logo Книжные новинки и не только

«Точка соприкосновения» Линдсей Армстронг читать онлайн - страница 1

Линдсей Армстронг

Точка соприкосновения

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Посмотри-ка! Глазам не верю! — Пожилой мужчина, сидевший в бистро, опустил газету и уставился на своего приятеля. — Скай Белмонт и Ник Хантер расторгли помолвку всего за три недели до свадьбы!

— Ничего удивительного, — задумчиво ответил тот, помешивая свой каппуччино и пожал плечами. — Оба очень известные люди, и, скорее всего, оба весьма амбициозные.

— Она красавица и не выглядит амбициозной, хотя очень известна, — со вздохом сказал первый мужчина. — Знаешь, Скай Белмонт — единственная девушка, ради которой я бы все бросил. Эти чудесные смеющиеся голубые глаза, восхитительная фигура, атласная кожа, вьющиеся волосы… А за такие ноги и умереть можно.

Его приятеля это позабавило.

— Согласен с тобой… А ведь они казались идеальной парой. Интересно, из-за чего они расстались?

— Ну, похоже, мы этого никогда не узнаем…


— Скай, дорогая, не можешь же ты так сидеть весь день.

Скай Белмонт окинула взглядом спальню и вздрогнула, увидев прекрасное подвенечное платье, висящее на двери шкафа. Она посмотрела на мать.

— Знаешь, мама, мне хочется найти в земле уютную ямку и спрятаться в ней!

Ее мать присела на кровать и мягко сказала:

— Ты же сама расторгла помолвку, Скай. И говорила мне, что у тебя для этого достаточно веских причин. А ажиотаж утихнет. Не забывай, что этого не избежать. Ведь ты самая популярная телеведущая нашего города. А Ник…

— …самый популярный жених города, — устало закончила Скай. Она откинула голову назад, и две слезинки скатились по ее щекам. — Мне ли этого не знать.

— Скай, ты жалеешь? — с волнением спросила мать.

— Нет. — Скай слизнула с губ соленую влагу. — Но между нами, мама, хоть я и понимаю, что не уживусь с ним, похоже, мне всегда будет недоставать его.

Айрис Белмонт озабоченно посмотрела на дочь.

— Есть старинная поговорка: «Черт, которого знаешь…» — Не закончив фразу, она приподняла изящную бровь.

Скай невесело улыбнулась.

— Может, кто и сумеет справиться с чертом, вселившимся в Ника, но только не я.


— Вы сегодня попали на первую полосу, мистер Хантер, — сообщила Флоренс Дейли, бросив стопку газет на стол босса.

Ник Хантер снял ноги с письменного стола, потянулся и со вздохом выпрямился. Он был высок — под два метра. Почти черные глаза и такого же цвета прямые, коротко подстриженные волосы. Темно-серая рубашка обтягивала широкие плечи. Даже сейчас, глубоко задумавшись, он излучал сдержанную энергию.

Тело его было сухощавым, подтянутым, но мощным. Однако больше привлекало внимание лицо. В нем столько жизненной энергии, столько веселья, подумала Флоренс, что и в голову не придет вопрос, красив ли он. Когда он смеялся, было почти невозможно удержаться от смеха. Когда он заносчиво приподнимал бровь, это уничтожало. Неудивительно, что бедной девочке стало невмоготу с ним…

— Наверняка весь мир только и думает, что я за сукин сын, посмевший бросить Скай? — протянул Ник, прерывая ее раздумья.

— Да, — строго сказала секретарша.

— И ты, Фло!

Он с обидой посмотрел на Флоренс. Немолодая, всегда аккуратная и корректная, она работала еще с его отцом, а Ника знала с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать лет.

— Боюсь, что и я, — подтвердила Флоренс. — Я люблю Скай. И думала, что и вы ее любите.

— Любить Скай и жениться на Скай, — задумчиво произнес Ник Хантер, — это не одно и то же. Между прочим, именно она дала отбой.

— Интересно, с чего бы это? — спросила Флоренс с несвойственной ей иронией и тут же сама ответила: — Прежде всего, вы вечно в разъездах. Выйти за вас замуж — все равно что сочетаться браком с междугородным телефоном. А еще вы вечно беретесь за сложные, опасные и никому не нужные дела. Кроме того… — Флоренс сделала паузу и продолжила с напором: — Слишком много женщин липнут к вам и делают глупости.

Ник вскинул брови и с усмешкой сказал:

— Ну, тут ты переборщила, Фло…

Но возмущенная Флоренс не потерпела возражений.

— А вам не пристало отшучиваться по этому поводу, Николас Хантер, — огрызнулась она. — Беда в том, что вам вечно все подавалось на блюдечке и уж больно вы привыкли держать всех под своим каблуком…

— Да? Ты считаешь, что я подавлял Скай?

— Не иначе.

Они уставились друг на друга. Флоренс покраснела и отвела взгляд.

— Извините, — выдавила она. — Не мне говорить…

— Нет. — Ник махнул рукой. — Ты имеешь полное право высказаться. По крайней мере одно мне ясно: я стал отрицательным героем, и будет неплохо на время исчезнуть.

— Вы все еще… хорохоритесь, — устало заметила Флоренс. — Неужели она для вас ничего не значила?

Ник опустил глаза. На мгновение он стал очень серьезным, даже мрачным. Затем, слегка улыбнувшись, почти с нежностью сказал:

— Фло, я всегда буду по-своему любить Скай. Но ввиду обстоятельств, имеющих значение только для нас двоих, мы не ужились бы вместе. Разве не лучше выяснить это до свадьбы?


— Тебе следует уехать на время, дорогая, — сказала дочери Айрис Белмонт в тот же день за ужином. — Твоя программа закрывается на каникулы, верно? Обычно у тебя бывает месяца три свободных. Так?

— Да. Но надо еще поработать над будущими передачами и над моей новой книгой… — Скай отодвинула тарелку. — Извини, мама, я не голодна.

— Над книгой можно работать где угодно, — заметила Айрис. — Ты даже могла бы найти новые идеи.

— Пожалуй. Вот что… — Скай поднялась. — Я подумаю, — пообещала она. — А пока пойду лягу пораньше. Пожалуйста, не переживай из-за меня. Все будет в порядке!


Типичная заключительная фраза, подумала она, лежа в постели в доме, в котором выросла и в котором нашла убежище после того, как разорвала помолвку. Совсем недалеко у нее была собственная квартира. Однако мать твердила, что ей нельзя оставаться одной, и, кроме того, Скай не желала общаться с журналистами.

Голубая комната, ее спальня в доме матери. Голубая, под цвет ее глаз, вся в рюшечках, подходящая девочке, но не слишком удобная для женщины, любившей и потерявшей Ника Хантера.

Она позволила мыслям вернуться к их знакомству — более чем год тому назад. Скай увлекалась кулинарией, унаследовав эту страсть от матери. После смерти отца — ей было тогда двадцать лет — они с матерью открыли на унаследованные деньги маленький элегантный ресторанчик, мгновенно получивший известность.

Один из постоянных клиентов, телевизионный продюсер, предложил Скай выступить гостем в программе, посвященной кулинарии. Не успела она прийти в себя, как стала хозяйкой собственной программы. Используя испытанные, не слишком оригинальные методы, Скай тем не менее очень хорошо справлялась с задачей. Она появлялась в доме какой-нибудь знаменитости, отправлялась на кухню и готовила для хозяина его любимое блюдо.

Вначале ее озадачивала метаморфоза, происходившая с ней перед камерой. Она всегда была замкнутой, подростком страдала застенчивостью. А на экране появлялась искрящаяся, веселая и способная рассмешить женщина. Вскоре, стоило ей зайти в супермаркет, кто-нибудь непременно узнавал ее.

Она рассказала об этом парадоксе продюсеру, а он заметил, что Роуэн Эткинсон и тот, судя по всему, личность застенчивая и замкнутая; что увлечение своим предметом придает ей уверенности и создает неповторимый стиль работы с именитыми участниками программы.

Постепенно пришла известность. Появились деньги. Они смогли нанять людей для работы в ресторане, хотя мать продолжала сама руководить им. Тираж первой поваренной книги Скай был нарасхват.

И вот однажды она со своей программой появилась на кухне Ника Хантера. Конечно, она слышала о нем. Его отец — один из самых богатых людей в стране, мать — известный психолог. Сестра — кутюрье — работала в Париже. Сам Ник был вторым по значимости человеком в обширной империи, созданной его отцом и занимающейся в основном добычей полезных ископаемых.

Он летал на собственном самолете, был заядлым гонщиком на мотоцикле и на катере. Скорость и азарт, в том числе и в отношениях с женщинами, были его сущностью.

Скай удивилась, как быстро он разгадал ее твердое намерение не попасть в сети его обаяния, и еще более удивилась, когда он каким-то таинственным образом превратил их совместную передачу в одну из лучших. Приготовление яиц вкрутую оказалось увлекательным занятием.

Она, помнится, с воодушевлением сказала матери, когда они смотрели передачу:

— Как ему это удалось? Он не из тех мужчин, которые способны произвести на меня хоть какое-то впечатление.

Мать была заинтересована.

— Однако внешне он такой лапочка.

— Он еще и плейбой, если я хоть что-нибудь в этом смыслю, — с прохладцей добавила Скай.

— О, наверняка. Несомненно, отъявленный сердцеед. Твое счастье, Скай, что ты не очень впечатлительна, — лукаво добавила Айрис, заставив дочь надуться, а потом нехотя рассмеяться.

— Ну хорошо, этот высокий брюнет обольстителен и опасен, — с легкой печалью согласилась Скай. — И все-таки у меня от него волосы шевелятся на голове.

А от астрономического рейтинга передачи с Хантером волосы и вовсе встали дыбом. Теперь она в полном смысле слова стала Голубоглазой Девой своего канала.

Она ругала себя за эти мысли. В крайнем случае Нику Хантеру причитается бутылка самого дорогого шампанского. Но первый шаг сделал он — с цветами и приглашением на ланч.

Иди! Все твердили одно и то же. Но если она и решила пойти, казалось ей тогда, то исключительно с намерением доказать Нику, что он не производит на нее никакого впечатления.

Однако теперь Скай вынуждена была признать, что сдалась сразу же, как только его темные глаза остановились на ней, в то мгновение, когда его длинное худощавое тело поднялось из глубокого кресла и он пригладил прямые темные волосы перед набросившейся на него бригадой телевизионщиков.

Их первый совместный ланч во всех отношениях был ошибкой.

А все потому, что Ник ничем не подтвердил свою репутацию повесы, скорее наоборот. Он рассказал ей о своем увлечении геологией. Железная руда, золото, серебро, олово, алмазные копи — все завораживало его; и он никогда не бывал так счастлив, как в геологических экспедициях.

Скай, готовая отразить любую попытку обольщения со стороны светского льва, постепенно ослабила оборону. Спустя три часа, увлеченная и заинтересованная, она не могла сообразить, куда улетело время.

А Ник Хантер наблюдал за ее легким замешательством, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она тогда не сумела понять.

Он видел, что под маской телеведущей скрывается совсем другая Скай Белмонт. Он почуял это с первой встречи, когда разглядел в ее прекрасных небесно-голубых глазах явный холодок. Этого оказалось достаточно, чтобы заинтриговать его.

Если бы Скай могла тогда проникнуть в его мысли, она поняла бы, что он отлично знал, как вскружить ей голову. Позднее именно это обвинение она швырнула ему в лицо.

Он провел ланч в дружелюбном, непринужденном ключе, не стал просить о следующей встрече, прощаясь, удивил ее интимным рукопожатием и исчез на целых два месяца.

Вначале, охладев даже к работе, она все не могла забыть, как приятно находиться в обществе Ника Хантера. Их беседа была безыскусной и в то же время совершенно необыкновенной. Он был остроумен, серьезен, выслушал ее мнение о книгах, фильмах, политике и выразил свое. Они вели себя как близкие друзья.

В то же время он, несомненно, привлек ее внимание. Вначале это не было чувственной реакцией, скорее, какие-то мелочи. Например, ей нравилось, что он такой худощавый и высокий, ей нравились его руки, улыбка, голос.

Только один раз, когда в смятении она поняла, что целых три часа они провели вместе, он взглянул на нее особенно, по-мужски. Но этот мимолетный взгляд проник в ее душу.

Чем дольше она об этом думала, тем больше это казалось ей сигналом опасности и тем сильнее все, что касалось Ника Хантера, преследовало ее. Шли недели, приятное впечатление исчезало, и Скай, удивляясь самой себе, начала злиться.

То, что спустя два месяца он застиг ее врасплох, не облегчило ее положения.

Лежа в постели, она старалась не поддаться искушению пережить эту встречу еще раз, но тщетно…


— Нам по пути, дорогая?

Этот голос, выплывший из ее отдававших горчинкой грез, настиг Скай в то мгновение, когда она шагнула в лифт фешенебельного отеля, где собиралась присоединиться к коктейлю, посвященному презентации нового вина.

Сердце забилось. Она медленно повернулась. Рядом стоял Ник Хантер, высокий и сильный, весь в черном.

— А, это вы. — Она не блеснула оригинальностью, но с удовлетворением констатировала отсутствие воодушевления в собственном голосе.

— Угу, — пробормотал он и окинул ее своим будоражащим взглядом. — А это вы, прекрасная мисс Белмонт. Но холодная. Явно холодная…

Опустив глаза, она в некотором смущении осмотрела себя.

На ней было короткое платье синего со стальным отливом цвета с размытым темно-розовым узором и серебряные босоножки на высоких каблуках. Чулки она не надела. Кудрявые светлые волосы спадали на плечи. Она почти не накрасилась, только на губах лежала помада. Руки сжимали крошечную синюю сумочку.

— Что-нибудь не так? — спросил Скай, стараясь избавиться от смущения и придать жесткость тону. Их взгляды снова встретились и замерли.

Он улыбнулся:

— Разве мы не друзья? У меня сложилось именно такое впечатление после нашей встречи.

Скай растерялась. Она сразу поняла, в какую ловушку угодила.

Ник Хантер тихо рассмеялся, одновременно поймав ее за руку.

— Дело в том, что я ездил за границу и задержался там гораздо дольше, чем предполагал. Смею ли я надеяться, что мы направляемся на один коктейль?

Скай, помедлив, сказала:

— Я иду на презентацию нового вина. А куда вы — не знаю.

Он снова рассмеялся:

— Теперь и я туда же.

Она уставилась на него.

— То есть…

— Именно, — протянул он. — Я намерен пойти с вами.

— Но если у вас нет приглашения…

— У меня не возникает проблем, когда я хочу попасть на праздник. Независимо от того, есть у меня приглашение или нет, — с серьезным видом заметил он. — А вечеринка, на которую я направлялся, проиграет в сравнении с этой.

— Почему?..

— Потому, что там не будет вас, — тихо ответил Ник.

Скай покраснела, а он наблюдал, как краска разливается по ее гладкой коже, и от этого ей становилось еще жарче.

Пока она искала подходящую отповедь, он слегка прикоснулся губами к ее пальцам и предложил:

— Возобновим дружбу?


Ник оказался прав: на коктейле ему были более чем рады. Производители нового вина оказались его давними друзьями и громогласно заявляли, что непременно послали бы ему приглашение, знай они, что он вернулся.

Скай как завороженная наблюдала за происходящим. Ник Хантер производил потрясающее впечатление. Казалось, все его знали, все были ему рады, в том числе и несколько очень привлекательных женщин, ловивших каждое его слово.

Через час он оказался около Скай и сказал так, чтобы слышала только она:

— У меня неплохая идея: пошли отсюда?

Она облизнула губы.

— Куда?

Он сощурил глаза.

— Почему-то мне кажется, что Скай Белмонт никогда еще не пускалась в авантюры.

— Поверьте, пускалась, — ответила она. — Встать перед камерой — это все равно что спускаться на плоту по кишащей крокодилами Замбези. Поджилки трясутся.

У него дрогнули губы, а в глазах блеснули смешинки.

— Глядя на вас, этого не скажешь.

Она пожала плечами.

— Я по натуре человек осторожный. Так что прежде, чем я рискну, скажите, Ник Хантер, насколько опасно ваше предложение? — Ее безмятежные голубые глаза искрились смехом.

В его взгляде мелькнуло удивление, однако за последний час Скай кое-что успела намотать себе на ус: он легко освобождается от прилипчивых дам.

— Я имел в виду всего лишь то, что вы однажды уже делали: приготовление ужина, — сказал Ник. — Это совершенно безопасно. Холодильник у меня битком набит, но ведь вы знаете, насколько я беспомощен на кухне, — добавил он.

Скай улыбнулась.

— Да, но тогда мне за это платили.

— Вы согласны? — Он огляделся. — Эти крохи, нанизанные на зубочистки, всегда вызывают у меня волчий голод.

— Вы могли бы сходить в ресторан, — заметила Скай.

— Это кощунство, если учесть, что я знаком с лучшим в городе кулинаром, — тихо сказал он. — Но, честное слово, я доставлю вас домой целой и невредимой.

Скай замялась, но не могла не рассмеяться, увидев выражение его лица — притворно умоляющее и жалобное.

Она пожала плечами.

— Ну почему, выходя из дома, я не прихватываю с собой фартук!

— Это… — он смутился, — с вами часто случается?

— Являться в дом к мужчине под предлогом приготовления ему ужина? Постоянно.

— Значит, я неоригинален?

— Совершенно! — чирикнула она.

— Черт возьми, — проворчал Ник, — похоже, я теряю форму. Как часто вы принимаете такие предложения?

— Очень редко, — серьезно ответила Скай. — Но вы подняли мне рейтинг. Так что я вам обязана, мистер Хантер. Кроме того, я хотела бы включить вас в мою новую кулинарную книгу.

Теперь он выглядел до смешного сбитым с толку.

— Под каким это соусом, мисс Белмонт?

— Под соусом ваших любимых блюд, особенно с интернациональным привкусом, и ваших любимых ресторанчиков во всех концах света. Можете рассказать о них, пока я буду готовить. — Она невозмутимо смотрела на него.

— То есть вы мне, а я — вам?

— Безусловно.

Он покачал головой.

— Сложная вы женщина, Скай. Хорошо, будь по-вашему. Идемте. — И он повел ее к выходу.

Следующие три месяца она частенько готовила для него.

Он звонил ей на работу или домой и, если она была занята, говорил:

— Не повезло. Может быть, в другой раз?

И Скай соглашалась, ничем не выдавая, что ей все труднее быть просто добрым другом Ника Хантера.

И все труднее было мириться с тем, что он не собирается ничем себя связывать. Кроме того, в его присутствии Скай сохраняла облик теледивы, пряча за ним свое истинное лицо — серьезной девушки, не столь уж увлеченной его светским лоском.

Но однажды вечером все изменилось. Она готовила ростбиф, одновременно взбивая йоркширский пудинг и рассказывая о последней, не слишком удачной, передаче. Ник был непривычно молчалив.

— Я слишком много болтаю? — невзначай спросила Скай. — Наверное, надо было видеть все это, чтобы оценить юмор. Абсолютно все шло наперекосяк.

Он сидел у разделочного стола и вертел в пальцах бокал с вином. Закат наполнил его прекрасную квартиру с видом на Сиднейский залив золотистым сиянием. Ничего не ответив, он сумрачно посмотрел на нее, как уже было однажды. Только на этот раз сумерки сгустились. Скай прервала работу.

— Ник, что-нибудь не так? — нерешительно спросила она.

Он заставил себя улыбнуться.

— Пожалуй.

— В чем дело? Скажи, — прошептала она.

— Не знаю, предусматривает ли это твоя программа, Скай, но даже от того, как ты готовишь пудинг, я схожу с ума.

Она заморгала, открыв рот, и смогла только прохрипеть:

— Почему?

— Потому что мне очень хочется поцеловать тебя. Она испытала одновременно облегчение, недоверие и внутреннюю дрожь.

— Вот оно как. А я боялась, что стряслось что-нибудь серьезное. — И осеклась, краснея под его ироничным взглядом. — Ну, ясно, что я имею в виду…