logo Книжные новинки и не только

«Счастливый билет» Линн Грэхем читать онлайн - страница 11

Knizhnik.org Линн Грэхем Счастливый билет читать онлайн - страница 11

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

От первого же его прикосновения все ее нервные окончания напряглись почти до боли. Ведь прошел не один месяц с тех пор, как они были вместе. На комплект белья, который помог им сблизиться, внимания они почти не обратили, а рубашку Наварра Тоуни вообще разорвала в порыве страсти. Она провела руками по его плоскому и твердому животу, а потом и еще ниже, к недвусмысленному свидетельству его возбуждения. Он резко втянул воздух в грудь и запротестовал, утверждая, что слишком возбужден, чтобы вынести ее прикосновение.

— Хочешь сказать, что тебя только на один залп хватит… как у рождественской хлопушки? — совершенно серьезно спросила его Тоуни.

Наварр расхохотался:

— Где ты была всю мою жизнь?

Он еще раз страстно ее поцеловал, а дальше события развивались в бешеном темпе. Он пытался заставить ее подождать, чтобы сделать из их надолго отложенной первой брачной ночи событие. Но она не хотела ждать. Она крепко сжимала его в объятиях и сцепила стройные ноги у него на талии. У нее были определенные ожидания, и она вела себя непривычно властно. Он пытался заняться с ней любовью медленно и нежно, она хотела сделать это быстро и жарко. И она ласкала его, ерзала и шепотом увещевала его до тех пор, пока не получила то, что хотела. Он жаждал ее так же отчаянно. И тело ее восторженно откликалось на его любовь. А после она лежала в его объятиях, наслаждаясь его прикосновениями. Он все не отпускал ее, как будто поверить не мог в то, что только что произошло. Он погладил ее по руке, а потом проложил дорожку из поцелуев у нее на шее. И она вдруг почувствовала себя королевой.

Когда он поднялся с кровати, она запаниковала и ухватила его за запястье:

— Ты куда?

Наварр взялся за телефонную трубку:

— Закажу еду, малышка, нам обоим нужно подкрепиться, чтобы не потерять темп.

— А потом? — спросила она, все еще ощущая тепло в самых сокровенных уголках своего тела.

— Мы вместе примем душ, и я останусь… на всю ночь? — Наварр посмотрел на нее с надеждой, и она поняла, что не сможет его разочаровать, да и сама она не хотела его отпускать.

— И если посреди ночи тебе захочется меня разбудить и запрыгнуть на меня… — за ужином протянул Наварр.

К его огромному сожалению, Тоуни не разбудила его, чтобы он мог доказать, что ничего общего не имеет с рождественской хлопушкой. Она сладко спала в его объятиях и проснулась поздно утром, потянулась, счастливо вздохнула и провела рукой по пустой кровати рядом с собой. Наконец-то она убедилась в том, что у их брака есть будущее. И только когда она выбралась из кровати и побрела к ванной, она заметила, что он сидит в кресле.

— Господи, я тебя не заметила… Как же ты меня напугал! — Тоуни ахнула и потянулась за халатом, все еще немного стесняясь тех изменений, которые внесла в ее фигуру беременность. — Почему ты до сих пор дома?

— Я ждал, пока ты проснешься.

— Что случилось?

— У тебя сотовый уже пару часов звонит то и дело… Твои сестры, родные, наверное, хотят с тобой связаться… Я не взял трубку и телефон твой выключил, потому что сам хотел тебе сказать, что произошло…

— Мне сначала нужно в туалет! — Тоуни бросилась туда как мышка от кошки. Она не хотела ничего знать. Не хотела слышать плохое. Впервые за долгое время она проснулась и почувствовала, что она в безопасности, что все хорошо, что она счастлива. И как можно так быстро отбирать у нее надежду?

Глава 11

Подготовившись к очередной катастрофе, Тоуни вышла, вся бледная и напряженная: — Кто-то умер? Моя ба…

— Черт побери… Нет, ничего такого! — поспешно заверил ее Наварр.

Тоуни снова задышала, медленно и глубоко. Она молчала, хоть ей и хотелось кричать, закатить истерику, чтобы только не слышать плохих новостей. Только не сейчас. Она испугалась, что он скажет нечто такое, что разрушит их брак.

— Я виделся с Тиа, когда был в Лондоне. Она сняла номер в гостинице, и я ее там навестил. Вчера английский таблоид опубликовал статью, в которой говорится, что мы были в номере наедине больше часа, а еще фотографии, где мы отдельно заходим и выходим.

Тоуни так напряглась, что у нее все мышцы заболели.

— Ты ходил с ней в отель… Ты это признаешь?

— Я не стану тебе лгать на этот счет.

— Знаешь, нормальный мужчина стал бы встречаться с секретаршей или коллегой с пяти до семи по вечерам и тайком заниматься с ней сексом. Нормальные люди себе таких любовниц заводят, а не имеют всемирно известную кинозвезду! — дрожащим голосом сказала Тоуни. Сбылись самые худшие ее опасения. Ей стало физически плохо, и она не знала, что делать.

Наварр внимательно следил за ее в высшей степени выразительным лицом. Сам он тоже побледнел.

— Тиа не моя любовница и никогда ею не была. Мы с ней друзья, и мы просто пообедали у нее в номере, и все. Папарацци ее в покое не оставляют, снимают каждый ее шаг. А ей надо тщательно хранить репутацию ради своей семейной жизни и карьеры…

— Ну хватит уже о ней. Как насчет твоей семейной жизни? — прямо спросила Тоуни.

Он реально думает, что она в это поверит? За идиотку он ее принимает, что ли?

В дверь спальни постучали. Наварр проглотил готовое сорваться с губ ругательство и пошел открывать. Раздался голос охранника Гаспара, и Тоуни опустилась на кровать. Ноги у нее были как ватные, голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Она подумала, что это все от нервов. Не будет она в обморок падать. Ну переспал ее муж с Тиа Кастелли, и, похоже, не раз. Ну спит он с ней уже пару лет.

Наварр закрыл дверь и провел пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Что хотел Гаспар?

Наварр со свистом выдохнул:

— Он пришел мне сказать, что Тиа приехала.

— Сюда? Она здесь? — не поверила своим ушам Тоуни.

— Мы поговорим внизу и разрешим этот вопрос раз и навсегда, — мрачно пообещал Наварр. — Извини, что впутал тебя в эту историю. Мне очень жаль.

— А уж как Тиа пожалеет, когда я до нее доберусь. И как она только могла сюда явиться?

— Ты подумай — моя любовница не пришла бы в дом, в котором живет моя жена…

— Просто любовница, может, и не пришла бы, а такая королева драмы, как Тиа Кастелли, еще как пришла бы! Я сейчас оденусь и спущусь… А ты не думай и близко к ней подходить без меня! — яростно бросила ему Тоуни, роясь в ящиках в поисках одежды.

«У него роман», — с ужасом подумала она. А ведь вчера ночью они были так близки, так счастливы. И все же сначала он принадлежал Тиа. А на ней женился лишь потому, что она была беременна. Или просто хотел собственную жизнь устроить, ведь и Тиа тоже замужем. Похоже, Наварр твердо намерен поддерживать отношения с ними обеими — с женой и любовницей.

— Зачем она приехала во Францию? — сурово спросила Тоуни Наварра, пока они спускались по лестнице.

— Вот сейчас и узнаем.

В коридоре стоял целый набор светло-голубых дорожных чемоданов. Прозрачный намек. Как только они вошли, Тиа в черном обтягивающем платье тут же разразилась длиннющей тирадой.

— Пожалуйста, говори по-английски, — попытался успокоить ее Наварр. — Давайте все спокойно обсудим.

— Люк меня вышвырнул — он ничего и слышать не хочет! — по-английски крикнула Тиа и бросилась на шею Наварру. — Что мне делать? Что же мне теперь делать?

Тоуни, которую полностью игнорировали оба участника этой сцены, сжала зубы.

— Ну здесь ты остаться не можешь, — громко сказала она.

Тиа медленно подняла голову с груди Наварра и посмотрела прямо на Тоуни:

— Это ты мне?

— В этом доме тебя не ждут, — с тихим достоинством сказала Тоуни.

Тиа отступила на шаг и полностью сосредоточилась на Наварре:

— Ты что, позволишь ей так со мной разговаривать?

— Тоуни моя жена, и это ее дом. И если она не хочет, чтобы ты жила у нас, учитывая весь этот разразившийся в Лондоне скандал, который и на моей репутации тоже, кстати, отразился, боюсь, тебе придется ее послушать.

Тоуни чуть-чуть расслабилась.

— Ты должен меня ставить на первое место — да что с тобой такое? — бросила ему в лицо Тиа.

— Я ставлю на первое место свою семью. Надо было мне раньше это сделать, — тихо и спокойно парировал Наварр. — Позволь мне рассказать Тоуни правду о наших отношениях, Тиа…

— Нет… Ты не можешь ей сказать… Не можешь!

— У нас нет выбора, — заявил Наварр.

— Не говори ей. Я ей не доверяю…

— А я доверяю. — Наварр сделал шаг к Тоуни, она с секунду поколебалась, потом позволила ему взять себя за руку. — Тоуни стала частью моей жизни. И ты не можешь ее игнорировать и вести себя так, как будто она пустое место.

— Если ты ей скажешь, если поставишь под угрозу мой брак и мою карьеру только ради того, чтобы сделать ей приятное, я никогда тебе этого не прощу! — со все возрастающей яростью прорыдала Тиа.

— Твой брак уже под угрозой, но это не значит, что и мой тоже надо пустить под откос. — Наварр крепко обнял Тоуни за плечи. — Тоуни… Тиа моя мать, но это большая тайна, которой нельзя делиться ни с кем за пределами этой комнаты…

— Твоя м-мать? — с трудом выдавила из себя Тоуни. — Бога ради, она слишком молода, чтобы быть твоей матерью!

Наварра такое заявление, похоже, позабавило.

— Тиа намного старше, чем выглядит.

Тиа замерла от возмущения:

— Я была почти ребенком, когда тебя родила.

— Ей тогда был двадцать один год, но она притворяется, что родила меня еще подростком, — устало пояснил Наварр. — Подробности я тебе как-нибудь в другой раз расскажу. Сейчас важно только, что она моя мать и мы с ней стараемся поддерживать связь.

Тоуни в шоке воззрилась на Тиа. Значит, ей за пятьдесят. А выглядит она на тридцать с небольшим.

— Но никто не должен это знать, — заявила Тиа. — Я лгала. У меня куча тайн. Это разрушит мою репутацию. И я не хочу, чтобы Люк знал, что его мать моложе меня…

— Я думаю, Люк это перенесет, — мягко вставил Наварр. — Ты та женщина, в которую он влюбился и на которой женился.

Тиа вздрогнула:

— Он никогда мне не простит, что я ему врала.

— А почему ты плакала в день нашей свадьбы? — спросила Тоуни.

«Не может быть! Она его мать!»

— Я что, похожа на человека, который хочет стать бабушкой? — в ужасе спросила Тиа. — Я выгляжу такой старой?

— Вряд ли тебя попросят когда-нибудь сыграть эту роль, — сухо ответила Тоуни, подуставшая от невероятного тщеславия этой женщины.

Она смотрела на Наварра и на Тиа и искала в их лицах похожие черты. И нашла. С трудом, но нашла. Значит, он такой красивый в мать.

— Я хочу прилечь. Я так устала, — пожаловалась Тиа. — Я же могу остаться теперь, когда мы все выяснили?

— Да, конечно, — подтвердила Тоуни, удивляясь тому, как такой эгоистке удалось завоевать преданность Наварра, ведь он с такой нежностью к ней относился.

— Если хочешь помириться с Люком, придется рассказать ему правду, — предупредил мать Наварр.

Тоуни предложила проводить Тиа в гостевую, но та отказалась, и это сделал Гаспар. Тоуни уже поняла, что имеет дело со свекровью, которой не нравится преданность сына жене.

Как только Тоуни и Наварр закрыли дверь собственной спальни, она сказала:

— Ну у тебя и мать.

— Когда она расстраивается, она не может сдержать эмоции. Я давно хотел тебе сказать, но много лет назад я поклялся, что никому не скажу, и она заставила меня держать слово.

— Твоя мать… — Тоуни покачала головой. — Вот уж никогда бы не подумала.

За завтраком, сразу после того, как Тоуни позвонила сестрам и заявила им, что ее совершенно не волнуют глупости, которые пишут в газетах, Наварр рассказал ей свою историю. По официальной версии, пятнадцатилетнюю Тиа заметил на улице известный режиссер. А ее первый фильм завоевал столько наград, что она тут же стала звездой. На самом деле Тиа было двадцать один год. А прессе предъявили свидетельство о рождении ее сестры. Вскоре после столь головокружительного начала карьеры она забеременела от известного режиссера. Скандальный роман с женатым человеком угрожал ее репутации, поэтому она родила Наварра тайно. Тиа поехала в Париж, притворилась собственной сестрой, родила ребенка и оставила его на воспитание сестре и ее жениху.

Тоуни нахмурилась:

— Тогда как ты оказался в детском доме?

— Я совсем не помню тетю. Я жил у нее всего пару лет. Все деньги, которые давала ей Тиа, уходили на наркотики. А когда она умерла от передозировки, меня отдали в приют. О том, что моя мать жива, я узнал только в колледже, когда мне было уже восемнадцать. Сначала со мной связался адвокат, взял с меня клятву хранить молчание…

— А потом ты познакомился с матерью. Наверное, это стало для тебя шоком…

— Может, Тиа сейчас этого и не показывает, но она умеет быть очень обаятельной. С тех пор мы встречаемся как минимум раз в месяц, а еще разговариваем по телефону и по электронной почте переписываемся. В том числе поэтому я так забеспокоился, когда подумал, что кто-то хотел мой компьютер взять. Я помог ей пережить не один кризис в жизни. Я очень ее люблю.

Тоуни кивнула:

— Невзирая на то, что на людях она тебя не признает?

— Какое это имеет значение в моем возрасте? Я знаю, она далека от идеала. Но что она в жизни видела? В детстве она жила в бедности и обращались с ней плохо.

— Но что она для тебя сделала? Ведь у тебя тоже было несчастное детство.

— Меня такое детство сделало сильным, дорогая. А Тиа после стольких лет славы до сих пор живет в страхе, боится все потерять. Она делала то, что считала нужным тогда, помогла мне найти первую работу, вложилась в мою первую компанию, несомненно, помогла мне добиться всего, что у меня сейчас есть.

— Ну это всего лишь деньги. Она ведь богата, ей это ничего не стоило. Просто как подумаю, как ребенком ты рос без матери, без любви, что у тебя вообще никого не было…

Наварр порывисто поднялся, обошел стол кругом и поднял Тоуни со стула:

— Я в порядке. Но, признаюсь, я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя.

Тоуни покраснела, осознав, что он догадался о том, какие чувства она к нему испытывает.

— Что, так заметно, да?

Он стер слезинку с ее щеки:

— По тебе вообще мало что заметно. С самой нашей первой встречи ты совсем меня запутала. И чем больше я проводил с тобой времени, тем отчаяннее мне хотелось знать, что в тебе такого, на что я так откликаюсь. У меня никогда этого не было с другими женщинами.

— Откликаешься? Как это?

— Так, как только мужчина может откликаться на женщину. Телом, умом, а потом и сердцем. Ты так глубоко забралась мне в сердце, что я ужасно тосковал по тебе, когда мы были в разлуке, но из гордости не искал с тобой встречи. Я пытался справиться с этим наваждением, забыть тебя, но ничего не вышло.

— Наварр, — неуверенно выдохнула Тоуни, — ты пытаешься сказать мне, что любишь меня?

— И, похоже, у меня не очень-то получается. Думаю, это была любовь с первого взгляда. Я уже не один месяц в тебя влюблен. Я знал, что люблю тебя, задолго до того, как на тебе женился. Почему я так стремился надеть тебе на палец обручальное кольцо, как ты думаешь?

— Из-за ребенка.

Наварр поставил ее спиной к себе и по-хозяйски положил руку на ее живот:

— У меня самые добрые намерения по отношению к нашему ребенку, но я женился на тебе, потому что люблю тебя и хочу разделить с тобой свою жизнь.

— Но ты сказал, что тебя сильно ко мне влечет, и этого достаточно.

— Я сказал то, что нужно было сказать, чтобы тебя окольцевать. — Наварр губами прижался к ее шее, и она задрожала. — Я совершенно безжалостный человек. Я бы сказал что угодно, чтобы добиться цели, потому что верил — конечный результат будет того стоить. Я намерен был сделать так, чтобы ты была моей навсегда, малышка.

Тоуни повернулась и медленно прижалась губами к его губам:

— Что там такое было у тебя на ноутбуке?

— Информация о выкупе корпорации Сэма и очень личные письма от Тиа. Она мне все рассказывает.

— Неудивительно, что Люк ее к тебе ревнует.

— Пока Тиа отказывается сказать ему правду, я ничего не могу сделать.

— Так вот почему тебе нужна была липовая невеста на той церемонии?

— Я пообещал Тиа, что приведу подружку. К сожалению, девушка, которая была у меня на примете, в последнюю минуту отказалась, и…

— И ты нанял меня. А что с девушкой, которая тогда не пошла с тобой?

— Я сказал ей, что встретил другую, когда вернулся в Париж.

— Но это же неправда… Ты к этому времени меня уже бросил.

— Но мне никто другой все равно не был нужен. Ты что, не помнишь, как тогда ночью в Лондоне я пришел к твоей двери?

Тоуни напряглась.

— Ты еще тогда грозилась всему свету рассказать, каков я в постели.

— Ну может быть, — поддразнила она его и задрожала от желания.

Он тогда предпочел уйти, но он ведь думал, что она неудавшаяся воровка, грозящая ему статейками в желтой прессе.

— Когда я увидела тебя на свадьбе с Тиа, я опасалась самого худшего, — призналась Тоуни, и его объятия стали крепче.

— Я отчаянно хотел сказать тебе правду и испытал огромное облегчение, когда ты не стала устраивать сцену, потому что не хотел обманывать доверие матери. Но мне надо было нарушить обещание и сказать тебе всю правду тогда. К сожалению, мне понадобилось несколько недель, чтобы понять, что ты моя жена и я должен тебе больше всего доверять.

— Извини за первую брачную ночь, которой у нас не было. Мне было так неуютно, когда я увидела, как вы с ней близки. Я видела, что между вами есть связь, а я так тебя люблю…

Наварр приподнял пальцем ее подбородок.

— С каких пор? — потребовал он от нее ответа. — С тех пор, как увидела мой прекрасный замок во Франции?

Его жена с осуждением посмотрела на него:

— Я отнесусь к этому предположению с тем презрением, какого оно заслуживает! Нет, задолго до этого. Помнишь тот завтрак в Шотландии после того, как газеты написали, что я на самом деле горничная? Когда ты принес мне еду, поддержал меня при всех, я так тебя за это любила…

— А я тогда любил тебя за твое чувство собственного достоинства и спокойствие, малышка. — Он погладил ее по спине своими длинными пальцами, а потом впился ей в губы жарким поцелуем, от которого у нее коленки подогнулись.

В кои-то веки Тоуни очень мало съела на завтрак, уж слишком увлекательной беседой и действием отвлек ее Наварр. Он отвел ее наверх в спальню, в которой они всего однажды были вместе, и они растворились в страсти, которую оба так долго сдерживали.

А после Тоуни лениво спросила:

— Во что ты со мной играл все эти недели после свадьбы?

— Это была не игра, — ответил Наварр. — Просто у нас с тобой не было периода ухаживания — мы же не встречались, не ходили на свидания. И я пытался вернуться к началу и сделать все по-другому, чтобы ты испытала ко мне те же чувства, что я испытывал к тебе.

Злясь на себя за то, что не смогла понять такую простую вещь, Тоуни воскликнула:

— О господи, какая же я дурочка, что не поняла этого!

Наварр с легким превосходством посмотрел на нее:

— Из нас двоих я самый романтичный. Так что не забывай об этом в следующий раз, когда будешь рисовать комикс, где я буду изображен в виде бегающего за каждой юбкой Француза!

Тоуни провела рукой по восхитительным мышцам у него на животе и неожиданно покорно ему улыбнулась.

— Не буду, — пообещала она. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.

— И я тебя. И нашу дочку.

Он сжал ее в объятиях, и она забыла обо всем на свете.