logo Книжные новинки и не только

«Заклятие короля» Линдси Пайпер читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Линдси Пайпер Заклятие короля читать онлайн - страница 2

— Твое имя, — сказал он с нарастающей угрозой. — Но, если ты предпочитаешь называться лабораторной грязью...

— Мое имя в обмен на мыло.

Он улыбнулся. Это обещало быть забавным.

— Согласен.

Она сглотнула, ошейник на шее дернулся. И вскинула под­бородок.

— Меня зовут Одри МакЛарен.

Глава 2

— Твое настоящее имя.

Во имя Дракона, его спокойствие раздражало. Он отпу­стил ее запястья.

Одри не чувствовала пальцев на руках и ногах. Больнич­ная рубашка превратилась в бумажные комки на плечах.

— Это оно. Я Одри МакЛарен.

— Возможно, но только среди людей. Я не стану упоми­нать здесь такой грязи.

— Конечно, ведь это место такое чистое.

— Мои правила.

— Ты говоришь, как мой сын. Нахальный. И ждущий, что все будет, как он захочет.

Он уставился на нее с презрительной снисходительностью.

— И как, ему удалось установить правила в лаборатории Астера?

— Ах ты кусок дерьма!

— Обзывай меня сколько хочешь. Твоей ситуации это не изменит.

Все в его грубых мускулах и высокомерной позе говорило, что попытки отбиваться бесполезны. Она слишком ослабе­ла от голода и измучилась от боли. Для того, чтобы дать от­пор не на словах, у нее не было сил.

Но слова у нее были.

— Я урожденная Нинн из клана Тигони.

Мужчина вздрогнул. Она пробила его высокомерный фасад.

— Тигони? В Клетках?

— Ты меня слышал. Малнефоли, Благородный Гива, мой кузен.

Малнефоли был лидером Совета из десяти персон, кото­рые защищали древние традиции Королей Дракона.

— Наше происхождение здесь ничего не значит. — От услышанного сюрприза мужчина оправился так же быстро, как и от физических ее атак. — Здесь мы всего лишь бойцы для Астеров.

Она не могла прочитать его взгляда — его глаза были на­сыщенно карими, как переплеты старинной книги, — но удо­вольствовалась другими подсказками. Он не до конца рас­слабил плечи. Грациозность уверенных движений сменилась резкостью. И морщины у рта пролегли четче.

Какой же силой он обладает? Узнав его клан, она узнает и си­лу. У каждого клана были определенные способности, переда­ющиеся по наследству в вырождающихся поколениях. Тиго­ни не просто так вдохновили людей на мифы о молниях Зевса. Они собирали и концентрировали кинетическую энергию — что в итоге выглядело весьма похоже на грозовые молнии.

Но ее мучитель мог оказаться и гибридом.

Одри росла в клане Тигони, но мало кто не напоминал ей об истинном ее происхождении. Ее неизвестный отец был Пендреем, одним из яростных берсерков, вдохновивших Се­верные и кельтские мифы. Только Мэл смог простить ее мать. Место Одри в клане Тигони было оправдано лишь его вме­шательством.

Дети-гибриды могли наследовать невероятные — и опас­ные — способности в уникальном их сочетании. Или же не наследовали ничего. Как Одри. У нее так и не выработался иммунитет к чужому презрению и сплетням.

Имя Одри она услышала в одном из американских филь­мов. И вместе с Малнефоли они согласились, что лучше ей будет покинуть твердыню Тигони в высоких скалистых го­рах Греции. Она получила образование в закрытой школе Америки. Деньги и влияние клана гарантировали, что со вре­менем она станет американкой.

Она повстречала Калеба в безобидном книжном магазин­чике колледжа, среди подержанных текстов и канцелярских товаров. История Российской Империи — этот курс они, как оказалось, оба посещали, дружно закатывая глаза на лекци­ях слегка сумасшедшего профессора-шотландца. Они поже­нились еще до выпуска, и она любила его всем сердцем.

Но хранила свои секреты. Она была из Королей Дракона. Жизнь до закрытой школы была сплошной ложью. Он же­нился, не зная ее имени.

Но несмотря на чувство вины, она защищала свою новую жизнь — и глубоко похоронила боль от изгнания. А теперь ей уже никогда не вернуться ни в один из домов. Джек был не просто ее сыном — он был всем, что у нее осталось в жизни.

Лето поднялся, не сводя с нее глаз.

— Если ты сдвинешься с места, я оставлю тебя здесь на ночь. Замерзшую. Мокрую. Без мыла, одежды и еды.

Одежды и еды.

— Еще угрозы?

— Ты вернешься в запертую камеру вместо свободного пе­ремещения по залу для тренировок.

— Это зал для тренировок?

— Для таких, как ты.

Сила в его голосе почти вынуждала ее покориться. Голос был низким, гортанным, словно заговорила глубокая рана. Ошейник словно прикипел к его горлу. Одри задрожала по причине, не связанной с холодной водой.

Он зашагал по коридору. Его развязный шаг бесил ее и в то же время завораживал. Рельефные, скульптурно вылеплен­ные бедра несли его тело с удивительной грацией. Обнажен­ную спину покрывало кружево шрамов. Кожаные полоски доспеха, поддерживающие грудную пластину, скрещивались под лопатками.

Мускулистый. Жилистый.

И снова дрожь.

Одри оттирала с кожи бумагу больничной рубашки. Обна­женная, она отвернулась от пещеры. Благой Дракон, этот гро­мила был прав. Она была грязной. Грязь и отмершая кожа схо­дили под ее ладонями, забивались под ногти. Вскоре она промерзла до самых костей, но наслаждалась новым чувством.

Она останется сильной и научится всему, чему сможет. Никто не разделит ее с Джеком. Она лишь молилась Драко­ну о том, чтобы к тому времени от ее мальчика что-нибудь осталось.

Мужчина вернулся. У ее бедра приземлился обмылок. Одри быстро схватила его. Мыла хватило как раз на то, что­бы домыться. Она обернулась через плечо, когда собралась помыть между ног. Он присел на корточки, опираясь спиной на противоположную стену. У его сапог лежала стопка све­жей одежды.

Голая спина Одри покрылась мурашками. Он хватал ее за промежность. Вот lonayíp ублюдок!

Охранники в человеческой лаборатории пользовались ее телом, когда она была одурманена или связана. Глубинные инстинкты подсказывали, что этот мужчина захочет, чтобы она сопротивлялась.

Отвернувшись, она намылила свои грязные волосы. Год на­зад она жила с Калебом и Джеком в солнечном кондоминиу­ме Манхэттена, с видом на небольшой парк. Ее ванная была наполнена чувственными радостями. Мочалками. Солями для ванны. Увлажнителями кожи со всевозможными запахами, для разных целей. Сейчас все это казалось смешным.



Женщина, в которую она превратилась, радовалась чужо­му обмылку. По крайней мере он не был стягивающим кожу химическим дезинфектантом. Ее кожа огрубела, как и она сама. Это мыло казалось теперь почти... приятным. Малень­кое изменение в режиме, но то самое изменение, которого ей отчаянно не хватало.

— Иди забери свою одежду.

Конечно же. Какой мужчина упустит возможность погла­зеть на обнаженную женщину? Вот только она ожидала, что голос его окажется хриплым, дрогнет.

Одежда. Затем еда. Шаг за шагом стелились перед ней, как дорога из желтого кирпича перед Дороти, шагавшей к Изум­рудному Городу. Она почти улыбнулась. Джеку было четыре, когда они впервые посмотрели «Волшебника страны Оз». Ле­тучие обезьяны так напугали его, что Калебу пришлось обме­нять ОУБ на «Машины». Одри делала попкорн. Они разреши­ли Джеку не спать допоздна, чтобы досмотреть любимый фильм, но он засопел на диване, раскинувшись у Калеба на ко­ленях. Ее муж, невероятно светлый блондин, гладил пшенич­ные волосы их мальчика.

Что бы этот варвар ни планировал с ней проделать, к вос­поминанию это не будет иметь отношения. И к другим вос­поминаниям тоже: к тому, как Калебу выстрелили в сердце. Она видела, как мгновенно покидает его жизнь. А затем по­слышались крики Джека. Краем глаза Одри заметила Коро­ля Дракона в длинном плаще, а затем капюшон лишил ее зре­ния — но не ужаса.

Хорошее и плохое воспоминания горели внутри, пока она не начала задыхаться. От физической боли можно было от­делиться, как по щелчку выключателя. Но боль ее сердца атаковала Одри в самые неожиданные моменты.

Даже когда она стояла, голая и мокрая, перед незнакомцем.

Все еще дрожа, она подошла к месту, где он сидел. Еще ни­когда она так четко не осознавала количество хирургических шрамов, оставленных экспериментами доктора Астера. Не­которые шрамы не заживают даже у Королей Дракона.

— Ты дашь мне мою одежду?

— Здесь тебе ничего не принадлежит.

Она стиснула зубы.

— Тогда могу ли я взять ее взаймы?

От веселья в его глазах Одри захотелось эти глаза выда­вить. Он крутанул запястьем. У ее мокрых ног упали простой топ и женские трусики. За ними последовал странный кожа­ный наряд.

— Одевайся.

— Здесь?

Он кивнул.

Пусть смотрит. Чувство собственного достоинства смени­лось единственным инстинктом: выживания.

— Моего маленького сына зовут Джек.

Она сосредоточилась на этих словах, пытаясь отвлечься от собственной уязвимости, которая заставляла сердце ко­лотиться о ребра.

Штаны оказались туго обтягивающими, дубленая кожа с подкладкой из денима и чего-то, похожего на... шелк? Ру­башка была сшита из такой же странной комбинации. Она тоже плотно облегала тело, но при этом не сковывала движе­ний. Неужели с нее сняли мерки, пока она была без созна­ния? Благой Дракон, сколько же существует способов уни­зить человеческое существо.

Впрочем, она не была человеком. Никогда не была, несмо­тря на количество фильмов от студии «Пиксар», пакетов с попкорном и бутылочек лосьона. Но, несмотря на это, она не могла избавиться от горя, наполнявшего грудь, как горя­чий песок. Ей нужно было проговорить это вслух.

Одри МакЛарен была учителем художественного класса в старшей школе, замужем за начальником маркетингового отдела. И это счастье она принимала как должное.

Теперь же как должное воспринималась только боль.

— Джек Роберт МакЛарен. — Сильное эхо коснулось зад­ней стены тренировочного зала. — Ему почти шесть. Моего мужа звали Калеб Эндрю МакЛарен. Ему было тридцать че­тыре, когда он погиб, пытаясь защитить нашего сына. Я хо­тела бы проститься с ним, прийти на его похороны. Вместо этого я оказалась привязана к лабораторному столу. Доктор Астер язвил по поводу того, что никто не станет расследо­вать убийство. «Наша семья обладает значительным влияни­ем, миссис МакЛарен». Он всегда звал меня по имени мужа. Сыпал соль на все мои раны.

— Я не сказал, что тебе позволено говорить.

— Так останови меня.

Звероподобный мужчина встал. Такой чертовски высокий. Рост Одри, вполне пристойные метр семьдесят, рядом с ним ничего не значили.

— Это вызов?

— Я делаю, что сказано. Какая тебе разница, что я гово­рю? Мне нужно отвлечься на что-то, пока ты пускаешь на ме­ня слюни. — Одежда была доспехом, буквально крепостью. И уверенность заполнила ее кости сталью. — Это тебя заво­дит? Смотреть, как беззащитная женщина дрожит и умоля­ет? Если я схвачу тебя между ног, ты, мерзкая скотина с про­мытым мозгом, я почувствую, что у тебя встал? Надеюсь, что нет. Думаю, что ты теребишь по ночам свой крошечный от­росток и ругаешься без перерыва, потому что не можешь его поднять.

Массивные кулаки грохнули по его бедрам. Губа со шра­мом дернулась. Глаза сузились до щелочек и теперь мерцали, словно драгоценный темный топаз. На его висках бился на­пряженный пульс, там, где заканчивалась татуировка змеи. Клеймо Астеров.

Отвратительно.

— Я не сказал, что тебе позволено говорить. — Это был не просто повтор. Это была прелюдия к жестокости.

Одри зачесала назад мокрые волосы и встретилась с ним взглядом.

— Старик хочет видеть меня здесь, и вряд ли ему понра­вится увидеть меня искалеченной. Могу поспорить, что ты не рискнешь его расстроить, воин.

Последнее слово она прорычала.

Воин бьется за свободу, а не за лакейские унижения в тем­ноте.

— Ударь меня, забрось обратно в клетку или добудь мне какой-то еды, Дракон ее побери!

Во время схватки Лето стер бы эту наглую сучку в поро­шок. Переломал бы все ребра, прежде чем она смогла выпа­лить очередной бесящий его слог. Когда ошейники времен­но отключались, его скорость и рефлексы — отличительный знак клана Гарнис — позволили бы ему не только это.

Он не мог припомнить ни единого случая, чтобы неофит разбирался в тонкостях их отношений. Симбиоз. Если эта женщина не сможет развлечь публику, Лето разделит ее ви­ну. Возможность потерять лицо бесила его до крайности.

Он задумался. Всегда было нечто, способное приструнить зарвавшегося неофита — неважно, насколько умного. Не­важно, насколько, мать ее, сексуального.

Эту мысль Лето отбросил сразу. Точно так же, как попы­тался забыть заживающие хирургические разрезы на ее по­трясающей золотистой коже. Осквернение.

— Возвращайся в клетку.

— Иди к черту.

— Можешь остаться здесь, но тогда я не буду тебя кор­мить.

Непокорность сияла в ее прозрачных глазах.

На этот раз Лето смог скрыть свое удивление оттого, что она знала, как выбирать битвы. Тигони не скрывали своего отвращения от Клеток. Они были Трикстерами в Пяти кла­нах, любили увиливать, а не драться. Они могли призывать огонь с небес, но мало кто воплощал свой потенциал. Пото­му что Тигони слишком много трепались.

— Возвращайся в свою клетку, Нинн из клана Тигони. Или я зашвырну тебя туда.

— А что случилось с позволением свободно перемещать­ся по этой... пещере?

— Оно было до того, как ты меня оскорбила.

Она с отвращением покосилась на его пах.

— Попала слишком близко к сердцу?

Он тянул ее за ухо, пока не коснулся его губами. От нее те­перь вкусно пахло. Свежестью. Она отскоблила от себя слад­коватый неестественный запах разложения, которым пропах­ли все присланные из лабораторий. Он никогда не позволял себе мысленно представлять себе лаборатории доктора Асте­ра. Воображение лучше было приберечь для техник в бою. Но он не мог отрицать того, что говорили чувства.

Что бы там ни происходило, оно было просто неправильно.

Лето использовал ту же хватку, чтобы втолкнуть ее в ква­дратную железную клетку размерами четыре на четыре фута. Он терпеть не мог неподготовленности к любому противнику Никто ее ранга никогда не оказывался в Клетках. Тигони бы­ли практически элитой, с тех самых пор, как считались бога- ми-покровителями греков и римлян. Битвы оставались для самых бедных и отчаянных Королей Дракона. Или для таких как Лето, тех, кто бился с юношеского возраста, пытаясь спа­сти свой род. Но тренировать кузину из семейства Благород­ного Гивы?

Он запер замок и сел на корточки.

— Во время тренировок твоя личность не имеет значения. Важен лишь только твой дар от Дракона. И я чертовски уве­рен в том, какой именно у тебя дар.

— Мой дар ни разу не проявился!

— Не ври.

Он сказал это очень сухо, потому что видел доказатель­ства ее разрушительной силы: лабораторию доктора Астера, с которой сорвало всю крышу. Ее ложь была очевидна.

Разве что... Возможно, она подверглась той же процедуре, что и его сестра Пэлл. Лето пережил дезориентацию и страх первого проявления своей силы, а его сестра не смогла. Мощ­ные силы требовали вмешательства телепата. Иногда про­цесс установки подсознательных ограничений проходил плохо. Очень плохо.

Лето стряхнул дурное предчувствие. Пришло время до­быть еду. На еду она точно ответит.

Он вышел без объяснений, не удивляясь, когда за спиной раздались ее крики.

Впервые входя в ее тренировочный зал, он знал, чего ожи­дать. А теперь он знал, как она выглядит без одежды.

Он вышел с разрешения охраны и прошагал между страж­никами в коридор, ведущий к столовой. Повороты и спуски подземных тоннелей он выучил так, что мог бы пройти их с закрытыми глазами. Вот как сейчас. Зрение застилали ви­дения Нинн. Талия и бедра, просто предназначенные для мужских ладоней. Гибкие ноги, чтобы обнимать своего муж­чину за талию. Тугие соски, ждущие жадного рта.

Она ничего не поняла. Он подавил свое возбуждение лишь благодаря ментальной дисциплине. И вечером, в постели, у него не будет помех. В своей личной комнате он сможет на­сладиться этими эротическими картинками и избавиться от тянущего напряжения, которым она его наградила.

Столовая мало чем отличалась от тренировочного зала Нинн, разве что размером, и была вырезана в граните глубо­ко под землей. Десятки работников-людей, все мужчины, со­брались на ужин. Длинные деревянные столы по краям об­рамлялись простыми скамьями. В оловянных мисках лежали фасоль, рис, куски мяса, кукурузные зерна, хлеб с маслом.

Охранники получали свои миски от коренастого челове­ка по имени Килгор.

— Пришел за своей порцией, Лето?

— Да, и за порцией для моего неофита.

— Девчонки? Я видел, как ее несли из лаборатории. Кра­сотка? Я так и не рассмотрел.

— Сначала еда.

— Ну ты и скучный.

Лето навис над ним.

— Заслуженный рев довольной толпы никогда не наску­чит. Можешь сказать то же про раздачу каши?

— Не трави душу, — морщинистое лицо Килгора и без усилий казалось кислым. — Не всем нам быть звездами им­перии Астеров.

Человек подал ему обед и собрал еду на вторую тарелку.

Сидя в столовой, Лето с молчаливым удовольствием упле­тал свою порцию. Отличного качества. До него доходили слу­хи о Королях Дракона, бившихся за Таунсендов и Кавашима. Некоторых кормили буквально объедками. Камеры, в кото­рых их держали, кишели паразитами и можно было подхва­тить букет болезней. И бились они за скромные призы. Толь­ко доктор Астер смог довести процесс размножения Королей Дракона почти до идеала. Никто не знал, как ему удалось ре­шить проблему — или почему само зачатие изначально ста­ло проблемой.

Два других картеля достигли лишь частичного успеха. От их воинов рождалось столько же безумных, деформирован­ных младенцев, сколько когда-то появлялось на свет здоро­вых и жизнеспособных. Но и ради такого шанса многие го­товы были рискнуть.

Однако сам Лето был богом для Астеров. Его ценили куда выше остальных, разделивших с ним воинскую судьбу. То, что Йета смогла родить здорового ребенка, означало, что он не просто воин. Он помог продолжить линию своей крови. Его племянник, Шошан, и немногие другие выжившие, пред­ставляли собой будущее клана Гарнис.

Он вернул пустую тарелку и посмотрел на Килгора.

— Ты готов?

Маленький человечек застыл на середине движения, ко­торым накладывал кукурузу. И полностью игнорировал ра­бочего с землистым лицом, который ожидал своей порции. Почти все люди в поселке выглядели так же — бледные, опу­стошенные, поникшие. Жизнь под землей превращала их в двуногую моль.

Лето скрыл свое отвращение. Тысячелетиями Короли Дра­кона правили этим народом, и не зря. Люди были всего лишь стадными животными.

А он носил ошейник Астеров, потому что приносил пользу.

— Ну, давай, — темные глаза-бусинки Килгора горели от нетерпения. — Ее сиськи. Рассказывай.

— Маленькие, но красивой формы.

— И?

— Тугие соски. Темные. Лучшие, что я видел за годы.

Дряблая кожа под челюстью Килгора затряслась от удо­вольствия.

— Нет в тебе зрительского таланта, мой друг.

Лето тайком поморщился. Среди его друзей — если это слово вообще было применимо в его жизни — людей не бы­ло. Делиться с Килгором подробностями о своей новенькой можно было в самых простых выражениях. Коротышка об­ладал ненасытной жаждой новостей. Килгор сам расцветит его краткие описания, распространит среди рабочих и раз­несет всем желающим доказательства превосходства Лето над остальными. А слушатели с радостью будут делать став­ки на любимого чемпиона.