она решительно повернулась к Ричарду.

– Извините, но… – Она помолчала и потерла лоб. – Может, это только плод моего воображения: она действительно дает понять, что интересуется Бреттом?

– Нет, не совсем так, – произнес Ричард. – Мне кажется, она довольно ловко… ставит себя на одну доску с ним и принижает вас.

– Слава Богу! – пылко воскликнула Никола и, увидев, как округлились его глаза, пояснила: – Я хочу сказать, что уж начала думать, не схожу ли я с ума. Но чего я не могу понять, так это того, почему она вообразила, что у нее есть какой-то шанс?

Что-то смутное промелькнуло во взгляде Ричарда, и он отвел глаза.

– Вы знаете что-то, чего не знаю я? – медленно спросила Никола.

– Никола, я терпеть не могу сплетен и…

– Нет, пожалуйста, скажите мне, – настойчиво попросила она.

Он со смущением начал:

– Как вы помните, Ким была немного взвинченна в тот вечер, когда мы были у вас. По дороге домой она пристала к Роду: зачем им понадобилось держать такую безнравственную людоедку у себя в фирме? А Род ответил ей, что если кто-то и должен беспокоиться из-за этого, то не она, а вы.

Никола проглотила ком.

– Продолжайте.

– И хотя больше из Рода невозможно было ничего вытащить, Ким начала размышлять вслух и сказала, что теперь ей стали понятны сплетни, которые доходили до нее еще до того, как Саша выдала вам семейный секрет…

– О том, что этот брак… не совсем такой, каким должен быть? – Собственный голос как-то странно прозвучал в ушах Николы.

– Прошу прощения, – пробормотал Ричард, – но это объясняет, почему Тара… Ну, в общем, если до нее тоже дошли эти сплетни… – Он махнул рукой. – Это значит… – Он внезапно осекся. Никола не отрываясь смотрела на него. Ричард подался вперед. – Можно я скажу вам кое-что еще? Это совсем другое… – Ричард замолчал, а Николу вдруг охватило предчувствие чего-то неизбежного. Собравшись с духом, Ричард продолжил: – Дело в том, что я полюбил вас с того самого момента, как увидел стоящей на дорожке сада. Если я что-то могу сделать для вас, пожалуйста, только скажите.

Никола открыла рот, потом вздрогнула, услышав какой-то звук, и, обернувшись, увидела стоявшего в дверях Бретта.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Молчание затянулось. Ричард начал собирать бумаги.

– Мне пора. Я выбрал неудачное время.

– Да, не самое лучшее, – откликнулся Бретт, и мужчины взглянули друг на друга.

Твердый взгляд серых глаз Ричарда не был вызывающим, но и не означал капитуляцию.

Обращаясь к Николе, он сказал:

– Завтра суббота. Как вы посмотрите на то, если я приду в понедельник? Возможно, все немного успокоится.

– Да. Я… я… если вы оставите мне наброски, я смогла бы их просмотреть. Ой! Я же еще не успела показать Бретту контракт. – Она замолчала, раздосадованная тем, что говорит бессвязно и смущенно.

– Никаких проблем, – улыбнулся ей Ричард. – И это сделаем в понедельник.

– Тогда я вас провожу, – коротко сказал Бретт.

– Не беспокойтесь. Я найду дорогу. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробормотала Никола, а Бретт только наклонил голову. – Он не мог знать, – сказала она Бретту, когда они услышали, как закрылась парадная дверь.

– Нет, я… – начал было Бретт, но остановился: снова раздался звонок в дверь. – Черт возьми, дом превращается в какой-то вокзал!

Однако на сей раз позвонивший не стал дожидаться, пока ему откроют. В столовую танцующей походкой вошла Мариетта.

– Привет, – тихо сказала она. – Я не могла ждать до завтра, чтобы увидеть моих синичек, поэтому мы прилетели сегодня. Как ты, Ники, дорогая? – И она подошла, чтобы поцеловать Николу в щеку.

Именно в этот самый момент в комнату с другой стороны вошла Тара. Произнеся: «Бретт…», она замолчала.

Мариетта, вся в розовом и алом, стильная и, как всегда, красивая, удивленно округлила глаза, когда ее взгляд упал на незнакомую женщину. Почти целую минуту они молча рассматривали друг друга – элегантные и утонченные…

Атмосфера становилась тяжелой.

Наконец Мариетта повернулась к Бретту и, резко дернув головой, спросила:

– Что, черт побери, это такое?

Положение спасла Никола:

– Тара, это Мариетта, мать Криса и Саши. Она только что прилетела из-за границы. Мариетта, это Тара Уэллс. Она теперь работает в «Хинтон, Хэркорт и К°» в качестве специалиста по гражданским судебным спорам. Мисс Уэллс была настолько любезна, что принесла подарок Крису, который вчера упал и сломал ногу, но у него все будет хорошо, – торопливо добавила она.

Мариетта поспешно отвела взгляд от Тары.

– Сломал ногу?.. О, ну почему меня не было здесь?

– Именно это сказала и я. Меня тоже не было. Весь удар пришелся на бедную Эллен… Может, ты заглянешь к нему? – приветливо предложила Никола. – Уверяю, он сразу почувствует себя в два раза лучше.

– Крис скоро поправится, – сказал Бретт Мариетте. – Идем.

И они вместе вышли.

– Тара, хотите кофе или чего-нибудь еще? – предложила Никола. – Я только что собиралась выпить еще чашечку. Ну и денек выдался сегодня!

– Я… нет, спасибо. Я ведь на самом деле зашла сюда по пути в гимнастический зал.

– Тогда я вас провожу. Еще раз спасибо за цветы и подарок.

После ухода Тары, Никола задержалась в холле, прислушиваясь к радостным восклицаниям, которые доносились из комнаты Криса, потом ушла к себе.


Через какое-то время Бретт постучал в дверь ее комнаты.

Подумав, что это Мариетта, она пригласила войти.

– А, это ты!..

– Да, – насмешливо произнес Бретт и закрыл дверь. – Тебе совсем не надо прятаться от нас.

– А я и не прячусь.

Он подошел к плакату с единорогом и, засунув руки в карманы джинсов, стал пристально рассматривать его. Тонкая белая трикотажная футболка обтягивала его сильные мускулистые плечи.

– Она – их мать, – добавила Никола, злясь на его слова, его тон и на то, что он был усталым и раздраженным, а она ничего не могла с этим поделать.

– А ты – их мачеха!

– Только на словах, – пробормотала Никола. – Но даже если бы я была таковой на самом деле, я бы все равно оставила их одних…

– Ты сегодня отличаешься необыкновенной мудростью и спокойствием, Никола, – опять съязвил Бретт. – Уж не связано ли это с признанием Ричарда Холлоуэя?

– Я предполагала, что ты мог услышать…

– О, да! Я слышал.

– Тогда ты, может, хотя бы понимаешь, – проговорила она холодно, – что я не могу отвечать за то, что произошло перед тем, как меня представили этому человеку!

– Мне кажется, мы это уже обсудили, – парировал Бретт.

– Нет, не обсудили! – воскликнула она раздраженно и вскочила на ноги.

– Если ты опять собираешься дать мне пощечину, Никола, лучше не делай этого, – предупредил он, а когда она стиснула зубы, сухо улыбнулся и продолжил: – Я имел в виду, что мы обсудили тот факт, что, стоит мужчинам бросить на тебя лишь один взгляд, они тут же становятся твоими поклонниками. Но это не значит, что они непременно влюбляются в тебя.

– Ну, во всяком случае, он так думает, в то время как ты только перечисляешь достоинства нашего брака… словно вносишь в реестр, – сказала она с чувством. – И вот о чем тебе надо задуматься, Бретт: меня перестало волновать, что ты обо мне думаешь. Я собираюсь делать то, что считаю нужным. И не воображай, что если ты являешься моим опекуном, то можешь помешать мне.

Они пристально посмотрели друг на друга.

– И что же ты собираешься делать? – протянул он наконец.

– Я… еще не решила, – ответила Никола, стоически выдержав его взгляд.

– Понятно. – Его глаза внимательно осмотрели всю ее изящную фигурку. Тем не менее, как я уже просил тебя раньше, не сохранишь ли ты существующее положение вещей до твоего совершеннолетия?

Никола, нахмурившись, задумалась.

– Я не вижу причины… ведь это только дата. Что изменится?

Он пожал плечами.

– Эта дата – краеугольный камень в жизни большинства людей. По каким-то необъяснимым причинам совершеннолетие человека имеет большое значение в общественном мнении.

– Ты хочешь сказать, что только тогда сможешь дать мне ключ от двери? – несколько скептически спросила она.

Бретт помолчал.

– Во имя твоего отца, Никола, – произнес он наконец.

Ну вот опять, печально подумала она. Вечно мы возвращаемся к моему отцу. Она вздохнула.

– Хорошо. Это будет всего через неделю, хотя я продолжаю думать, что это… – Она развела руками.

– Твой отец бы обрадовался, узнав, что ты не сделаешь опрометчивых шагов до этой даты.

Никола замерла.

– Извини, – миролюбиво сказал Бретт, – я не хотел тебя обижать.

– Все в порядке. – Она притронулась к глазам. – Как дети? Мариетта еще там?

– Нет. Но она уложила их и придет завтра утром.

– Вместе с?..

– Да. Еще один трудный день. – Он поморщился. – Хочу тебе сказать, что в качестве хозяйки дома ты была… превосходна.

Никола попыталась сдержаться, но безуспешно: она сначала улыбнулась, а потом начала смеяться. Бретт взял ее за руку, и она не стала сопротивляться.

– Ты когда-нибудь встречал двух людей, которые бы так сразу невзлюбили друг друга?

– Нет, – ответил он немного удивленно и поцеловал ее пальцы. – Теперь сможешь спокойно заснуть?

Она посмотрела ему в глаза, и улыбка на ее губах погасла.

– Думаю, да, – сказала она севшим голосом. – А ты? – Она закусила губу и отвела взгляд.

– Пока я уверен, что хозяйке моего дома хорошо и уютно, – да, смогу. Посмотри на меня, Никола.

– Бретт, – выдохнула она, – все в порядке.

– Никола.

Она поколебалась, потом нерешительно подняла на него глаза. – Что?

– Я только хотел сказать тебе, что в той непростой ситуации, которая возникла сегодня, ты повела себя правильно и разумно. Твой отец мог бы гордиться тобой.

– Из-за тебя сейчас я разревусь, – беспомощно пробормотала она.

– Нет, – Бретт нежно обнял ее. – Ты должна не плакать, а гордиться собой.

Она отрицательно покачала головой, но почувствовала, что охватившее ее волнение утихает.

– Не хочу попасться в эту ловушку, – сказала она с улыбкой. – Уверена, что преподобный отец Каллэм сказал бы, что гордыня до добра не доведет… хотя нельзя назвать христианскими его мысли о… – она замолчала.

– А кто это – отец Каллэм? – спросил Бретт удивленно.

– Он… – Никола пожалела, что не подумав ляпнула Бретту о Питере Каллэме. – Ну… – Она запнулась, но карие глаза Бретта смотрели на нее одновременно терпеливо и выжидающе. – Отец Каллэм тот самый консультант по вопросам семьи и брака, к которому я обращалась.

Одна бровь Бретта поползла вверх, и он с изумлением уставился на Николу.

– Какие же нехристианские мысли он вложил в твою голову?

– Ничего особенного, просто… мне кажется, он попытался объяснить нечто, что есть в человеческой природе, вот и все!

– Ты лукавишь, – сухо сказал Бретт. – Никола…

– Нет, я не собираюсь говорить на эту тему, – твердо заявила она, – так что не трать понапрасну силы, Бретт. Ты… тебе не о чем беспокоиться.

В его глазах появилась озорная усмешка.

– Обычно я так говорю.

Она слабо улыбнулась.

– Иногда неплохо и поменяться ролями.

– Ты что, собираешься прочесть мне лекцию о моих ошибках?

– Нет. Просто полезно время от времени чувствовать себя в шкуре другого человека, – сказала она едко.

– Действительно, полезно, – тихо ответил он и рассеянно провел рукой по ее спине, коснулся волос. – Интересно только, а ты когда-нибудь представляла себя на моем месте?

Никола молчала, зато ее тело отзывалось на каждое его прикосновение. Только бы он этого не заметил!

– Собираешься что-то сказать мне? – спросил Бретт после паузы.

Она закусила губу.

– Нет.

– Ну, я же вижу. Говори.

Никола с раздражением воскликнула:

– Ты просто невозможен! Сам вынудил, поэтому не обижайся, если тебе не понравится. Знаешь, я представила как было бы, если бы мы… занялись любовью. – Помнишь, ты говорил: мужчины остаются мужчинами? Но и девушки, наверное, иногда тоже испытывают подобную проблему… только не говорят этого. – Никола не в силах была сдержать прилив краски к щекам. – И еще мне кажется, ты не должен видеть свою роль только в том, чтобы заменять мне отца…

Бретт резко отпустил ее, повернулся и вышел.

Никола уставилась на дверь и закрыла руками рот. Боже, что я наделала? – безмолвно спрашивала она себя. Почему сказала это?

Она долго не могла уснуть. Ей казалось, что своими словами она разрушила что-то драгоценное, что было между нею и Бреттом. Но разве он не догадывается, что она чувствует в его объятиях? Зачем тогда мучает ее?.. Вопросов на эти ответы не было, и Никола беспокойно ворочалась в постели почти всю ночь напролет.


Наутро Никола сразу почувствовала, что атмосфера в доме стала какой-то тяжелой, неуютной.

Бретт еще никогда не был так холоден. Мороз пробирал ее до костей каждый раз, когда загадочный взгляд его карих глаз останавливался на ней. Дети немедленно уловили эти волны и стали неуправляемы. Крис капризно требовал объяснений, как он будет жить с этой ужасной штуковиной на ноге, а Саша сама решила надеть свое любимое платье, чтобы встретить маму и ее знакомого.

– Это не получится, дорогая, – мягко заметила Никола. – Ты забыла, что облила малиновым сиропом все платье спереди. Теперь, боюсь, нам не удастся вывести это пятно.

Девочка залилась слезами.

– Ты же не маленькая, Саша, – холодно сказал Бретт. – У тебя миллион других платьев.

– Но мне нравится это, мама прислала мне его из Америки, – ревела Саша.

– Я уверена, мама поймет, – попыталась успокоить ее Никола.

– Почему девчонки устраивают столько шума из-за платьев? – презрительно спросил Крис. – Скажи спасибо, что тебе не надо носить это! – Он ткнул пальцем в гипс. – Вот тогда бы тебе правда было из-за чего реветь.

– Я тебя ненавижу, Крис! – задыхаясь, выкрикнула покрасневшая Саша.

– Ну хватит! – рявкнул Бретт и вывез Криса из комнаты. – Изволь быть готова через десять минут. Никола скажет тебе, что надеть, – бросил он дочке через плечо.

– Почему папа такой злой сегодня? – спросила, заливаясь слезами, Саша.

Никола помогла девочке выбрать другое платье, потом привела ее в свою спальню, где немного подняла ей настроение, побрызгав дорогими духами. В завершение Никола вложила в кармашек Саши свой обшитый кружевами носовой платок и, собрав на затылке волосы девочки, стянула их тесьмой. Выходя из комнаты, Никола захватила свою сумку.

– Куда-то собираешься? – отрывисто спросил Бретт, когда она привела Сашу в кабинет, где он играл с Крисом в карты.

– Да. Я думаю, что не понадоблюсь тебе сегодня, – пробормотала она.

– Куда? Можно узнать?

Никола быстро взглянула на него.

– Просто прогуляюсь. Вернусь к обеду. – Она обратилась к детям: – Скоро придет мама, а пока я бы хотела, чтобы вы слушались папу. Посмотрю, сумеете ли вы улучшить ему настроение!


Никола отправилась на базар у пирса и целый час провела там, бродя среди книжных рядов букинистов. Она натолкнулась на нескольких клиентов Бретта, которые выразили удивление по поводу ее одинокой прогулки. Чувствуя себя смущенной, Никола объяснила, что просто у нее выдался свободный день. Потом она решила пойти в кино, но и после этого у нее оставалось несколько часов, которые надо было как-то убить.

Никола с тоской подумала о своих уроках пилотирования, но ее инструктор все еще был в отпуске. Она позвонила одной из подруг, однако той не оказалось дома.

Она зашла в кафе, выпила кофе по-венски и еще долго задумчиво сидела там. Наконец, когда солнце стало опускаться, она поехала домой.

Когда Никола открывала ключом парадную дверь, ей показалось, что в доме неестественно тихо. Правда, машина Бретта стояла в гараже.

– Эллен? – позвала она и тут вспомнила, что была суббота, когда у Эллен выходной.

Она вздрогнула, увидев в дверях неожиданно возникшего Бретта. Он был босиком и в одних шортах.

– Ой! А я решила, что никого нет.

– Никого и нет, кроме меня.

У нее округлились глаза.

– А где все?

– Уехали с ночевкой к Мариетте.

– Но… но…

– Все будет в порядке. Во всей этой кутерьме мы совершенно забыли о том, что нам сегодня нужно быть на приеме в Юридическом обществе.

– О Боже! Я совсем забыла. Ведь мы, разумеется, не пойдем!