logo Книжные новинки и не только

«Заклятие короля» Линдси Пайпер читать онлайн - страница 6

Knizhnik.org Линдси Пайпер Заклятие короля читать онлайн - страница 6

Шок и любопытство окутывали зал Совета, словно клубы дыма, поднимающиеся к облакам. Мэл не испытывал ни ма­лейшего уважения к Еретику, хоть и привел его в крепость. Список преступлений Еретика вызывал у него тошноту.

— Что ж, расскажи нам. Как у тебя появилось письмо Нинн?

— Да вы уже практически додумались, — сказал Таллис. — Что впечатляет, когда дело касается Совета. Молодцы.

Мэл стиснул зубы. В разгар борьбы с капризными сенато­рами, под угрозой медленно надвигающегося вымирания, он вынужден был терпеть ублюдка, который играл на остатках его сдержанности.

— Да, существует кучка мятежников, которые отказыва­ются от связи с кланами. Они нашли письмо. Рид из клана Тигони, не пройдя и километра от комплекса Астеров, замерз до смерти. Так выяснилось, где примерно это находится. — Он тихо хохотнул. — Когда твоя кузина снесла крышу лабо­ратории, после чего Рид и сбежал, ее местоположение стало известно наверняка.

— И ты смеешь смеяться над этим?

— Не дергайся, Гива. Тебе же нужно, чтобы они меня выслушали. Я хотел доставить письмо, что было не под силу другим мятежникам. Их главный козырь — аноним­ность. А мой — становиться анонимом, когда я сам того пожелаю.

— Есть и другие слухи. — Мэл вышел вперед. Он вскинул подбородок и приготовился убить союзника, такого же Ко­роля Дракона, в зависимости от следующего ответа Талли­са — не здесь, не в твердыне Чазма, но там и тогда, когда это станет возможным. — Слухи о том, что это ты убил мужа Нинн, а затем передал Астерам ее саму и ее сына.

Таллис смерил его взглядом, подчеркивающим, что ситу­ация тупиковая. Под внешней легкомысленностью мелькну­ло что-то более глубокое. Мелькнуло и пропало.

— Забавная вещь — слухи.

— Но ты убийца.

Таллис кивнул.

— Так скажи мне, почему бы нам не запереть тебя здесь и не устроить суд? Или, как следовало бы, не вернуть тебя клану Пендрей, который тебя ненавидит?

Юность Пендрей практически зарычал, соглашаясь с идеей.

— О да, мой любимый клан затаил злобу, — убийца пожал плечами. — Но тебе, Гива, лучше поверить мне, если ты хо­чешь спасти Нинн.

Мэл буквально ощутил тяжесть своего бремени. Само су­ществование его расы зависело сейчас от решений, которые он должен принять. К счастью, главной его слабостью был излишек упрямства, а не недостаток решимости.

— Нинн и ее сын страдают, — ответил он. — Для меня сей­час этого достаточно. При всем уважении, сенаторы, я откла­дываю наше заседание. Никто не покинет крепости, пока мы не придем к соглашению. Выступить ли нам против карте­лей? Проигнорировать угрозу и надеяться, что судьба Нинн всего лишь единичный инцидент и не затронет других? По­следовать за этим человеком? Мы должны быть готовы дать нашим кланам ответы, которых они наверняка потребуют.

Он не стал заглушать треска энергии в крови. Это была чи­стейшая часть его, дарующая силу изнутри, постоянно напо­минающая, что он должен быть сильнее своего дара.

— Подумайте ночь, — сказал он, вкладывая в слова всю свою уверенность. — Подумайте несколько дней, если это понадобится. Найдите в себе силы отложить мелкие дрязги и действительно вести наш народ. Это, Дракон ее побери, ва­ша прямая обязанность, и я не жду меньшего, чем полное со­трудничество в этом вопросе.

Он повернулся к Еретику. И движением запястья велел стражам схватить его.

— Что касается тебя, то я выслушаю все, что ты сможешь сказать. Могу даже проводить тебя в крепость — к Астерам или кому-то другому. Но вначале ты ответишь на все вопро­сы о моей кузине.

Глава 6

Одри вымоталась — телом, сознанием, душой. Но не могла заснуть.

Она лежала на неровном полу и смотрела на рваные тени, мелькающие в глубине ее клетки. Зал для тренировок, как он сказал. И комната для отдыха. Но она знала правду. Решет­ки и ключи означали тюрьму. Уже больше года она лишена шанса вдохнуть свободного воздуха. Каждый вдох отравлен кислой болью. После такого жуткого плена беспомощность должна врасти ей под кожу.

Так и было.

Она едва не сдалась там, в лабораториях. Еще пара меся­цев, а то и недель, и она бы сделала что угодно, чтобы обо­рвать свою жизнь. И жизнь Джека.

Каждое утро она гадала, не будет ли убийство и самоубий­ство лучше нового дня пыток. Она была запугана, изнутри и снаружи, но она хотя бы знала, кого винить. Но ребенок... Джеку не исполнилось и шести. Он мог никогда не перера­сти этого жуткого опыта.

А в итоге инстинкт выживания Одри оказался слишком силен. Она снова и снова решала дать себе еще один день. Еще один шанс. Никак не могла распрощаться с надеж­дой. Она проклинала ее почти так же часто, как и цепля­лась за нее, — почти так же сильно, как за своего малень­кого мальчика.

И вот она снова окутана тьмой, но уже не было возмож­ности обнять Джека. Не было теплоты. Не было звука его ти­хого дыхания, когда мальчик наконец засыпал. Но даже его сны затронула травма. Даже в них он не был свободен. Кош­мары Джека разбивали ей сердце.

Но она предпочла бы разбитое сердце своим пустым рукам.

Спина болела. Сожаления и неуверенность паразитами поселились в ее мозгу. Ей придется стать воином Клетки. Ре­шение, освободить ли Джека от страданий, теперь принад­лежало не ей. Но она сможет освободить его и построить за­ново их жизни. В ней есть сила, способная на это.

Ты сорвала крышу с лаборатории доктора Астера.

Ей больше не нужно гадать, почему ее вытащили из одно­го ада и бросили в другой. Возникли другие вопросы.

Как?

С каких пор?

И почему я ощущаю такой ужас и пустоту?

Все ее тело болело. Кожа головы горела от того, что Лето протащил ее по полу. Рука, которую он вывернул, заламывая за спину, потрескивала в суставе. Живот болел от ударов. Жар под кожей жалил ее, но эта боль была похожа на удо­вольствие. Потому что у этой боли был смысл.

Одри свернулась клубочком, как ребенок в люльке. Толь­ко давным-давно заученные техники Тигони позволили ей успокоить разум и соскользнуть под теплое покрывало сна.

На мгновение.

Ключ загремел в замке по ту сторону извилистого коридо­ра, и Нинн мгновенно подобралась. Шум означал опасность. Она тут же оказалась на ногах. Холод сделал ее неуклюжей, Нинн покачнулась и сосредоточилась на тени, черным пят­ном выделявшейся на фоне угольной черноты. Мышцы по­виновались с удивительной грацией. И боль утихла. Внутри звенело желание двигаться.

— Рано просыпаешься?

Она вздрогнула, когда две голые лампы зажглись над ее го­ловой. Однако даже зрение адаптировалось куда быстрее. Неужели высвобождение силы что-то сделало с ней? Это мог­ло быть всего лишь откатом после полной беспомощности в лабораториях доктора Астера, но Нинн сомневалась. Она жалела, что не может понять или вспомнить. Тогда она мог­ла бы ощутить хоть какое-то удовлетворение, избавиться от тошнотворного липкого страха. У нее не было времени на разгадывание секретов.

Лето стоял в нескольких метрах от нее. На нем были такие же доспехи, но явно новые, без вчерашних повреждений. Правое плечо было закрыто перемежающимися пластинами металла и стали — разной толщины и текстуры. Второе пле­чо оставалось открытым. Четко очерченные мускулы пере­катывались и скользили при каждом движении. Бицепсы, предплечья — даже ладони были буквально слеплены из них. Он был самым впечатляющим мужчиной из всех, кого она встречала в своей жизни. Порождением невозможной меч­ты. Тьма и напор. Сила и мощь. Знание своего предназначе­ния пульсировало в нем и волнами расходилось от его по­трясающего тела, настолько мощными, что она буквально чувствовала их кожей.

Этот мужчина обладал властью.

И он нуждался в ней.

То, что она была важна для такой потрясающей горы тре­нированной смертоносной силы, Одри почти смешило. Не может быть. Дракона ради, она же вырезала купоны со скид­ками и водила Джека на совместные уроки плаванья в «Ма­ма и я». Она не была воином.

Но заряженное энергией тело и обострившиеся чувства утверждали обратное.

У нее не будет шанса на выживание, не говоря уж о спасе­нии Джека, если она не превратит себя в нечто похожее на Лето из клана Гарнис.

Она кивнула на маленький крестик хирургической ленты в том месте, где она проколола его щеку.

— Бинты тебе не идут.

— Тогда не бей меня больше.

— Вот это я постараюсь делать как можно чаще.

Он уронил с плеча тяжелый мешок, и грохот, раздавший­ся в пустой камере, почти оглушил ее. За мешком последо­вали два щита, с металлическим звоном упавшие на камень.

— Ты сегодня слишком разговорчива. Завтрака не будет.

Желудок Одри словно ждал упоминания еды, чтобы громко забурчать. Так громко, что его могли услышать даже охранники в конце тоннеля. Губы Лето дернулись в ухмылке.

Он вошел в ее маленькую камеру, как бог, спускающийся к смертным. Не существовало другого способа описать его шаг, его прямую спину, гордо расправленные плечи. Он дви­гался с изяществом, несмотря на тяжесть каждого шага. Опу­стившись на корточки перед кожаным мешком, Лето распах­нул его. Металл. Сверкающий металл всех форм и размеров. Каждый предмет со своим смертоносным замыслом.

Темные глаза Дракона встретили ее взгляд.

— Для начала изучим материалы.

Он доставал из мешка и описывал ей все типы оружия, до­ступного им в Клетках. Мачете и булава. Кривой кинжал и серп. Даже что-то похожее на металлический череп.

— Я не понимаю, — сказала Одри, когда он закончил. — Вначале ты говорил только о моем загадочном врожденном даре от Дракона. А сейчас выдаешь краткий курс средневе­кового оружейника.

— Твой дар еще нужно будет развить. Но даже воин, пол­ностью контролирующий его, не может полагаться только на дар. Во время матча Клетки контролирует судья. Щелчок кнопки, и наши ошейники снова активированы. Выживание зависит от прямой схватки. Это значит, что тебе придется ра­ботать со сталью и боевыми искусствами — хоть твоя демон­страция пирокинеза и была впечатляющей.

— И полностью стерлась из моей памяти.

— Да, еще одна проблема. — Он подался ближе. Дыха­ние коснулось ее кожи. Губы почти что щекотали ухо. Но так и не коснулись. — Моя задача в том, чтобы ты навер­няка пережила те несколько случайных минут, когда наши силы не будут иметь ни малейшего, Дракон их раздери, зна­чения.

Одри вздрогнула. Ее тело уже было на взводе от энергии, которую она не могла контролировать. А ощущение такой близости к теплой коже Лето добавляло новый слой ощу­щений. Хочу. Она попыталась избавиться от этого чувства. Она считала его попыткой предать мужа, по которому все еще горевала с каждым новым ударом сердца. Но потреб­ность в физическом контакте была очевидна — этот кон­такт не предполагал страха и боли. Она глубоко вдохнула, втягивая в себя запах Лето, сплетенный из чистой силы.

Почти не чувствуя тела, она потянулась к металлическо­му черепу.

Лето ударил ее по запястью и зарычал:

— За дурака меня держишь?

— Ну и как я научусь ими пользоваться, если мне запре­щено их трогать? Не скажешь?

— Это нигнор. Ты настолько не знаешь наших традиций?

— Я знаю, что разные условия жизни учат нас разным ве­щам. Ты умеешь читать?

— Да. — Он сжал губы в тонкую линию. — Мать научила меня читать. И многим другим вещам.

— Как давно ты был на поверхности? Когда в последний раз видел солнце?

Его пустой взгляд стал выразительнее, но напряжение вы­давали плечи.

— С какой стати это вдруг стало важным?

— Просто интересно, чему вы, варвары, учитесь, кроме как ломать друг другу спины. И, кстати, нигнор — это цере­мониальное оружие Сат. — Ей было приятно застать его вра­сплох. Снова. — Ты забыл. Я росла среди Тигони. А это озна­чает многие годы изучения наших традиций и ритуалов. Я не умею им пользоваться, но знаю, что это такое.

Он взвесил нигнор на руке.

— Твоя очередь рассказывать. Докажи.

— Все они очень древние, из тех времен, когда Сат прави­ли людьми как фараоны. Они заявляли, что это головы лю­дей, отказавшихся признать превосходство первых Королей Дракона. И многие из страха перед такой участью признава­ли Сат своими богами. — Ее живот скрутило, на этот раз не от голода. — Покрыт железом. Залакирован и отполирован с течением лет до блеска. Но под металлом здесь скрыта кость. Череп какого-то древнего крестьянина.

Лето пожал плечами.

— Это они так говорят.

— Позволь мне взять его. Сэр.

— Непохоже на просьбу.

— Мы решили забыть про игры, помнишь? Тебе нужно меня научить. — Их взгляды встретились. — Более того, мне кажется, что ты хочешь, чтобы я научилась.

От этих слов он стиснул зубы, став на миг похожим на че­реп в его руке. Металл над костью.

— Не строй предположений, неофит.

— А как мне их не строить? Мы оба знаем, что на кону. Так что давай мне эту проклятую штуку и научи ею поль­зоваться.

— И без обеда.

Одри шумно выдохнула.

— Ты действительно тормоз. Даже доктор Астер кормил меня. «Берегите силы, миссис МакЛарен, — повторял он. — Завтра нам предстоит работа». — Она стояла и смотрела сверху вниз на самого сильного мужчину из всех, кого ей до­водилось видеть. — Тебе нельзя причинять мне вред, сэр. Как дозволено было ему. Так что давай возьмемся за дело, кото­рое, как мы оба знаем, необходимо обоим.

Он начал медленно подниматься из своего положения. Раз­меренно. Контролируя каждое движение. И становился все вы­ше и выше, пока снова не превратился в безжалостного воина.

— О нет, я могу причинить тебе вред. И победить. Я сде­лаю это любой ценой, даже если во время матча мне придет­ся забить тебя до потери сознания.

— И к чему это приведет?

— Я смогу продолжать бой. Без помехи.

Кровь Одри замедлилась.

— Отлично же ты меня учишь.

— И не забывай о Хелликсе, — сказал он, и его гремящий голос был пропитан угрозой.

— А с ним что?

— Твои дни подчинены мне. Но я не несу ответственно­сти за твои ночи.

— Но охранники..?

— Без надзора и охотно берут взятки. От них защиты то­же не жди.

Она сжала губы почти до боли. И заставила себя успоко­иться, оценить информацию, не сорваться в ответ на его угрозы.

— Не скажете ли мне одну вещь. Сэр.

— Которую?

— Клеймо на руке Хелликса. Что оно значит?

Его лицо затвердело. Она и не думала, что такое возмож­но, особенно после грубости, с которой он говорил с ней. Но, видимо, отвращение к Хелликсу было на порядок выше все­го остального.

— Иногда драться в Клетках приходят люди с огромными долгами.

— Что наверняка означает их смерть.

— У них есть выбор, драться здесь или отдать свои семьи на откуп картелю.

Одри помотала головой от ярости отрицания.

— Это не выбор.

— Ты хочешь узнать о Хелликсе или поспорить об устрой­стве мира? — Он не отпускал ее взгляд, пока она молча пы­талась совладать с дыханием. — Людей в Клетках убивают обычными ножами. Короли Дракона, приговоренные к каз­ни, делают это в качестве открытия ежегодного Конфликта.

— Хелликс выжил.

— Но все еще должен был понести наказание.

— Я не понимаю.

— Как убить Короля Дракона?

К горлу Одри подкатила тошнота, память о многовековом страхе ее народа. Они могли жить куда дольше людей. Неко­торые жили веками. Но это не означало, что ее раса бессмерт­на. Рано или поздно старость добиралась и до самых силь­ных детей Дракона. И тогда...

— Обезглавить, — ответила она, как на экзамене. — Но только железом, закаленным в огне Чазма, где родился и умер Дракон.

— Это считается почетной смертью для воина Клеток. Хелликс был заклеймен обычным человеческим ножом — постыдным напоминанием о том, что он должен был уме­реть. Он худший из худших. Я думал, он сорвет себе кожу с лица, лишь бы избавиться от этой штуки. — Лето хрипло хихикнул. — Но он переносит свою ярость на женщин, ко­торых получает. Ты понимаешь, о чем я?

Она вздрогнула. То, что ей удалось пережить деградацию в лабораториях, не означало, что она хотела еще. И почему-то было ясно, что выжить рядом с Хелликсом будет не про­ще полноценного боя в Клетке. В Клетке, по крайней мере, Лето был ее союзником.

С усилием сглотнув, она распрямила позвоночник.

— Я поняла, сэр.

— Тогда за работу.


Лето сыпал множеством угроз, чтобы заставить Нинн актив­но сотрудничать, — угроз, которые он не собирался вопло­щать в жизнь. Использование Хелликса в качестве живого ходячего пугала сработало. Но она оказалась смышленой. И могла вскоре сообразить, что, стань она жертвой общеиз­вестной сексуальной ярости Хелликса, это уничтожит ее. А Лето останется без воина, с которым можно биться рядом, он получит лишь сломанную оболочку женщины.

Мысль о том, чтобы вырубить ее и самому справиться с противниками, тоже была привлекательной. Ему хватило бы мастерства сохранить ее живой. Но, с другой стороны, это будет полным крахом, так как толпа не потерпит бой­ца, который на протяжении трех матчей валяется без со­знания.

Требовался запасной план на случай, если угрозы переста­нут работать. В случае с Нинн он надеялся на то, что она тай­но жаждет выпустить свою ярость. Получив нужные для это­го инструменты, она станет биться и без уговоров или угроз.

Один из инструментов он сейчас держал в ладони. Нигнор, древнее, жестокое, эффективное оружие. Ему хватало един­ственного сокрушительного удара. В спину, в шею, в голову. Для человека это означало верную смерть. А точное попада­ние в Короля Дракона давало достаточно времени, чтобы от­рубить ему голову мечом, закаленным в горниле Чазма.

Именно этим методом он воспользовался во время по­следнего Конфликта.

— Держи, — сказал он.

— Не боишься, что я немедленно им воспользуюсь?

— Опасался бы, если бы думал, что ты справишься с ним одной рукой.

Нинн обхватила тяжелый металлический череп. Плечи тут же сгорбились в попытке удержать его от падения на влаж­ный скользкий пол. Тренировочные залы держали влажны­ми специально, чтобы найти точку опоры было труднее. Когда она выйдет биться на надежном полу, с равновесием и приемами будет проще.

Промозглая сырость тоже была проверкой на выносли­вость, равно как и аскетизм ее клетки. Неофитам отказыва­ли в комфорте полностью. Ни матраса. Ни туалета. Только щель в полу, которую промывала вода из трещины, унося не­чистоты в сливную трубу. И клетка два на два метра, возвышающаяся постоянной угрозой.

Она могла получить лишь то, что он согласится ей дать. Пока не победит. Жажда победы в сочетании с возможностью удовлетворить базовые потребности превращала в яростных бойцов даже самых непокорных неофитов.

Доспехи для ближнего боя, которые он принес, были не наградой, а необходимостью. Одна рука оставалась без доспеха для большей маневренности со щитом. Нинн нужно научиться не подставлять незащищенные конечности под оружие. В момент опасности новичок инстинктивно хочет прикрыться наглухо. И лишь терпение и практика позволят бойцу справиться с желанием съежиться при атаке вместо того, чтобы рвануться вперед, доверившись защите кожи и металла.

Лето отметил вполне удовлетворительное состояние ее му­скулов. Она была гибкой, грациозной, красивой и вполне могла биться. Теперь ей нужны были только техники — не говоря уж о даре, который она даже не могла вспомнить по­сле прорыва.

У него было три недели.

Пэлл нужна его помощь. Никогда раньше ему не сулили столь высоких наград за довольно простую работу. Обычно, чтобы заслужить такое, требовалось стать победителем Кон­фликта. Хотя, глядя на то, как Нинн возится с тяжелым нигнором он сознавал, что работы будет достаточно.